Кирилл Луковкин
Цитадель

Революция NEXT – 

 «Никитин, Юрий Александрович. Контролер. Книга вторая. Скелет в шкафу»: Издательство «Э»; Москва; 2016
ISBN 978‑5‑699‑92547‑6

Аннотация 

Рик родился и вырос в Коммуне Омикрона, замкнутом пространстве, за стенами которого только тьма и чудовища. Покровитель людей – бог Машины, их жизнь полна смертельных опасностей и испытаний. Но перейдя на третий уровень жизни, Рик выясняет, что жрецы лгут. Коммуна не единственное сообщество людей, а Омикрон – только один из множества секторов Термополиса, высокотехнологичного мира, созданного умом и руками человека.
Рик бежит из Коммуны, чтобы найти и включить загадочный генератор, дающий его миру энергию.

Кирилл Луковкин
Цитадель

© Луковкин К., 2016
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

1

Бегун справа упал. Рику едва удалось увернуться. Перед глазами мелькнул хлыст с утолщением на конце, оцарапав щеку. Рик не остановился. Упавший был не жилец, и о нем следовало забыть, как о вчерашнем сне. Плющ утащит его в гнездо и спокойно переварит там, словно большую сонную муху.
Рик и еще пятеро парней продолжали Весенний Бег. Их стартовало десять. Десять претендентов, но в конце победит только один – самый сильный, самый опытный. Остальным здорово повезет, если к концу круга они доберутся хотя бы живыми.
Минуту назад они ступили в слепую зону – ту часть коридора, которая не освещалась ни дневными лампами, ни аварийными прожекторами. Зона сплошной тьмы. Рик натянул очки с ультрафиолетовыми фильтрами. И вовремя – прямо под ногами оказался древний, иссушенный скелет, покрытый лохмотьями. Оскаленные зубы сияли в зловещей усмешке. В черной глазнице копошилась здоровенная сколопендра. Рик легко перепрыгнул через преграду.
Бег продолжался. Бегом он назывался по традиции, доставшейся от предков, когда те действительно бежали по коридорам, стараясь преодолеть расстояние на время. Старая забава, родившаяся во времена, когда человек мог позволить себе свободно гулять по всем коридорам без опаски. Но те времена давно прошли.
Претенденты двигались быстрым шагом. Каждый имел право преодолевать дистанцию так, как хотел. На любой скорости. Главным правилом Бега было одно: не останавливаться. Пока соперники держались кучно – слишком велика была исходившая отовсюду опасность. Но когда слепая зона закончится и они преодолеют Галерею, начнется настоящая борьба.
Рик намеренно дал соперникам фору. Берег дыхание. Взяв средний темп шага, он жадно осматривал простиравшееся вокруг пространство. В повседневной жизни ему никогда не удалось бы увидеть то, что скрывали за собой толстые заградительные барьеры сектора. Ведь Коммуна занимала едва ли четверть всего обитаемого мира.
Бегун слева – долговязый парень – с ходу влетел во что‑то пружинящее, словно сам воздух сгустился до прозрачного желе, которое натянулось и оттолкнуло человека назад. Парень истошно заорал: руки и ноги зацепились за тускло блестевшие серебряные нитки. Рик мысленно простился с бывшим земляком. Он не испытывал к нему жалости, но прекрасно понимал всю степень ужаса, который тот сейчас испытывал. Когда шум удаляющихся шагов стихнет и он останется один болтаться в ловушке, из недр вентиляции спустятся многоногие чудовища, сам внешний вид которых способен вызвать обморок даже у храбреца.
Осталось пятеро.
Один сорвался в пропасть еще в начале, уворачиваясь от падальщиков.
Другой решил срезать дистанцию по одному из заброшенных тоннелей. Глупец.
Третий не выдержал и повернул назад. Трус. Коммуна воздаст ему.
Четвертого утащил плющ прямо перед носом у Рика.
И вот пятый….
Рик мог бы оказаться на месте любого из них.
Они продолжали Весенний Бег. Слепая зона почти закончилась. Откуда‑то сверху дул пронизывающий сквозняк, донося до ноздрей густой запах гниения. Даже думать не хотелось, что может издавать столь отвратительные миазмы. Рику становилось тяжело дышать, сердце тяжко застучало в груди, ноги налились свинцом… ну конечно! Позади на пол со стоном упал еще один несчастный.
Пошатываясь от сонного газа, Рик задержал дыхание и максимально ускорил бег, чтобы пройти эту опасную зону.
И вот – свет.
Четверка бегунов выскочила из слепой зоны под бледный свет потолочных прожекторов. Рик не удержался и оступился. На мгновенье его разум утратил контроль над телом, и в этот миг Рик молил всех богов Пространства, чтобы сзади, сверху или снизу его не сцапала какая‑нибудь тварь. Припав на колено, он наблюдал, как троица лидеров скрывается за поворотом. Звонкое эхо их Бега отскакивало от решетчатого пола.
Каждое мгновение было на счету. Не потому, что разрыв увеличивался. Вернее, не только поэтому. Гораздо страшнее то, что окружало человека Коммуны за стенами сектора, – то, что обитало в этом внешнем враждебном Пространстве. Рику послышалось шуршание у самого уха – словно трепещут крылышки мотылька, а потом тихое шипение, похожее на далекие вздохи. Оно словно бы подбиралось к нему, подкрадывалось, чтобы нежно прикоснуться к коже шеи, погладить, а затем…
Старики рассказывали, что именно так оно усыпляет бдительность.
– Бог Машины, храни меня! – пробормотал Рик и сорвался с места.
Сердце бешено стучало в груди. Рика охватил животный ужас – так себя чувствует мышь за секунду до того, как ее схватит когтями хищная птица. Не смея оглянуться, он бежал из последних сил в надежде оторваться, скрыться, ускользнуть от смертельной опасности. Коридор плавно изгибался вправо, следуя Великому Кругу Жизни. Впереди показалась спина замыкавшего троицу. Рик приободрился. Но радоваться было еще рано.
Скоро начнется Галерея.
Так обитатели Коммуны называли часть Пространства, которая не ограничивала взор потолком и стенами, столь привычными обыкновенному человеку. Внезапно коридор закончился, и трасса словно прыгнула в пустоту. Но, конечно, это впечатление было обманчивым, потому что бегуны попали в очень большое помещение, у которого имелись и потолок и стены, но на такой умопомрачительной высоте и расстоянии, что еле виднелись вдали. Казалось, неуловимая беспощадная сила сейчас слизнет тебя с узкой полоски трассы и забросит в вечную древнюю тьму. Едва Рик выскочил из коридора на Галерею, древний инстинкт заставил припасть к спасительному покрытию дороги.
Присев на корточки, вцепившись пальцами в решетчатую поверхность мостика, Рик со смесью страха и восхищения смотрел на окружавшие его изгибы Галереи. Порыв ветра ударил в лицо, и все потемнело перед глазами, потому что показалось, будто летит вниз. Но нет, он по‑прежнему цеплялся за мостик, стараясь приноровиться к этому новому положению.
Теперь‑то Рик понимал, что было главным испытанием в Весеннем Беге.
Много раз он слышал об этом, но никакие слова не сравнятся с тем, что видели сейчас глаза. Мир перевернулся: Рик словно попал в огромный зал с бесконечно простирающейся равниной пола и небесами потолка и полз по тростинке мостика вверх, как таракан. Но впечатление было обманчивым. Две бесконечные плоскости – просто стены, убегавшие вверх и вниз. Рик убеждал себя в этом, но картинка бессознательно трансформировалась в мозгу в обратное. Он долго смотрел на открывшийся пейзаж, не в силах оторваться от геометрического совершенства отвесных равнин‑стен.
Трое соперников впереди тоже замедлили движение. Один, так же как и Рик, припал на корточки, не в силах совладать с фобией, другой нашел в себе силы держаться прямо, но неподвижно, а третий упрямо шаг за шагом продвигался дальше, склонив голову как при сильном встречном ветре.
Рику снова померещился призрачный шепот и вздохи – так близко, что на затылке вздыбились волосы. Превозмогая страх, он на четвереньках пополз вперед. Он не хотел прийти к финишу первым. Он хотел всего лишь пройти Великий Круг Пространства, завершить Весенний Бег и перейти на новый уровень жизни.
Мостик тянулся над бездонной пропастью, которая простиралась до самой преисподней. Говорят, если человек сорвется, он будет падать бесконечно, пока не сойдет с ума. Это и есть ад.
Рик зажмурился от головокружения.
Лучше не смотреть вниз. И он стал смотреть вперед, методично преодолевая отделявшее от конкурента расстояние. Двое других уже добрались до конца Галереи. Когда он поравнялся с застрявшим на мостике, тот вскрикнул:
– Подожди!
Рик продолжал движение. Он знал, чем кончаются такие разговоры. В прошлом году один бегун решил вытащить другого, и оба отправились на свидание с вечностью. Рука вцепилась Рику в лодыжку. Он дернул; хватка была крепкой.
– Отпусти!
– Нет! Вытащи меня! Прошу тебя! Мы никому ничего не скажем!
Рика охватила злость. Он лягнул ногой и попал во что‑то мягкое. Раздался возглас боли и удивления, но нога по‑прежнему была как в капкане.
– Нет!
Несмотря на то, что мостик Галереи имел перила, бегун потерял точку опоры и опасно зашатался на краю. Еще немного, и он утащит с собой Рика. В глазах бегуна отражался ужас. Тогда Рик собрался с силами, выпрямился и со всей силы ударил соперника в челюсть. Тот упал как подкошенный, всхлипывая и бормоча проклятия. Рик поспешил вперед, а вслед ему неслись жалобные ругательства. Возможно, из‑за стычки, а может быть, благодаря своей выносливости Рик уже не чувствовал такого ужаса перед бездной и смог встать с корточек, продвигаясь дальше в позе крадущегося человека. Он ни на секунду не отрывал рук от перил и краем сознания стал понимать – если отпустит, ничего не случится. Почти дойдя до противоположного входа в маршевый коридор, Рик задержался на пару мгновений, чтобы еще раз оглянуться назад и запомнить Галерею с окружающим ее Пространством.
Это было великолепно.
Рик нырнул в жерло коридора.
Следующий, последний отрезок дистанции назывался Трубой. Трубу следовало пробежать на максимальной скорости и ни в коем случае не смотреть по сторонам. Иначе – смерть. Так утверждали бывалые сплетники. Рик был достаточно умен, чтобы не принимать всерьез досужие сплетни, и достаточно разумен, чтобы не пренебрегать ими. Немного отдохнув перед заключительным рывком, он побежал. Впереди послышался далекий шум голосов – это Коммуна приветствовала победителя.
Покрытие Трубы пружинило под ногами. В лицо дул сильный сухой ветер, мгновенно высушивший пот на лбу. На протяжении всей трассы до дома Труба пересекалась обручами, разделявшими ее на сегменты. Рик бежал, наблюдая за тем, как стальные обручи приближаются и исчезают позади. Они говорили, нельзя смотреть по сторонам. Тогда он посмотрит наверх. Ничего особенного. Обычные лампы. А что, если смотреть под ноги? Решетчатый пол, под которым тянется ложбина с хитросплетениями животворных проводов, короба и лампы аварийного освещения, бледное лицо, перегородки между сегментами…
Лицо?
Рик остановился как вкопанный. Сердце пронзил холодный кинжал ужаса. Бежать дальше! Дом близко, но Пространство коварно и полно ловушек! Рик оглянулся. Труба хранила молчание, ни звука больше не доносилось ни спереди, ни сзади. Без колебаний он побежал бы дальше, будь то лицо маской мертвеца или рылом чудовищной твари вроде ночного ползуна. Но там, внизу, он увидел живого человека.
Медленно Рик вернулся в предыдущую секцию Трубы и снова посмотрел вниз. Под полом в неестественной позе лежала девушка. Увидев его, она открыла рот, словно хотела закричать, и промолчала. Отчаянно рванулась, но не смогла убежать. Ее рука застряла в блоке распределителя питания. Не понимая, почему он это делает, Рик спрыгнул с помоста, пролез под опорами и оказался с девушкой лицом к лицу.
На ее шее не было печати Коммуны.
Чужая!
Смотритель говорил о племенах варваров, что живут за пределами сектора. Но для дикарки она выглядела слишком опрятно: облегающий серый костюм, белая кожа, медная ржавь волос, ладное лицо без уродств и внимательные, блестящие от боли глаза. Рик потянулся к руке, застрявшей в скобах щитка по предплечье. Девушка отшатнулась, закрыв лицо свободной ладонью.
Кость была цела. Требовалось разжать пружину. Рик сделал упор в нужных местах и, приложив силу, смог слегка раскрыть зажим. Девушка мгновенно выдернула руку. Отскочила за опору и попятилась к стене. Стены Трубы были испещрены дверьми.
– Спасибо.
Девушка скрылась за одной из дверей прежде, чем он смог что‑то ответить. Рик смотрел на дверь, сомневаясь в реальности происшедшего. Очнулся он от чужого взгляда. Обернувшись, увидел того бегуна, что чуть не сорвался с мостика на Галерее. Кажется, его звали Иешуа. Перед началом забега он хвастался громче всех, что пройдет дистанцию. Бегун посмотрел на Рика сверху вниз, а затем побежал по Трубе к дому. Рик вскарабкался на помост и последовал за ним.
Он закончил Весенний Бег последним.
На этот раз забег прошли четверо.

2

Смотрителя Креза боялись и уважали. Боялись за его хитрость и жестокость. Уважали – за умение читать. Все лицо главы Коммуны от лба до подбородка по диагонали пересекал косой безобразный шрам. Говорили, это отметина бога Машины, которую Крез заработал, будучи еще молодым и горячим воином – в те времена, когда Коммуна ходила войной на варваров за пределы барьера.
В те благодатные, урожайные времена.
Ныне уважаемый патриарх, Крез стоял на помосте, взявшись за перила, и смотрел вниз, на людей Коммуны. Тут же находился Рик, вместе с парнями, что совершили Весенний Бег в этом году. Ровно месяц продолжались испытания молодых. Тридцать дней испытаний, в которые, кроме Бега, входило Стояние над пропастью, Хождение по стенам, Поединок в яме и Охота на падальщиков. Все это называлось Танец Весны, и жизнь водила со смертью свой хоровод тридцать дней. Выжившие переходили на новый уровень. Погибшие становились приношением богу Машины.
Вчера Танец Весны кончился. В этом году жертвоприношение было обильным. Почти треть молодых людей, достигших двадцатилетия, погибла, сгинула в пропасти или пропала без вести в лабиринтах Пространства.
Крез не скрывал удовлетворения.
– Люди Коммуны! – воззвал он к толпе. – Бог Машины доволен нами!
Шепот. Обращенные кверху лица казались восковыми масками с дырами, где вместо глаз блестели стекляшки.
– Бог услышал наши молитвы и принял наши подношения! Наконец‑то он смилостивился к нам, праведным людям Коммуны Омикрона! Зима закончилась. Сегодня иней на конденсаторах уменьшился на палец! А это значит, что холод отступает!
Толпа возбужденно зашумела.
– Великий Круг Жизни совершает свой ход! Ура!
Крез взметнул кулак в победном приветствии. Толпа радостно ответила ему. Но Рик видел, что это была голодная радость – хотя губы людей тронули улыбки, на лицах сияла суровая печать голода и лишений. Коммуна страдала от заморозков не первый год, а продовольственные запасы таяли неуклонно, отчего приходилось урезать пайки. Даже несмотря на наличие фермы и регулярные вылазки за барьер, продуктов еле хватало, чтобы накормить людей.
– А теперь поприветствуем прошедших испытания. – Крез указал на группу молодежи, вставшую поодаль от основной толпы. – Эти юноши и девушки успешно перешли на новый уровень жизни!
Публика разразилась аплодисментами и одобрительными выкриками.
– Это новое поколение доказало, что достойно занять место в обществе Коммуны Омикрона. Каждый из них займется своим делом, чтобы приносить Коммуне пользу. Они будут работать на фабрике, на ферме, в коридорах сектора наравне с нами. Теперь они – наши братья и сестры.
Снова одобрительный гул.
– Как всегда, особенно я хотел бы выделить тех, кто отважился на Весенний Бег и пробежал по Великому Кругу Жизни. Вот они, эти храбрецы!
Крез отступил, жестом приглашая Рика и остальных подойти поближе к парапету, навстречу новому прибою оваций – искренних, радостных, бурных оваций, потому что в толпе непременно находился чей‑нибудь отец или мать, брат или сестра, дедушка или дядя и все они молили бога Машины, чтобы их близкие вернулись живыми. Конечно, не каждая молитва была услышана, но такова воля бога, и ни одному смертному не дано перечить ему. Хотя Рик не мог видеть, он знал: где‑то здесь стоит и его сестренка Аврора.
– Эти юноши и девушки показали себя настоящими бойцами, – продолжал Крез, – а значит, они достойны выполнять самую почетную и ответственную работу: охранять спокойствие Коммуны, защищать ее от внешних врагов и вредителей. Для меня честь представить вам новых бойцов Патруля! А победитель забега, Гас, назначается старшим по уровню!
Радости присутствующих не было предела. Рика охватила сладостная дрожь. Двадцать лет он шел к этому моменту – и вот он наступил. Лица людей слились в одно живое пятно, все подернулось дымкой. Рик вцепился в парапет, шатаясь от головокружения. Ему удалось! Его переселят на верхние этажи‑уровни, в более просторную комнату, где будет теплее и светлее и больше паек, а значит…
Кто‑то грубо толкнул его под ребра. Рик обернулся. Это был Иешуа.
– Дай дорогу Смотрителю! – рявкнул он.
Действительно, Крез снова выступил вперед. Толпа утихла. Дождавшись, когда шум угаснет, Смотритель заговорил, и на этот раз в его голосе проступила сталь.
– Наша великая Коммуна существует вот уже тысячу лет, с самого сотворения Пространства богом Машины. Мы – избранный народ, настоящие праведники. Но великий бог постоянно посылает нам испытания, чтобы проверить стойкость и веру людей Омикрона в порядок вещей. На наших предков нападали орды чудовищ из внешнего Пространства, они терпели лишения, голод и мор от страшных болезней, но выстояли в этих суровых испытаниях, доказав свое величие! Если бы не их сила, нас бы сегодня не было! Лишения делают человека сильнее, и чем больше трудностей, тем сильнее мы становимся.
Крез сделал паузу. Толпа слушала в гробовой тишине.
– Испытания не кончились. Это хороший знак. Бог хочет убедиться в нашей верности. Он хочет удостовериться, что сила не покинула нас. Мы с честью выдержали суровые холода. Скоро созреет новый урожай, и нам не придется экономить на еде. Но на этом беды не закончились! Коммуне Омикрона угрожает новая опасность!
Крез обвел толпу взглядом, в котором Рик с содроганием прочел мистический экстаз, граничащий с безумием.
– Позавчера северный Патруль поймал трех лазутчиков из внешнего Пространства! Эти грязные варвары хотели разнюхать все про нас, чтобы напасть на Коммуну. Их армия там, снаружи, готова ворваться сюда, чтобы грабить, жечь и убивать!
Толпа ахнула.
– Мужчин они убьют, женщин уведут в рабство, а с детьми и стариками сделают такое, о чем у меня даже язык не поворачивается сказать! Но мы будем готовы. Мы допросили негодяев и выведали планы врага. Им не застать нас врасплох! Никогда этого не будет! Коммуна Омикрона отразит любую угрозу. Мы хотим мира, но готовы к войне. Одного из шпионов мы отпустили назад, чтобы он передал их вожакам предупреждение не соваться к нам. Второй совершил самоубийство прежде, чем мы смогли его спасти. А вот третьего я передаю вам на суд, люди Коммуны. Вот он!
Крез сделал знак, и на середину площади вышел конвой со связанным человеком. Человек этот, мужчина, сильно хромал, его поддерживали под локти. Голова бессильно повисла на плечах. В полной тишине пленника ввели в образовавшийся круг. Стража отступила. Почти сразу же он опустился на колени.
Толпа жадно рассматривала его. Рик тоже пригляделся и с удивлением увидел, что мужчина одет в серебристый костюм, порядком испачканный, в одежду, которую он уже где‑то видел…
– Вот он! – крикнул Крез. – Враг!
Толпа зароптала. На пленника показывали пальцами. Люди с ненавистью разглядывали его, как опасного хищника.
– Эй, ты! – крикнул Крез. – Зачем вы пришли к нам? Отвечай!
Один из стражников ткнул мужчину жезлом; тот застонал. Крез повторил вопрос, но, кроме мычания, пленник не смог произнести ничего внятного. Лицо его было сильно изуродовано, глаза затравленно метались по сторонам. Он рванулся, но тут же упал навзничь. Толпа отшатнулась. Завизжали женщины.
– Они даже говорить толком не могут! Ревут как звери!
Какой‑то мужчина подошел и плюнул пленнику в лицо. Другой подскочил, чтобы ударить под дых.
– Довольно! – рявкнул Крез. – Не будем уподобляться этим зверям. Люди Коммуны, братья и сестры, послушайте! Я отдаю этого варвара на ваш суд и спрашиваю вас: как с ним поступить? Я сделаю так, как вы скажете. Но не буду скрывать, что этот зверь тяжело ранил одного из наших патрульных. Итак, я слушаю ваш приговор.
Толпа хранила молчание. Люди переминались с ноги на ногу, человеческое море волновалось, по нему прокатывались волны, а голодные глаза с ненавистью разглядывали скорчившееся посреди площади тело. А потом кто‑то крикнул:
– Смерть варварам!
Ему вторил голос с другого конца площади. И, как эхо, этот крик стал отскакивать от стен, множиться, чтобы охватить всех присутствующих. Вскоре толпа скандировала:
– Смерть варварам! Смерть, смерть!
Крез жестом успокоил шум.
– Я правильно понял приговор?
– Да! – заревели сотни глоток.
– Именем Коммуны Омикрона! Как верховный судья и исполнитель воли народа, приговариваю тебя, варвар, к смертной казни.
Пленник едва приподнял лицо к свету прожекторов. В его груди послышался хрип.
– Мы проявим милосердие и лишим тебя твоей жалкой жизни без лишних страданий.
Толпа одобрительно загудела.
– Привести приговор в исполнение!
К мужчине подошли двое стражников, один скрутил его сзади, а другой вынул жезл, включив оружие на максимальную мощность. Пленник дернулся, выплюнул кровавый ком и, прежде чем смертельная молния превратила в ничто его разум, выкрикнул:
– Нет! Нужно включить гене…
Спустя мгновение он был мертв. Крез обратился к присутствующим:
– Братья и сестры! Учитывая сложившуюся ситуацию, я прошу у вас разрешения вершить правосудие от имени Коммуны впредь по своему усмотрению, законно и справедливо.
Народ одобрительно загудел. Толпа стала медленно расходиться. Потеряв ориентацию, ошеломленный Рик наткнулся на кого‑то. Это был сам Крез. Их глаза встретились.
– Поздравляю. – Глава Коммуны сжал Рику ладонь и скрылся в сопровождении охраны.
Рик повернулся назад, к площади. С тела варвара уже сдирали одежду. Через полчаса оно исчезнет – утащат люди с нижних уровней. Те, у кого совсем маленький паек.

3

– Вернулся! – провозгласила Аврора, когда Рик переступил порог комнаты.
Он потрепал сестру за кудряшки, отметив, что совсем недавно она доставала ему едва ли до пояса, а сейчас уже почти на уровне груди. Растет.
В комнате кто‑то сидел; Рик сразу чувствовал присутствие чужого человека. Им оказался старый Киото.
– Здравствуй.
– Здравствуйте.
– Я тут помог Авроре немного прибраться, – заулыбался Киото, превращая лицо в сплошную сеть морщин, в которой тонули глаза, нос и все остальное. Кроме зубов, те блестели ровными белыми рядами.
– Благодарю, но чем обязан? – насторожился Рик. За последнюю неделю он здорово утомился. Каждый день приходилось идти в наряд. Напряжение не покидало его даже во сне.
– Давайте обедать! – сказала Аврора.
– И то верно, – согласились все.
Рик методично поглощал свой паек. Теперь его рацион пополнился: к картошке, хлебу и бобам добавился ломоть мяса. Мясо! Незаметно, пока вертлявая сестра лазила под стол за оброненным куском, он подкинул ей ломтик. Киото одобрительно кивнул. Рик отодвинул тарелку, хлебнул из кружки жидкость, именуемую пивом, – баланду из перебродивших ячменных колосьев, что не проросли на ферме. Взглянул на часы.
– Сегодня не ваша смена?
– Ага. – Киото по кусочкам отправлял хлеб в рот.
Рик кивнул.
– Поздравляю тебя, Рик. В твоей жизни наступил новый важный этап.
– Да, спасибо. Все так говорят.
– Наверно, устал выслушивать.
– Вы всегда зрите, как это называется… в корень.
– Ты образованный малый. У тебя большое будущее.
– Ближе к делу.
Рик не любил долгие разговоры.
Перед сном он хотел почистить новую форму – темно‑синий мундир, который ему выдали после переезда наверх. Форма была красивая. На груди красовался иероглиф Коммуны, символизирующий собой Круг Жизни – «О». Омикрон. Теперь он будет ходить в ней следующие десять лет, до своего тридцатилетия, чтобы снова пройти испытания, предписанные Комитетом, и решить свою судьбу. Как и все люди сектора. Так было, так будет.
– Да, ты прав. – Киото погладил Аврору. – Сходи поиграй, малышка.
Аврора показала старику язык и исчезла. Все относились к старикам с долей пренебрежения, ведь круг их жизни подходил к концу.
– Та казнь… – начал старик.
– Была необходима.
– Да. Но… – Киото замялся.
Рик стал собирать посуду со стола. Сложил все в раковину и сел на место Авроры.
– Что вы хотите сказать? Говорите прямо.
– Хорошо. Слова Креза об армии варваров и о лазутчиках – ложь. Теперь сдавай меня Патрулю. Это твоя прямая обязанность.
– Еще успею.
Киото сглотнул. Выглядел он не лучшим образом. Как и все с нижних уровней. От старика попахивало. Там, внизу, экономили на всем, от освещения до воды. Холодная логика выживания: старики уже одной ногой в могиле, так зачем тратить на них ресурсы? Хотя перемещаться можно было по всему сектору, Патруль зорко следил, чтобы каждое поколение находилось на своем уровне.
– Ладно. Ты знаешь, сколько мне лет?
– Не понимаю, к чему это.
– Отвечай на чертов вопрос.
И правда, сколько? Рик впервые задумался над этим. Киото был стариком, когда Рик родился и еще живая мать работала на ферме, остался стариком, когда появилась Аврора, а Рик возмужал, и ни капли не изменился с тех времен. Старик – он и есть старик, какая разница.
– Не знаю.
– То‑то и оно. Мне семьдесят пять полных лет, и треть своей жизни я провел внизу, ковыряясь в трубах. Меня отправили вниз, когда тебя еще на свете не было, а твою мать не пригнали из соседнего сектора в рабство.
– Что?
– Думал, что она родилась и прожила здесь всю жизнь? Нет, дружище. Она была рабыней, как и многие другие женщины, которых пригнали, когда местных девиц поразило массовое бесплодие. Великая Коммуна должна жить.
– Ты лжешь!
Киото грустно улыбнулся.
– Но как… Это невозможно… За пределами барьера…
– Живут дикие племена варваров. Пространство полно чудовищ, и ни один нормальный человек не сможет продержаться там и дня. Да, об этом говорит Комитет.
– И что? Вы хотите сказать, что это не так?
Киото испытующе смотрел на Рика.
– Вы понимаете, что это ересь?
– Сейчас это не важно, сынок. Мы начали с моего возраста, поэтому давай двигаться по порядку.
– Какой смысл мне выслушивать эти глупости? – фыркнул Рик. – У вас там, внизу, совсем разум помутился.
– Возможно, – кивнул Киото. – Да только почему, когда казнили того варвара, ты остался на площади?
Рик молчал. Старик продолжал:
– Я давно наблюдаю за тобой. Ты гораздо умнее своих сверстников, Рик. Это дает нам шансы. Никогда бы я не завел этот разговор, если бы не был уверен в успехе. Поэтому прошу: вначале выслушай меня, а потом поступай как считаешь нужным. Идет?
– Да, – угрюмо сказал Рик.
Киото перевел дух.
– Итак. Мы, люди Коммуны, были созданы в недрах Пространства великим богом Машины, который наделил нас разумом и позволил заселить сектор Омикрон. Пространство бесконечно и простирается вокруг нас во все стороны: вверх и вниз, вперед и назад, налево и направо.
Киото повторял общеизвестные слова из Трактата о Машине, которым с пеленок учат каждого малыша. Он говорил о том, что первые поколения людей жили при золотом веке и ни в чем не нуждались: у них были обильные запасы вкусной еды, в домах было тепло, и никогда они не знали ни болезни, ни войны, а значит, жили долго и счастливо. Но на смену золотому веку пришел серебряный, когда человек стал смертным, и начались раздоры. Вслед за ним начался железный век – и срок жизни сократился. А на смену железному пришел темный век, в котором люди Коммуны живут и поныне – суровое время холода, лишений и борьбы за жизнь.
– К чему все это? – не выдержал Рик. – Каждого ребенка учат этому в начале Круга Жизни.
– Имей терпение! – оборвал Киото. – Мы почти добрались до сути. За всю нашу историю Коммуну всегда возглавлял Смотритель – человек, который мог общаться с богом Машины через жрецов.
– Все верно.
– Смотритель руководит Комитетом, куда входят его приближенные. Каждый из них контролирует свой уровень сектора. Только члены Комитета могут читать тайные знаки и иероглифы, что оставил бог Машины на стенах людям для подсказки. Остальным это категорически запрещено.
– Таков закон.
– Да. Только Смотрителю и его жрецам дозволено заходить в святилище Техники и говорить там с великим богом.
– Правильно.
– А что, если я скажу тебе, что тоже умею читать эти письмена?
– Я вам не верю, – засмеялся Рик.
– Разумеется, ты не веришь. Поэтому я покажу тебе кое‑что.
Рик насторожился.
– Не бойся, – сказал старик, – это всего лишь рисунок.
И он вынул из‑за пазухи сложенный во много раз кусок бумаги, такой ветхий, что места сгиба давно разорвались. Киото бережно разложил его на столе. С одной стороны лист был порван, поэтому можно было разглядеть лишь часть рисунка. Рик уставился на переплетения прямых линий, испещренные мелкими иероглифами и знаками.
– Что это?
– Наш сектор.
Оба склонились над рисунком, стараясь вглядеться в мелкие подробности. Свет лампы потускнел – это означало, что приближается вечер. Скоро освещение вырубят. Рик зажег «призрачный свет», покрутив катушку. Они все вглядывались в рисунок, и наконец Рик прошептал:
– Ничего не понимаю.
– Я тоже долгие годы не мог, – признался старик. – Пока не стал разбирать иероглифы.
– Откуда это у вас?
– Часть добычи после большой войны с варварами, что выиграла Коммуна тридцать лет назад. Тогда я был в Комитете.
Рик уставился на Киото. Тот снова улыбнулся и хрипло захихикал.
– Я был советником тогдашнего Смотрителя. Старшим по самому верхнему уровню. Тогда Крез был сопливым пацаном, еды хватало на все уровни и не было проблем ни с отоплением, ни со светом. Коммуна пошла войной на племя варваров, оно жило неподалеку от Галереи. А все из‑за того, что дочь старшего по продовольствию сбежала к молодому парню оттуда. Коммуна пошла в поход, победила в войне и добыла много припасов, оружия, ценностей, среди которых были пачки сшитой бумаги с иероглифами и рисунками. Смотритель поручил сжечь их. В пачках было много рисунков, очень много, все они были похожи на этот, а еще там были столбцы иероглифов и знаки, которые зовутся числами. Смотритель лично следил за уничтожением, он говорил, что на бумаге лежит печать зла, что это сатанинские, поганые заклинания, богомерзкая ересь. И вот тогда‑то я совершил преступление.
– Вы спрятали один лист, – догадался Рик.
– Да. А знаешь почему? Смотри. – И старик указал на знакомый иероглиф у самой кромки оторванного края.
– Круг Жизни! – вскрикнул Рик.
– Знак Омикрона.
Внезапно, когда Рик посмотрел на рисунок, что‑то в его восприятии изменилось, и сквозь сетку линий стали проступать знакомые контуры. Он снова раскрутил гаснущий фонарик и склонился над какой‑то деталью в рисунке. Прошла долгая минута.
– Вот, – ткнул он пальцем и провел линию от левого края до правого. – Похоже на главную магистраль.
– Это она и есть.
– Здесь Край мира… значит, там должна быть Хорда, хребет Пространства.
– Ты рассуждаешь правильно, – одобрил Киото.
– Выходит, это карта, – продолжал говорить Рик, невольно понизив голос до шепота. – Но здесь все нарисовано так, как если бы у сектора был один уровень. А их пятьдесят. Это вид сверху.
Они переглянулись.
– Чтобы понять это, у меня ушло несколько лет, – сказал Киото. – А у тебя – считаные минуты. Видишь? Я знал, что у тебя есть способности.
Польщенный, Рик смотрел на древнюю карту мира, добытую из глубин Пространства, изготовленную гораздо искуснее рисунков жрецов, и в голове его множились странные вопросы.
– Надо отнести ее Крезу… – неуверенно пробормотал он. – Может, он сумеет разобраться?
– Ты сам знаешь, что будет потом.
Да, он знает. Крез переполошится, отнимет карту, устроит Рику допрос, схватит Киото. Никому не дозволено даже смотреть на иероглифы бога Машины без специального разрешения, не то что держать в руках какие‑то письмена. Это тяжкое преступление, покушение на ересь, самое легкое наказание за которое – изгнание за барьер.
Киото посмотрел на часы.
– У нас не так много времени, а второго раза, возможно, не будет. Крез уже что‑то подозревает. Патрули на уровнях участились. Мне пора. Посмотри на эту карту еще раз и хорошенько ее запомни.
– Но здесь так много деталей…
– Запоминай, – прошипел Киото и, пока Рик вглядывался в рисунок, продолжал торопливо шептать: – Часами после работы, вместо того чтобы спать, я разглядывал эту карту, запоминая каждый символ, каждый изгиб. Поэтому даже если она будет уничтожена, я смогу нарисовать ее точную копию. Я думал над ней, пытаясь понять то, что на бумаге, и соотнести с тем, что нам твердили всю жизнь Смотрители. Ведь ты знаешь, как становятся Смотрителем?
– После пятого жизненного испытания старый Смотритель выбирает себе преемника и покидает Коммуну.
– Да. Новый Смотритель дает клятву верности богу в храме Техники. Так вот, всю свою жизнь, с малолетства, я внимательно слушал речи Смотрителей и проповеди жрецов. И понял, что они лгут. Я размышлял над их словами и наблюдал за миром вокруг. Например, они твердят, что за пределами Пространства воздуха нет, что нас окружает тьма первобытного хаоса и единственное, что ограждает наш мир от разрушения, – это внешний барьер Пространства и внутренний барьер сектора. Пространство имеет форму бублика, мы находимся в сердцевине, а вокруг, за барьером, обитают чудовища и дикари. За внешними же границами Пространства нет ничего. Сверху и снизу – тоже.
– И что?
– Ты знаешь, что я живу на самом нижнем уровне, вместе с больными и глубокими стариками. Последние годы меня мучает бессонница. По ночам я лежу в темноте и слышу странные звуки. Это похоже на стон, отдаленный грохот. А один раз я услышал… голоса. Крики. Это кричал человек. Я прижался ухом к полу, как пиявка, и слушал, слушал, слушал. Старикам не верят, и если бы я отправился к Смотрителю, меня подняли бы на смех.
– Вы молчали и ждали.
– Думал, уж никогда не дождусь. Теперь обрати внимание на эти символы и стрелки по краям рисунка.
Рик послушно вгляделся. На бумаге, где стрелка указывала вперед, было написано: «14. Ξξ». Там, где стрелка указывала назад, виднелось: «16. Ππ ».
– Что это значит?
– Точно не знаю. Но мне кажется, это указание на иные обитаемые миры. Только представь! Что, если там, за пределами Пространства, тоже кто‑то есть?
Рик забыл завести фонарик, и комната погрузилась во тьму. Когда он снова добыл свет, карты на столе не было.
– Я провожу вас, – сказал он, – а то Патруль прицепится.
Они шли по осевому коридору уровня, зябко кутаясь в одежду. По ночам становилось холоднее, поэтому никто не выглядывал наружу без особой надобности. Уровень почти уснул. Изредка между комнатами проходили обитатели. Парень и старик шли молча, согревая руки дыханием. Мимо прошагал Патруль, Рик кивнул знакомцам. Они медленно спускались по центральной лестнице до детского уровня, где жила Аврора.
– Дальше можешь не провожать, – сказал Киото, когда они подошли к пролету.
Возникла неловкая пауза. Рику хотелось побыстрее закончить эту странную встречу, но что‑то притягивало его к старику.
– Ты хранишь талисман?
Рик потрогал что‑то на груди:
– Он всегда со мной.
– Береги его.
Киото спустился на две ступеньки.
– Кстати. Помнишь, как кричал тот варвар перед казнью? Я знаю, что он хотел сказать.
Рик сделал вид, что его это не интересует.
– «Нужно включить ге‑не‑ра‑тор». – Киото улыбнулся. – Спокойной ночи.
Рик дошел по коридору до комнаты Авроры, убедился, что все в порядке. Здесь еще тускло мерцала лампа: привилегия детства. Лежа в постели, девочка открыла глаза.
– Не спишь? Быстро спи.
– Расскажи сказку! – потребовала она.
Рик вздохнул, усаживаясь на край кровати:
– Опять про Роба‑искателя?
– Да! – Аврора зажмурилась от удовольствия, натянув одеяло на самый нос.
– Ладно. Жил‑был в Коммуне парень Роб. И вот однажды стали пропадать из Коммуны дети…
Рик в сотый раз поведал младшей сестре о приключениях замечательного Роба, который отважился выйти в Пространство, проплутать по Лабиринту, найти всех пропавших детей, обмануть всех варваров‑людоедов и побороть чудовищ. И конечно же, пройти по краю пропасти. А все потому, что догадался привязать один конец веревочки к себе, а другой – ко входу в Лабиринт. Эту сказку рассказывала ему мама, а уж откуда ей она стала известна, Рик не знал. Рик также не знал, кто был его отец и кто был отцом Авроры. Все, что ему осталось, – это талисман, который попросил отец передать своему сыну, прежде чем Пространство навсегда поглотило его. Убедившись, что сестра давно уснула, Рик закрыл ее комнату и вернулся домой. Он лежал в темноте и думал над словами старика Киото, щупая под одеждой отцовский талисман – вещицу в форме уголка из очень прочного черного материала.
Если бессонница заразна, то он подхватил инфекцию.

4

Отряд шел по одному из боковых коридоров. Пять бойцов. Крепкие, сильные парни. Рик был предпоследним. Его как новичка лично выбрал угрюмый, плечистый Ивон, завершавший третий круг своей жизни. Сейчас он возглавлял шествие, внимательно вглядываясь в полумрак.
Рик впервые вышел во внешний Патруль. Ходить за барьером считалось самым опасным, люди Коммуны панически боялись внешнего Пространства, но ему нужен был улучшенный паек из‑за Авроры. Недавно вспыхнул голодный бунт, первый в этом году. Зимние запасы были на исходе, и по указанию Креза рабочим еще на четверть урезали довольствие. Один из рабочих на раздаче отнял кусок у другого. Завязалась драка, которая быстро переросла в побоище. Когда прибыли наряды Патруля, уровень гудел, словно осиное гнездо. Рик никогда не видел такой ярости на лицах людей. Мужчины дубасили друг друга кулаками, ногами, стульями и всем, что попадалось под руку. Женщины таскали друг дружку за волосы, шипели, кусались, стараясь выдрать сопернице глаза. Даже подростки катались по полу озверевшими клубками. Все позабыли о еде; наружу выплеснулась злость, которая копилась внутри людей всю долгую зиму. Те, кто поумнее, хватали упавшие на пол куски хлеба и торопливо поедали прямо под ногами у дерущихся. Одному мужчине перерезали горло, другому сломали руку.
Патрульные бросились в гущу, орудуя жезлами. Затрещали молнии, и толпа обратилась в бегство. Рик был в первых рядах карателей. Он безжалостно пускал заряды в каждого, кто попадался на пути, не важно, взрослый это или старик, мужчина или женщина. Все стерлось; он выполнял работу. Он только слышал крики, стоны и ругательства.
«Подонок!» – в лицо полетел плевок.
«Мрази! Жрете там наверху от пуза!»
«Чтоб вас взяла пропасть!»
«Дайте хлеба! Дайте!»
Патрульные оттеснили дерущихся к стенам. К этому времени беспорядок был подавлен.
– Стоять! – скомандовал Ивон.
Рик вздрогнул, отгоняя воспоминание.
Отряд замер. Пятеро бойцов вслушивались в хрупкую тишину Пространства. Тянулось время. Не происходило ничего. Пространство отзывалось тихими скрипами, отдаленной капелью и завыванием ветра. Этот коридор был хорошо исследован и отмечен на карте. Но Пространство коварно и всегда готово застать человека врасплох. Год назад почти у самого барьера на такой же отряд напала стая ночных ползунов – мерзких человекоподобных тварей, способных лазить по стенам и проникать в самые немыслимые щели из‑за своей худобы. Рик видел ползуна только один раз, и то мертвого. Отвратительное зрелище.
– Кажется, тихо. Идем. – Ивон двинулся дальше. Отряд последовал за ним.
Этот коридор был лучевым и тянулся параллельно барьеру сектора Коммуны. На стенах виднелись метки предыдущих патрульных. Но кроме них поверхность коридора изобиловала всевозможными письменами и символами, нанесенными когда‑то давно неведомыми человеку силами. Хоть читать их никто не умел, Рик старательно запоминал каждый знак, считал его частоту и связь с другими, находил закономерности, но старался особо не показывать свои способности.
Раньше Рик думал, что Коммуна имеет в Пространстве форму сферы, но это оказалось не так. Сектор Коммуны скорее напоминал кусок пирога, с широким краем в одной стороне и узким – в другой. Сектор имел пятьдесят уровней, соединенных между собой лестницами и вертикальными шахтами. На тридцатом уровне находился главный коридор, именуемый магистралью. Там же располагалась площадь – большое помещение высотой в пять уровней, где обсуждались все важнейшие вопросы в жизни Коммуны. За площадью магистраль пересекал другой коридор, выгибавшийся дугой и являвшийся частью большой трассы Круга Жизни, что уходил в Пространство с одного конца сектора и возвращался в другой конец. Именно по этой трассе люди Коммуны совершают Весенний Бег.
Еще один малый дуговой коридор пересекал сектор перед площадью. Таких магистралей и трасс было не по одной, а по пять – каждая на десять уровней сектора, словно ребро, отходящее от хребта. Таким образом, пять круговых коридоров имели десять выходов с обоих концов. Это число надо было умножить на два, учитывая выходы с малых дуговых коридоров. Итого – двадцать. К ним добавлялись еще пять центральных выходов лучевых коридоров. Правда, четыре из них были запечатаны давным‑давно. Но все это казалось мелочью в сравнении с огромным числом боковых, вспомогательных и прочих проходов, лазов и лазеек, которыми были испещрены уровни сектора, особенно на краю Круга Жизни и возле Хорды.
Хотя большинство их было наглухо запечатано, требовались серьезные усилия, чтобы охранять еще открытые. Кроме того, нужно было следить за прилегающими к барьеру коридорами, чтобы быть готовым к внезапной атаке или аварии. Всем этим и занимался внешний Патруль.
Отряд дошел до пересечения коридора с другим, поменьше.
– Отдых.
Группа быстро выстроила барьер: командир в середине, бойцы по периметру, по четырем сторонам света. Все присели на корточки. Смена длилась половину дня. Поэтому бойцы брали с собой хлеб и воду. Пока один обедал, четверо зорко следили за Пространством.
Ивон закончил трапезу и поменялся местами с одним из подчиненных. Пока тот ел, завели тихий разговор.
– Плохи дела, – говорил Ивон. – Комитет приказал собирать крыс.
– Крысы жилистые.
– Жрать захочешь, все сожрешь.
– Все равно жилистые. Не мясо, а веревки.
– У меня тесть однажды снял с потолка во‑от такого слизня. Решил пожарить. Говорит, ничего.
– Это еще можно. А вот грибы есть нельзя, особенно зеленые. Какие бы они большие и красивые ни были, нельзя. В них погань, нечистая сила, сохрани нас бог Машины. Дед мой рассказывал, как его приятель со стенки за барьером этих грибов нарезал, пожарил и съел. На следующий день почернел и вздулся как шар. У него таракан был карманный, так этот таракан вообще лопнул, когда рядом оказался.
– Слушай, новичок, а плющ в этом году охотится на Круге Жизни?
– У меня перед носом одного утащил, – сказал Рик.
– Значит, точно весна наступит. Они зимой ленивые.
Пока патрульные обедали, тихий разговор продолжался. Люди вели себя здесь робко, люди были здесь гостями. Наконец Ивон приказал двигаться дальше. Они шли по направлению к Хорде. Под потолком мерцали оранжевым лампы.
– Может, повезет? – с надеждой спросил один боец. Неделю назад он нашел в нише хорошо сохранившийся костюм из блестящей теплой ткани и теперь спал в нем, спасаясь от холодов. Теперь ему хотелось обеспечить вторым свою невесту.
Они много раз пересекали входы в боковые коридоры, которые уводили в глубину Пространства, и каждый раз Рик с замиранием сердца вглядывался в их темноту, ожидая увидеть там холодный блеск нечеловеческих глаз.
Но время тянулось, и ничего не происходило. Половину смены они патрулировали боковые коридоры с юга. Все пять, считая с верхнего. Начинали с большого дугового, сворачивали на параллельный, шли к Хорде, снова поворачивали к малой дуге. Достигали барьера, где стояла стража, поворачивали назад по тому же маршруту. Когда возвращались к исходной точке, спускались по лестнице к следующему коридору. Сперва Рик даже не понял, что они вышли за барьер: геометрия коридора повторилась с зеркальной точностью. Но когда появились длинные полотенца плесени, бахромой покрывшие стены, и жирный слой пыли на полу, до него дошло положение вещей.
– Как далеко вы заходили? – спросил он у Ивона, улучив удобный момент.
– А что, не терпится удрать, новичок?
Отсмеявшись с остальными, командир все же снизошел:
– До следующего луча, в обе стороны.
– Почему не пошли дальше?
Ивон перестал улыбаться. В его глазах заблестела угроза.
– Ты вроде как производишь впечатление умного, а, Рик? Ну так не разочаровывай меня. Ты замерзнешь там раньше, чем захочешь есть. И неужели ты не понимаешь, что Пространство там кишит такими тварями, какие тебе даже в кошмаре не привидятся? То, что ты увидел на Весеннем Беге, – сотая часть всего, что может предложить нам Мать‑тьма.
Рик хотел возразить, но Ивон рявкнул:
– Прямо по курсу, рядовой!
Пять пар глаз метнулись в указанном направлении, где на полу лежал какой‑то ком. Рик осторожно двинулся вперед, выставив перед собой жезл. Ком не шевелился. Это оказалась всего лишь дохлая крыса.
– Командир?
– Ждешь особого приглашения? Живо хватай эту падаль и суй в рюкзак!
– Да, командир. – Рик склонился над дохлой крысой.
Тушка была размером с человеческого младенца. Не скрывая омерзения, он спрятал дохлятину в мешок и оглянулся, чтобы доложить о выполнении приказа.
Коридор был пуст.
– Командир? Курт?
Тишина. В трубах ныл сквозняк. Патрульные словно испарились. Рик вернулся на исходную позицию – перекресток луча с маленьким дуговым коридорчиком. Снова позвал. Короткое эхо заметалось по коридорам и скончалось во тьме.
– Очень смешно. – Рик похлопал в ладоши. – Отличная шутка. Решили оторваться?
Никто ему не ответил. Рик решил подождать: им просто надоест, станет скучно.
– Слушайте, – не выдержал он, – может, уже хватит?
– Хва‑а‑тит! – проблеял мерзкий, клокочущий голос у самого уха.
Рик вскрикнул и вслепую пальнул из жезла. Отдача опрокинула его навзничь. Что‑то дробно застучало под потолком, быстро удаляясь. В ноздри ударила резкая вонь. Жезл продолжал работать, полосуя молниями по потолку. Рик барахтался на полу, пытаясь выключить заевшее оружие. Вдруг сильная рука выхватила жезл и отключила заряд. Тут же Рика вздернули вверх:
– Ты что творишь?
– Я… Вы… Там…
– Заткнись! – прошипел Ивон. – Потом расскажешь. Пойдем. Покажу кое‑что интересное, ручаюсь, такого ты точно не видел.
И Ивон нырнул в сумрак. Рик сглотнул. Оставаться одному в коридоре больше не хотелось. Он последовал за командиром. Коридорчик вильнул несколько раз и привел их в небольшое овальное помещение, где стояли остальные патрульные. Все смотрели в центр зала. Рик тоже взглянул туда и обмер. В первое мгновение, из‑за голубых бликов, отражаемых от стен, ему показалось, что впереди аквариум – из тех, где разводят карпов рабочие на пятнадцатом уровне. Но бледный свет был ровным, он не колыхался, как от поверхности воды. Посреди зала находилось сооружение из толстого стекла, наполненного чем‑то густым, но прозрачным, позволяющим разглядеть то, что темнело внутри.
Это были человеческие тела. Подсоединенные к извивающимся трубкам, они застыли в полулежащем‑полувисячем положении и отделялись друг от друга секциями. Рик зачарованно разглядывал ближайшую к ним нагую женщину, обмотанную саваном из хитроумных приспособлений. Взгляд переместился к ее соседу, пожилому мужчине, и дальше, к наполовину полной секции, где в мутной жиже плавало что‑то слизкое, покрытое волосами – жуткое, аморфное месиво, от одного вида которого Рика вывернуло наизнанку. Избавившись от завтрака, он спросил дрожащим шепотом:
– Что это?
Ивон сделал знак уходить, и только когда отряд выбрался обратно, сказал:
– Мы не знаем. Франц из третьей смены заметил, что дверь не заперта. Теперь у нас есть еще одно Интересное Место.
– Что вы хотите сказать?
Ивон подмигнул.
– Здесь полно всяких штук. Людям кажется, что Пространство – это холодная темная пустыня и, кроме чудовищ да дикарей, тут ничего нет. Это неверно. Я хожу по коридорам восемь лет, изучил их вдоль и поперек, но это не значит ничего. Взгляни на все эти двери по бокам коридора. Они заперты, и никакими усилиями смертного невозможно открыть их. Но иногда они открываются.
Рик смотрел на ряды темных дверей с непонятными символами и иероглифами, убегающие вдаль. Тем временем Курт поставил на двери метку, и отряд двинулся дальше.
– За некоторыми дверьми находятся пустые жилые комнаты. Как у нас в секторе. В некоторых комнатах стены уставлены полками и шкафами, где разложена всякая всячина. В других комнатах вообще ничего нет. Одни стены, пол и потолок. Есть живые комнаты, комнаты‑ловушки, огромные комнаты размером с нашу площадь и даже больше. Но есть такие комнаты, вроде той, – Ивон указал назад, памятуя хранилище тел, – где возможно увидеть все. Вообще все.
– Расскажи ему про призрака, командир, – сказал патрульный Сид.
– В одном коридоре, внизу, есть пустая комната. В центре нее красный круг. Стоит только зайти в эту комнату и посмотреть на круг, в нем возникает призрак человека. Один мой подчиненный, Юрий, – год назад он сорвался в пропасть – зашел в ту комнату первым. У Юрия были черные волосы, а стали седые. Призрак говорил с ним.
– И что он говорил?
– Твердил как заведенный: «назовите код», «назовите код». Похоже на заклинание. Больше никто туда не заходит; эта комната помечена как опасная. У меня их целый список – те, что запрещены Комитетом, и те, где сгинули наши бойцы. – Ивон повертел головой, ориентируясь. – Так. Это крыло мы обошли полностью. Все спокойно. Сейчас свернем к Хорде и увидишь пропасть. Покажу тебе Лестницу.
Но не успели они пройти и трех шагов, как эфирный голос на плече командира ожил и позвал:
– Всем отрядам внешнего Патруля! Тревога! Срочно прибыть на уровень тридцать семь, северное крыло, малая дуга! Повторяю…
– Отряд! – скомандовал Ивон. – Выстроиться в боевую линию. За мной!
Времени на испуг не было; Рик подобрался и побежал, глядя в спину переднему бойцу. Отряд очень быстро миновал коридор и свернул к лестнице. Предстояло стремительное восхождение сразу почти на три десятка уровней вверх. Лестница отнимает силы, а боец должен сохранить их, чтобы вступить в схватку. Бойцы резво перепрыгивали через ступеньки, Рик видел мелькающие пятки и считал про себя уровни. Наконец они выбежали в коридор.
– За мной! – гаркнул командир. – Не отставать!
Они не стали обегать сектор по периметру, а сократили путь прямо по малому лучевому коридору, расталкивая прохожих Коммуны. Только здесь Рик почувствовал, как холодно было снаружи. Тяжело дыша, они достигли барьера и выскочили в Пространство с севера. Коридор, поворот налево, снова коридор, снова поворот налево, секционная лестница, три этажа вниз… они чуть не сшибли с ног других патрульных, начавших обход с этого крыла. Рик увидел причину переполоха.
Перед патрульными стояли на коленях, заложив руки за голову, трое дикарей. Двое мужчин и женщина. Их кожа была гораздо темнее, чем у людей Коммуны, глаза смотрели прямо, а телосложение выдавало хорошо развитую физическую форму. Серебристая одежда выглядела новой и облегала фигуры. Мужчины были бородаты и носили на головах шапки. Перед дикарями лежали их пожитки и предметы, которые можно было принять за оружие: гладкие трубки с отверстиями на одном конце и рукояткой на другом. Командир северного Патруля, Мануэль, приветствовал Ивона ритуальным Кругом Жизни. Остальные последовали их примеру.
– Вы как раз вовремя, – сказал Мануэль. – Эти варвары решили, что могут тягаться с нами силами, и вот что из этого получилось.
Он кивнул на лежащее поодаль тело четвертого мужчины. Труп лежал навзничь, его обыскивали патрульные.
– Послушайте… – сказал дикарь, тот, что крупнее.
– Заткнись! – заорал Мануэль с плохо скрываемым страхом. – С варварами говорить запрещено! Всем смотреть в пол!
Дикарь пожал плечами, но выполнил приказ.
– Где вы поймали их? – спросил Ивон.
– Они пытались пролезть по внешней террасе вниз при помощи вот этих снастей. – Мануэль пнул носком ботинка клубок веревок и крючков. – Мы думали, это крысы, но Иешуа убедил меня проверить. Так они и попались, мерзавцы! Гуськом ползли вниз, как тараканы. Молодец, Иешуа!
Пока командир северного отряда, не стесняясь в выражениях, описывал, как его бойцы хватали дикарей и скручивали их, Рик встретился взглядом с женщиной и узнал ее. Это была девушка с трассы Круга Жизни. Та самая. Рик равнодушно отвел глаза.
– Ясно. – Ивон успел отдышаться. – Мы в вашем распоряжении.
– Спасибо. Надо отвести их к Смотрителю. Пусть разбирается. Всем встать!
Дикари послушались. Один пошатнулся, другой поддержал его. Бойцы Мануэля подобрали их вещи и сложили в мешок.
– Вперед! Вон туда! – Мануэль жестом показал крупному дикарю направление к лестнице. Другой патрульный ткнул его под ребра выключенным жезлом.
– Я понял, – спокойно сказал дикарь.
Это взбесило Мануэля. Он взмахнул своим жезлом и огрел им дикаря по плечу:
– Живо, скотина!
Варвар одарил командира колючим взглядом, и Рик готов был ручаться, что при иных обстоятельствах, не будь у Мануэля при себе оружия, ему пришлось бы туго. Процессия двинулась. Люди северного Патруля шли впереди, южного – замыкающими. Эскорт поднялся по секционной лестнице и вышел в лучевой коридор. Дикари шли, понурив головы, казалось, они смирились со своей участью. Когда все зашагали к малому дуговому коридору, девушка легким, кошачьим движением отскочила в сторону. Большинство патрульных не сразу поняли, что произошло, лишь Рик успел схватить ее за плечо. Девушка плавно развернулась и с размаху ударила Рика в живот. Парень согнулся пополам. Девушка уже бежала прочь, по направлению к Хорде.
– Догнать ее! – заорал Ивон.
– Я догоню! – завопил Иешуа, перескакивая через Рика.
– Я помогу! – крикнул Рик.
Они пустились в погоню: легкая, скользящая по коридору девушка‑дикарка, жилистый Иешуа и Рик, еще не оправившийся от точного болезненного удара. Погоня длилась не более пяти минут, но в эти минуты должно было решиться все. Цепочка потолочных ламп тянулась к чему‑то исторгавшему мертвенно‑бледный свет. Вдруг коридор резко кончился, и троица выскочила на открытое пространство, напоминавшее балкон. Девушка побежала к самому краю площадки, туда, где начиналась бездна. Иешуа чуть замедлил бег. Рик – тоже. Он впервые увидел Хорду.
Снизу вверх, пронзая Пространство, тянулся гигантский вертикальный стержень, ширина которого не поддавалась никакому измерению. Рик просто не знал, с чем можно сопоставить эти исполинские габариты. Стержень Хорды находился точно посередине еще более огромного колодца, на внутреннюю стенку которого и выводила площадка перед коридором. У самого края, пронзая пол и потолок уровней, вверх вилась широкая лестница. Это был хребет мира, позвоночный столб вселенной, в которой родился и вырос Рик.
Девушка стояла на краю, вынув из‑за пазухи какой‑то инструмент. Иешуа медленно подбирался к ней, словно хищник перед броском. Пространство давило на него, но он был упрям и не отступал от намеченной цели. Девушка, казалось, не замечала их присутствия; она методично разматывала стальную леску кошки, готовясь то ли к спуску, то ли к подъему. Иешуа выставил перед собой жезл и прицелился.
– Нет! – крикнул Рик.
Слишком поздно. Молния уже терзала ее тело, заставляя конвульсивно сокращаться мышцы. Рик с ужасом осознал намерения Иешуа. Он подскочил и выбил жезл из рук патрульного. Иешуа зарычал. Девушка упала бездыханной куклой на самом краю бездны. Рик и Иешуа сцепились между собой, работая кулаками и локтями.
– Ублюдок! Опять ты! – шипел Иешуа. – Я скину тебя в пропасть!
Они подкатились к краю площадки. Здесь дул ветер, восходящие потоки трепали их волосы и одежду. Рик почувствовал ледяное дыхание бездны. Еще шаг до края. Иешуа изловчился и обрушил мощный удар Рику в глаз. Все потемнело. Рик потерял ориентацию в пространстве на какое‑то жуткое мгновение. Его рука пыталась схватить врага, но слепо шарила вокруг, не находя точки опоры. Словно издалека, за множество стен от него, свистящее завывание ветра разорвали крики:
– Вот они! Что здесь произошло?
– Быстрее! Хватайте девчонку!
– Да она в отключке.
– Эй, что с Риком?
– Не знаю… Кажется, она хотела скинуть его вниз! Я едва успел вырубить ее.
– Молодец! Ничего себе она отделала его! Поднимите‑ка парня.
Чьи‑то сильные руки схватили его и бесцеремонно поставили на подгибающиеся ноги. Правый глаз мгновенно заплыл. Рик с трудом разлепил левый. В голове шумело. Он увидел, как патрульные несут тело девушки, увидел Иешуа, подбирающего свой жезл, и лицо Ивона, который ободрительно сказал:
– Все в порядке, парень.
У Рика было несколько иное мнение на этот счет. Прежде чем он потерял сознание, в памяти запечатлелось чье‑то лицо – смутное белесое пятно, мелькнувшее на такой высоте, где полагается начаться тьме хаоса, а оттого словно балансирующее на изнанке реальности. Человек помахал ему рукой.

5

Залы Комитета имели высокие потолки и располагались в чистых, ухоженных помещениях. Все как положено властям предержащим. Начиная с сорокового уровня и выше отопление работало в полную силу и можно было ходить даже без комбинезона. Поэтому Рик сидел в приемной и страдал от жары. Кроме того, здесь, наверху, было светлее, отчего все казалось нестерпимо ярким, а цвета насыщенными. Он сидел на мягком, преступно мягком диване, а на столике перед ним стояло блюдо с овсяным печеньем. Печенье вкусно пахло; Рик прикидывал, сколько минут ему потребовалось бы, чтобы уписать все блюдо. Пять? Нет, он справится и за три.
Вышла девушка в золотистой тунике – одежде всех верхних – и сказала:
– Смотритель Крез готов принять брата Коммуны Рика. Прошу вас.
Рик со второй попытки преодолел оковы дивана и, угловато двигаясь, проследовал вслед за девушкой. Поначалу он не понял, куда попал: коридор все не кончался. А потом до него дошло, что это комната, только очень длинная, и в конце ее за столом сидел Смотритель. Крез поднялся и пошел навстречу, распахнув объятия, облобызал Рика и протянул ему ладонь. Парень неловко ответил главе сектора.
– Ха! – воскликнул Крез. – Я и не сомневался.
– Простите?
– Хотел пожать руку и лично сказать спасибо патрульному, который проявил храбрость и предотвратил побег лазутчиков. Все думал, кто бы это мог быть, и вспомнил про тебя.
– О, просто случайность.
– Вряд ли, – покачал головой Крез. – Поверь моему опыту: случайности в этом деле не бывает. Такие, как ты, – оплот Коммуны.
– Ну что ж, вам виднее, – согласился Рик.
– Старшие по уровню рассказывают мне о каждом брате и сестре Коммуны. Это моя прямая обязанность – знать о людях все, чтобы защищать их и беречь. Так делали все Смотрители до меня. Может быть, поэтому Коммуна имеет такую славную и долгую историю… Так вот, особое внимание я всегда уделяю подрастающему поколению, потому что молодые – это будущее. Тебя я приметил давно и время от времени интересовался твоей судьбой. Физическая подготовка, результаты соревнований, знание катехизиса, нормы выработки на производстве – у тебя всегда все получалось легко, как‑то гладко, без особых проблем. И вот нынешний Танец Весны. Ты мог бы выбрать Поединок в яме, например, или Стояние над пропастью. Хотя нет, ты смертельно боишься высоты. Словом, ты мог бы выбрать любое из испытаний, но записался на самое опасное. Твои поступки сами за себя говорят. Правда, у твоей храбрости есть и обратная сторона.
Крез с сочувствием посмотрел на его синяк, который обрел благородный лиловый оттенок:
– Они сильны как черти, эти дикари!
– Господин Смотритель, это немного не так…
– Не важно, – оборвал Крез. – Присаживайся.
Они сели в удобные кресла. Девушка налила им по бокалу красного напитка. Крез тут же осушил свой наполовину. Рик осторожно пригубил. Напиток был вкусный и пряный и слегка жег язык.
– Смелее, – подбодрил Смотритель. – Послушай, Рик. Кроме выражения благодарности я хотел бы обсудить с тобой еще кое‑что…
Рик аккуратно поставил бокал на столик. Он боялся смотреть Крезу в глаза. В эти острые как пики глаза, которые способны вывернуть наизнанку любого человека. Неужели он знает?
– Это касается нашей великой Коммуны. – Крез напустил на себя озабоченный вид. – Вопрос достаточно серьезный, поэтому не все должны быть в курсе. Из молодых об этом знает пара‑тройка человек, самые лучшие и достойные. Ты проявил себя с положительной стороны и, думаю, тоже имеешь право знать.
Рик почтительно слушал.
– Но пообещай, что дальше этих стен наш разговор не пойдет.
– Да, конечно.
– Коммуна угасает. Огонь, что давным‑давно разжег в храме Техники бог Машины, почти прогорел. Каждый день наши жрецы усердно молятся богу, просят его раздуть священное пламя, но пока он остается глух к нашим мольбам. Именно поэтому мы вынуждены ограничивать потребление тепла и расходуем священный огонь только на самое необходимое – на ферму, потому что от этого зависит наш урожай, и на освещение, потому что без света мы ослепнем. Таково положение вещей. Понимаешь?
Рик кивнул:
– Хорошо. Те дикари, которых вы поймали позавчера в северном крыле, стали шнырять здесь не просто так. Эти звери что‑то замышляют. Мне пока не удается выбить из них ничего путного, кроме того, что они зачем‑то ползли вниз. Непонятно!
Крез раздосадованно развел руками:
– Но рано или поздно они заговорят. Кажется, я нащупал их слабые места… – Смотритель, казалось, позабыл о Рике и погрузился в свои мысли, шевеля губами и выкатив глаза. Это продолжалось с минуту. Затем Крез очнулся и невозмутимо продолжал: – В общем, они располагают очень важной информацией. Возможно, у них есть часть священного огня или они знают, где этот огонь находится, а это – ключ к спасению Коммуны. Это поможет нам выстоять. Это очень важно!
– Да.
– Поэтому я принял решение организовать поход во внешние пределы Пространства. В состав отряда войдут только самые мужественные и сильные люди. Нужны не только опытные, взрослые воины, но и такие, как ты, молодые, энергичные, способные быстро действовать. Задачей отряда станет поиск священного огня или хотя бы топлива для него. Всего, что нам понадобится, всего, что будет полезно для Коммуны. Ты согласен отправиться в поход?
Вопрос огорошил Рика.
– Не знаю… Мне нужно подумать.
– У нас крайне мало времени на раздумья. Вчера алтарь бога Машины показал новое значение. Это тревожный знак.
Рик видел этот новый знак. Он выглядел как «4» со значком «%» справа. А раньше было «5» с тем же значком. Крез прищурился. Похоже, он как‑то по‑своему истолковал его замешательство.
– У тебя ведь есть сестра? Сколько ей, восемь? Соответственно, восьмой уровень. Готов спорить, с отоплением и светом там не очень. Да и с питанием, наверно, тоже. Думаю, можно как‑то изменить эту ситуацию.
– Не стоит, господин Смотритель… Нас вполне все устраивает.
– Ладно, ладно, – сказал Крез. – Думай, но не затягивай, потому что времени действительно крайне мало. В поход я отбираю только лучших, проверенных людей, тех, кто стойко переносит не только физические испытания, но и силен духом. Тех, кто устойчив к ереси.
При этих словах он взглянул на Рика.
– Ересь бродит внутри Коммуны. Ползает как червь. Оно и понятно. Слабые не выдерживают, потому что их вера мнимая и заботит их только собственное брюхо. Вот и сочиняют с голоду всякие небылицы, а потом мутят народ. Совращают молодежь. Помню, был один, шатался по нижним уровням и кричал, что мы все сидим в брюхе у какого‑то чудовища и это чудовище плавает в огромной чаше с водой, а чаша эта и есть вселенная. Все ходил и говорил, что пора выбираться наружу. Представляешь? Какая невозможная глупость!
Крез рассмеялся. Рик вежливо улыбнулся.
– А эти варвары? То, что они язычники, – понятно. Темные, заблудшие души, обитающие во мраке Пространства. Но если принять хоть часть их бредней за чистую воду, можно сойти с ума. Если ты отправишься в поход, возможно, вы натолкнетесь на такие племена. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
– Разумеется, господин Смотритель.
– Нужно быть крепким телом и сильным духом. Не позволять ереси сбивать себя с истинного пути. Есть бог Машины, Коммуна, Пространство. Таков порядок вещей. И наша беседа не случайна, как ты уже смог убедиться. Сюда попадают только лучшие.
Они встали.
– Со временем, – добавил Смотритель, – когда проявишь себя с лучшей стороны, я буду посвящать тебя в некоторые тайны.
– Какие?
Он неопределенно повел рукой по сторонам:
– Увидишь. Что ж, вот и все. Спасибо, что уделил время. Завтра в то же время жду тебя здесь с решением.
– Да, Смотритель.
Крез оглядел Рика с ног до головы:
– Ты совсем как твой отец. Такой же серьезный, всегда напряженный. Ты удивлен? Я знал его, это был отличный брат Коммуны. Но, как и многие, он слишком рано отправился на свидание с богом Машины. Кстати, он принял бы мое предложение. Ну, до завтра!
Как в тумане Рик выбрался из кабинета Смотрителя. Он задыхался. Из окружающего пространства, казалось, откачали весь воздух. Девушка‑секретарь подарила ему бессмысленную улыбку и скрылась с глаз. Рик постоял немного, оправился, пытаясь собраться с мыслями, но те упрямо расползались прочь. Взгляд его снова упал на блюдо с печеньем. На этот раз он не стал скромничать – набрал полный карман лакомства. Для Авроры.

6

На этот раз обошлось без представления. Смотрителя заменял один из жрецов, пухлый человечек с заплывшими жиром глазками. Эскорт вышел на карниз, следом высыпала горстка зевак, состоявшая главным образом из детей и калек, то есть тех, кто не мог работать. Карнизом называли коридор, огибавший сектор по периметру. Одна его стенка когда‑то была прозрачной, но заросла грязью и плесенью. Если бы не это, сквозь нее можно было бы наблюдать противоположную стену пустого сектора Пространства, разделенную с Коммуной пропастью. Сектор соединялся с Коммуной только переходами, сквозь которые пролегали малые и большие дуговые коридоры.
В одном месте карниз обрушился. Стенки коридора словно вывернуло изнутри что‑то невероятно мощное. В образовавшуюся дыру могли свободно пройти, взявшись за руки, с дюжину человек. Отсюда была прекрасно видна противоположная стена Пространства, покрытая темными пятнами и потеками. Здесь эскорт остановился. Жрец выступил вперед и по‑петушиному откашлялся. Потом достал из своей хламиды Писание и кадило – большущую шестерню, привязанную за веревку. Пока он занимался приготовлениями, патрульные выстроили осужденных вдоль стены. Пленники выглядели жалко, избитые, осунувшиеся, они еле держались на ногах.
Жрец дал знак патрульным. Те замерли.
– Именем великого бога Машины! – начал он. Сделал паузу, внимательно оглядел присутствующих и продолжил: – Сегодня мы собрались здесь, чтобы совершить акт правосудия. Будет оглашен приговор. Комиссия приговорила этих преступников к высшей мере наказания за особо тяжкое преступление – ересь против учения Коммуны. Этот грех был совершен ими осознанно, умышленно и злонамеренно. Прекрасно понимая всю опасность своих пагубных воззрений, эти еретики продолжали сеять среди людей Коммуны смуту и подстрекать добрых братьев и сестер к расколу! Немыслимое злодеяние! Отвратительный грех!
Жрец набрал воздуха в грудь.
– Комиссия внимательно изучила каждое из совершенных преступлений. Были учтены все смягчающие и отягчающие обстоятельства, взвешен каждый факт. Комиссия опиралась только на истину, справедливость и закон божий. Несмотря на тяжесть совершенных злодеяний, мы постарались быть милосердны, насколько это возможно. Осужденный брат Питер!
Стража подхватила за локти седого мужчину и подтащила к жрецу.
– Рабочий ночной смены тридцать второго уровня, обвинялся в организации и подготовке восстания, а значит, в ереси против богоугодной власти Смотрителя. Воспользовавшись своим служебным положением, приготовил орудия и составил план действий по свержению Комитета. Подговорил шесть рабочих и планировал захватить патрульных уровня с тем, чтобы, отняв у них жезлы, установить контроль над всем уровнем. Нагло и дерзко утверждал, будто Комитет обделяет братьев и сестер пищей, теплом и светом. Хулил великого бога Машины, лично оскорблял Смотрителя Креза, проклинал Коммуну. Схвачен по бдительному доносу брата Августа. Изучив материалы дела, допросив свидетелей и соучастников заговора, Комитет нашел брата Питера виновным в совершенном преступлении, признает его еретиком, мятежником и приговаривает его к забвению в Пропасти. Приговор после оглашения привести в исполнение немедленно!
Жрец с поразительной проворностью отступил. Стражники поволокли приговоренного к краю карниза.
Стоявший возле Рика одноногий калека зашептал соседу:
– Щас заверещит! Они всегда верещат – так весело.
Когда патрульные подвели приговоренного к самому краю пропасти, словно очнувшись от кошмара, тот встрепенулся, безуспешно попытался вырваться и заголосил:
– Прошу вас! У меня дети и жена! Им урежут паек! Прошу!
Жрец кивнул страже, те сильно толкнули приговоренного в спину. Тот потерял равновесие, поскользнулся, сделал последнюю отчаянную попытку схватиться за выступающий кусок металла. Патрульный ударил по руке, и приговоренный с отчаянным криком полетел вниз. Завывания ветра быстро поглотили его удаляющийся вопль.
– Во имя бога Машины, – сказал жрец и совершил кадилом ритуальный жест. – Следующая – сестра Эдита.
Патруль подвел к нему женщину с нескладным лицом и крупными черными глазами.
– Работница склада зерновых двадцать девятого уровня, обвинялась в хищении ценного зерна, которое тайком, в складках одежды, проносила через пропускной пункт, хранила у себя в жилом блоке и употребляла в пищу, помимо законно установленного пайка. Украла более двух мешков пшеницы и полмешка ржи, а значит, нанесла оскорбление действием Коммуне, обделила своих собратьев и очернила имя бога Машины. Комитет изучил дело сестры и признает ее виновной в совершенном преступлении. Учитывая чистосердечное признание и раскаяние, Комитет проявляет милосердие и приговаривает Эдиту к году каторги с половинным пайком на обработке удобрений. Ступай и не греши.
Патрульные развязали женщине руки и отпустили прочь. Жрец чинно взмахнул кадилом и взглянул на оставшихся трех варваров, что накануне поймал северный Патруль.
– Следующие – не люди Коммуны. Застигнуты на месте преступления и схвачены с поличным как вредоносные вражеские лазутчики. При себе имели оружие, хитроумные приспособления и свитки с демоническими письменами, порочащими имя бога Машины. Обвиняются в подготовке нападения на великую Коммуну. Истово и прочно исповедуют опаснейшую ересь, отрицающую существование бога и искажающую картину мироздания. Более того, коварно пытались совратить в свой мерзкий культ Патруль и жрецов, включая меня. Не считают свою ересь грехом и не раскаиваются перед лицом закона и Святого Писания…
– Хватит! – крикнул богатырь‑варвар, знакомый Рику. – Сколько можно твердить…
Стражник тут же ужалил его молнией под ребро. Дикарь прорычал незнакомое ругательство.
Жрец дико вытаращил глаза на него, сглотнул и торопливо продолжал:
– Комитет изучил дело этих троих варваров из внешнего Пространства, заслушал их показания и на основе имеющихся фактов признает их виновными в совершенном преступлении, объявляет еретиками и раскольниками, порочащими славное имя бога Машины самим своим существованием. Учитывая злостный характер, опасность ереси и убежденность в своих дьявольских взглядах, суд не находит оснований для смягчения наказания и приговаривает варваров к забвению в Пропасти. Приговор следует привести в исполнение постепенно. Сегодня будет казнен первый еретик, завтра второй, а послезавтра третий. Такое решение принято для усиления кары и осознания преступниками неотвратимости своей участи. Привести приговор в исполнение! Он – первый.
Жрец нацелил пальчик на варвара‑богатыря. Его тут же схватили пять патрульных, не столько помогая, сколько мешая друг другу. Образовалась свалка. Рик зорко следил за остальными дикарями – именно для этого он был здесь поставлен. Девушка посмотрела на него с отчаянием. Ее губы безмолвно произнесли какое‑то слово. Рик едва заметно покачал головой.
– Кидайте его вниз! – ликовал одноногий калека, потрясая костылем.
Варвар был силен – выше остальных на полголовы, шире и коренастее их, он отчаянно сопротивлялся. Но, несмотря на продолжительную борьбу, его все же подтащили к краю карниза.
– Остановитесь! – заорал второй дикарь, мужчина с усами. – Будьте людьми, остановите это безумие!
Стражник тут же наградил его зуботычиной. Девушка плакала. По ее напряженной позе и положению ног Рик понял, что в любой момент она готова броситься в драку.
Жрец сделал стражникам знак и быстро обратился к двум дикарям:
– Будете говорить или нет?
– Нам больше нечего говорить! Мы ничего не знаем!
Жрец скорчил разочарованную гримасу и кивнул палачам. Богатырь взревел от ярости. В последней, отчаянной попытке спастись, он сокрушил ударом кулака одного патрульного, но четверо других буквально выдавили его с карниза в пустоту. Дикарь заорал. В этом крике не было и намека на страх – только ярость. Одно долгое мгновение он балансировал на самом краю, потом извернулся и ухватил за грудки ближайшего патрульного, рванув его на себя. Оба полетели в пропасть. Стражник визжал как женщина. Патрульные подскочили к краю, стараясь разглядеть подробности, но Мать‑тьма уже поглотила свою добычу.
– Твари! – закричал мужчина‑варвар. – Поганые язычники! За что?
Он продолжал кричать, а девушка плакать всю обратную дорогу до тюремного уровня, и Рик в числе остальных патрульных сопровождал их, не смея взглянуть осужденным в глаза и чувствуя себя так погано, как не чувствовал со дня смерти мамы, когда она не вынесла кишечной лихорадки.
Он подошел к Ивону:
– Плохо себя чувствую. Сегодня я не боец. Поставьте меня куда‑нибудь в стражу.
Ивон все понял.
– Иди к малой дуге. Я передам дежурному.
– Спасибо.
– Эй… – Ивон дождался, когда рядом никого не окажется и тихо сказал: – Знаешь, что мне больше всего нравится во внешнем Патруле? То, что не видишь всякого дерьма, вроде сегодняшнего.
– Думаю, что согласен с вами, командир.
– Да, вспомнил тут кое‑что. Один раз мы шли по карнизу к Хорде. Постояли там и хотели заворачивать обратно, как сверху прилетел человек. Мелькнул – и дальше вниз. Забавно, да?
Ивон расхохотался.
Рик чувствовал себя опустошенным. Перед сменой он решил зайти в свой жилой блок, захватить теплую куртку и кое‑какие вещи. У двери стояли Киото с Авророй. Старик и девочка выглядели встревоженными.
– Что случилось?
– На детских уровнях перебои с отоплением. Сегодня отрубили на полдня, и сразу стало холодно. Я дал твоей сестренке часть своих тряпок. Они чистые. Не возражаешь?
– Конечно, нет. А что у вас?
– Пока нормально, – улыбнулся Киото. – Упало на пару градусов. Кое‑кто из наших окоченел, но все равно они долго не протянули бы. Греюсь самогонкой. Ходят слухи, что готовится уплотнение. Для экономии. С пятидесяти уровней Коммуна ужмется до сорока. Куда уж дальше…
– Слушайте, мне в наряд надо идти, так что вы располагайтесь, грейтесь и все такое. Потом поболтаем.
– Без проблем, ты же меня знаешь, дружище Рик.
– Не уходи, Рик… – вдруг захныкала Аврора.
– Почему? – склонился он над ней. Девочка залезла к нему под куртку.
– Не знаю. Мне страшно.
Рик гладил ее по голове.
– Глупости. Все будет хорошо. Скоро я вернусь из Патруля, а пока с тобой побудет дядя Киото. Он тебя накормит и поиграет с тобой. Да?
– Конечно.
Рик обменялся со стариком взглядом. Киото спровадил девочку в комнату и вышел в коридор.
– Что‑то в секторе делается, – сказал он. – Неладное. Ребенок пропал. Девочка. Никто ее не видел, нигде найти не могут. Ребенок, оно и понятно. Она маленькая, не сможет отбиться. У старых типа меня тоже силенок маловато. У женщин тоже… Будь осторожен, Рик. Я видел, как патрульный шел по цеху и сделал замечание рабочему, а рабочий плюнул ему на ботинки. И патрульный ничего не сделал, потому что все сразу прекратили работать. Смотрели на него. А он, дурак, один туда сунулся, в цех.
Рик кивнул.
– На, возьми. Тебя никто обыскивать не будет. – Киото сунул ему свернутый листок.
– Зачем?
– Бери, говорю тебе.
Рик сунул листок в карман и, не прощаясь, пошел прочь. На сердце у него было тяжело. На спине он чувствовал взгляд старика.
Заступив в наряд, он простоял у южного входа в малую дугу положенное время. Задумчиво наблюдал за пустым темным пространством впереди. Если рядом детали коридора еще были различимы, то дальше начиналась тьма. Тьма и холод. Тьма окружала их со всех сторон, подкрадывалась к сектору и впивалась колючими иглами холода в каждого, кто обитал здесь. Она побеждала, а человек проигрывал.
И никакой бог из Машины не мог ему помочь. Рик стоял на посту, вспоминал события сегодняшнего дня и думал. Размышлял основательно, неторопливо перекатывая в голове мысли‑камешки, которые постепенно складывались в единую картинку. Картинке не хватало еще многих деталей, но общие контуры уже проступили. Этого было достаточно.
Когда смена кончилась, он доложился по заведенному порядку, но, вместо того чтобы вернуться домой, отправился по карнизу к Хорде. Пространство почему‑то больше не пугало его. Проходя мимо дыры в карнизе, он помедлил. Что‑то блеснуло на полу. Он склонился и подобрал этот странный предмет. А потом вспомнил, что видел его в ухе той девушки.
Когда Рик достиг Хорды, холод Пространства стал прокрадываться под одежду и щипать лицо. Он вышел на балкон. Взглянул на запечатанные ворота сектора – точно такие же открыты на десять уровней выше. Рик спокойно положил свой жезл, отошел от него на пять шагов, сел на пол, подогнув под себя ноги, и стал ждать. Становилось холоднее. Значит, спускается ночь. Где‑то там его ждут старик и сестра, но есть дела важнее.
Рик ждал, готовый ко всему.
Главное – не заснуть. Иначе он никогда не проснется.
Великая Хорда безмолвно парила перед ним, пронзая Пространство. Где она начиналась? И где заканчивалась? Катехизис утверждает, что она бесконечна. Но что, если это не так? Опасные вопросы. Именно так впадают в ересь.
Часть Хорды была освещена огоньками с уровней сектора, но остальное скрывалось в непроглядной тьме. Рик встал. Холод основательно подморозил его; не мешало согреться. Очень медленно он подошел к краю балкона, вглядываясь вверх. Глаза привыкли к темноте. Хорда тянулась далеко вверх не на один десяток уровней и исчезала там, поглощенная тьмой. Рик лег на край и глянул вниз, цепенея от страха. Воистину, пропасть не имела дна. Он поблагодарил тьму за то, что скрывалось в ней, – ведь оно способно свести с ума любого смертного.
– Там довольно глубоко, – произнес чей‑то голос.
Рик отпрянул от края. Жезл! Слишком далеко. Какой же он глупец. Это будет самая нелепая смерть за всю историю Коммуны! Неподалеку на краю стоял человек. В одной руке он держал фонарь, другой хватался за тонкий стальной трос.
– Кто ты? – прошептал Рик. Он хотел закричать, но подвел голос.
– Меня зовут Ахмед Корманкур.
– Два имени? Ты человек или дух?
– Человек, такой же, как и ты.
Рик изумленно вглядывался в его молодое лицо. Похоже, это был юноша, но с чертами лица, кардинально отличными от людей Коммуны: густые брови, толстые губы, крупный нос. И кожа такого темного оттенка, что казалась почти черной.
– Ты прибыл из иных миров?
Ахмед сказал:
– Да.
– Зачем?
– Мы кое‑что ищем.
– «Мы»? Ты не один?
– Теперь я один. С тех пор, как твои люди схватили моих друзей. – Ахмед слегка ослабил натяжение троса. – Я все видел. Поэтому решил с тобой поговорить.
Значит, не показалось.
– Что ты смотришь туда? Бери свою палку, я тебя не трону.
Рик подобрал оружие. Это помогло вернуть уверенность. Он немного успокоился.
– Сегодня состоялся суд над твоими сородичами. Один из них отправлен во тьму.
Ахмед помрачнел.
– А что с остальными?
– Ожидают своей очереди. Завтра и послезавтра.
– Только не это… – с отчаянием сказал пришелец.
– Ты говоришь на нашем языке, – заметил Рик.
– У нас общий язык. Тебя это удивляет?
– Я не ожидал…
– Да, все забываю. Ваш сектор так долго жил в изоляции, что вы считаете себя единственными во всем мире.
– Наш сектор? – удивлению Рика не было предела. – О чем ты говоришь, варвар?
– Варвар… – усмехнулся Ахмед. – Вот как вы нас называете.
– Всех, кто обитает в Пространстве.
– Понятно. Как твое имя?
– Рик.
– Могу ли я тебе доверять, Рик?
Рик совсем позабыл про свои обязанности и статус. Ведь сейчас он должен арестовать дикаря и конвоировать его в тюрьму. Он колебался. Ахмед это заметил.
– Ничего хорошего от тебя ждать не стоит, верно?
– Ты прав. Но я, – Рику тяжело давались слова, – изменил решение.
– Почему? – с искренним любопытством спросил Ахмед.
– Не хочу, чтобы девушка шагнула в бездну. Да и тот дикарь тоже. Вы не похожи на лазутчиков.
Ахмед разглядывал его с минуту. Его чудесный фонарь горел сам по себе и не требовал приложения усилий. Его лицо не было искажено ни злобой, ни хитростью. Глаза смотрели прямо. Варвары так бы себя не вели. Но, может, это уловка, какая‑то игра? Рик мучился от подозрительности. Потом окончательно решился: будь что будет. И опустил жезл.
– Спасибо тебе. – Ахмед отпустил трос и протянул Рику свободную руку. – Ты первый из нижних, с кем можно нормально говорить.
– Нет, – усмехнулся Рик, – мы на верхних уровнях. Нижние начнутся после двадцатого.
– Как ты сказал? – Ахмед расплылся в ослепительной улыбке. – Двадцатого?
– Что здесь смешного?
– Рик! Наш отряд прибыл из сектора «К» – Каппа. Это семьсот пятидесятый этаж и выше.

7

По лучевому коридору тюремного уровня шли двое: пленник и страж. Прохожие с любопытством разглядывали добычу патрульного – таких чернокожих людей им еще не доводилось видеть. Патрульный воплощал собой само напряжение. На окаменевшем лице метались глаза, выискивая знакомые ориентиры. Маленький конвой прошагал почти до самого конца коридора и остановился возле дверей комнаты коменданта.
Рик постучал. Дверь не сразу открылась, наружу выглянул заспанный тюремщик.
– Чего надо?
– Брат Шо, я поймал на карнизе еще одну крысу. – Рик указал на своего пленника.
Тюремщик вытаращился на Ахмеда.
– Где ты его откопал?
– Он сам упал на меня сверху. Спускался по ниточке как паук. Тут‑то я его и сцапал. Подлец хотел удрать, ну, я его малость остудил.
Для убедительности Рик ткнул пленника концом жезла в бок. Тюремщик окончательно проснулся и вытащил кинжал.
– Так‑так. Очень хорошо. Чудесно! Молодец, Рик. Спасибо, я отведу его к дежурному комитетчику.
– Не за что, брат. Вот только… – Рик опасливо посмотрел на Ахмеда. – Этот черт силен как бык, понимаете? Как бы чего не случилось…
Тюремщик оценивающе взглянул на Ахмеда и кивнул:
– Да, ты прав. Лишняя осторожность не помешает. Пойдем со мной.
Они прошли по лучевому коридору в обратную сторону, туда, где находилась лестница. Время было позднее. Но, несмотря на это, каждый этаж патрулировался. Троица завернула на лестницу и стала подниматься. Не успели они пройти и одного пролета, как Ахмед споткнулся и упал ничком.
– В чем дело? – рявкнул Шо.
– Нога, – заскулил Ахмед с такой болью в голосе, словно навсегда утратил возможность ходить.
Тюремщик склонился над Ахмедом, приставив к его горлу кинжал.
– Меня этим фокусом не проведешь! Вставай, крысеныш, а не то я тебе вторую ногу сломаю!
Рик коротко замахнулся и приложил Шо по затылку. Тюремщик засипел, как прохудившийся воздуховод. Рик ударил снова. Шо повалился на Ахмеда. Пыхтя и отдуваясь, Рик помог сообщнику выбраться из‑под массивной туши.
– Что дальше?
Рика охватила паника. Его карьера рухнула. Путь назад отрезан. Но вслед за этим наступили удивительная легкость на душе и ясность действий. Он мгновенно взял себя в руки. Быстро обыскал Шо, вынул связку ключей. Вместе они оттащили тело к стене и кое‑как запихнули его за батарею отопления. Одна рука постоянно выпадала, никак не желая сгибаться.
– Хватит! У нас нет на это времени.
В любой момент сверху или снизу могли показаться люди. Рик вывел Ахмеда назад и, как прежде, изображая конвойного, повел его к камерам, где находились варвары. В дальнем конце коридора спиной к ним прогуливался конвой. Кто‑то из пленников тянул унылую песню. Они прошли до нужной камеры. Хоть Рик не умел читать и не знал цифры, он прекрасно справлялся со счетом: камеры одиннадцатая и двенадцатая, если идти от лестницы. Вот они. Рик в замешательстве уставился на связку ключей, перебирая их в руках. Ключи были одинаковыми.
– Смотри на цифру и ищи ее на ключе, – прошептал Ахмед.
Рик послушно принялся искать. Он перебрал с десяток ключей, но вот в руке блеснул подходящий. Рик с невозмутимым видом сунул его в замок и открыл камеру. Они вошли внутрь. В камере должна была находиться та девушка. Но там сидел какой‑то человек. Не варвар. Они ошиблись!
Арестант и юноши уставились друг на друга.
– Ты кто?
В горле у пленника заклокотало. Рик присмотрелся. Этот человек казался знакомым. Он привстал с лежанки и слепо уставился на свет.
– Вы пришли убить меня? – прохрипел он.
– Нет.
– Тогда зачем вы пришли?
Рик осторожно приблизился. Но пленник не повернул вслед за ним голову. Он и впрямь был слепым. Заросший седой бородой по самые скулы, с потемневшими зубами, весь пропитанный запахом нечистот. Человеческий обломок.
И тут Рик вспомнил. Давным‑давно, лет пятнадцать назад, когда он был совсем карапузом, рядом с ними жила семья. Отец работал монтажником, а мать, как водится, возилась на грядках. Был у них сын, одногодка Рика. И однажды случилось в этой семье несчастье – мальчишка свалился с балкона, сильно расшиб себе спину. Лекарь сказал, что ходить он больше не сможет. Никогда. Потому что перебит позвоночник. Тогда отец пошел к жрецам и молил их обратиться к богу Машины, чтобы тот сжалился над семьей. Жрецы выслушали, пообещали помолиться, но оказались бессильны. Монтажник не отступал, многие дни он обивал пороги Комитета, Смотритель принимал его, но ничего не сделал. Кто‑то шепнул, что надо искать лекарство за барьером, в темноте Пространства. Недолго думая, монтажник собрался и ушел из Коммуны. Жена ходила в гости к маме Рика, они долго сидели за столом и беседовали. Она плакала и жаловалась на судьбу, а мама утешала ее, и Рик развлекал того мальчика. Шли месяцы, о муже не было вестей, и все решили, что он сгинул в Пространстве навсегда. Жена его как‑то привыкла к увечью сына и смирилась.
Но он вернулся. Мать‑тьма выпустила его из своих цепких объятий. Он не только сумел выжить, но и принес с собой какое‑то хитроумное устройство, которое следовало прикладывать к спине сына. Смотритель лично спустился к их дому, чтобы посмотреть на него и понаблюдать, как работает эта штука. Мальчика перевернули на живот и положили на спину серебряный диск, который зажужжал и осветился красным. Все молча наблюдали за этим. Когда диск стал зеленым, отец ущипнул сына за пятку и тот вскрикнул от боли – ноги вновь его слушались. Смотритель ушел, не сказав ни слова.
Вернувшийся монтажник стал рассказывать небывалые вещи о Пространстве. Он клялся самым святым, что говорит правду, хоть это и шло вразрез с догмами Писания. Земляки с интересом слушали его, но считали безумцем. Монтажник вернулся к работе, но не прошло и недели, как стал слепнуть. Почему так получилось, никто не знал. А затем он исчез. Все решили, будто опять ушел за барьер, только жена, объятая горем, отрицала это. Потому что исчезла чудесная машинка, которой он вылечил сына.
Что сталось с ними потом, Рик не помнил.
– Чего вам надо? – допытывался слепец.
– Нам нужна девушка. Ее должны были посадить в эту камеру, – сказал Рик.
– Девушка, – пробормотал узник. – Девушка.
– Пойдем, от него толку мало, – позвал Ахмед.
Рик был того же мнения. Они отступили к двери камеры.
– Девушка. Кричала. Плакала. Девушка. Они вели ее по коридору. Они сказали: вызывает, приказал привести. Они сказали: третий раз за день… сказали они…
Бормотание стало невнятным и превратилось в серию свистящих звуков.
– Не знаю как ты, а я, кажется, догадался, – сказал Ахмед. – Спасибо.
– Вы бывали на краю мира? – спросил слепец. – А я был. Там так светло, что больно глазам. Я до сих пор вижу этот свет…
– Какой свет?
Пленник ничего не ответил; он скорчился на лежанке, повернувшись к ним спиной. Когда они открыли дверь и хотели выйти в коридор, он вдруг громко сказал:
– Солнце вышло из‑за туч, уронило теплый луч.
И безумно расхохотался, давясь и всхрапывая. Ахмед и Рик заглянули в соседнюю камеру. Мужчины‑варвара с усами тоже не было. Не мешкая, напарники отправились на верхний уровень. Там располагались органы власти, там вели допросы и судебные процессы. Снова они примерили на себя испытанные роли. На этаже находилось человек пять патрульных. Кто‑то был знаком Рику по нарядам за барьер. Он кивнул им:
– Где допрашивают тех дикарей?
– Среди которых девчонка? Вон там, – охотно показали ему. – Третьего ведешь?
– Точно!
Они подошли к кабинету. У входа стоял патрульный. Рик рассказал ему свою ложь. Патрульный мазнул по Ахмеду любопытным взглядом, козырнул:
– Сейчас доложу.
Он исчез за дверью. Рик почувствовал, что его сердце готово вырваться из груди. Ладони стали скользкими от пота.
– Что будем делать? – шепнул он.
– Как выйдет, толкнем обратно и навалимся.
Патрульный снова показался в дверях, но не вышел.
– Заходите, – равнодушно сказал он, отступая вглубь.
Рик даже удивиться не успел. Они зашли. Комната была просторной. Во всю противоположную стену тянулось окно. В углу стоял стол, за ним сидел человек и что‑то писал в свитке. Еще один стоял возле окна, где было видно второе помещение, ярко освещенное. Там, внутри, привязанные к стульям, сидели варвары, и двое инквизиторов трудились над ними. Человек встал из‑за стола, заложил руки за спину и подошел к Ахмеду с Риком.
– Мы вас заждались. Прошу. – Он пригласил их подойти к стеклу.
Все выглядело так, словно они были предупреждены. Напарники медленно подошли к стеклу. Сзади щелкнул завод жезла. Этот звук Рик ни с чем не мог спутать.
– Рик, спасибо за труд. Ты показал себя просто блестяще. – Человек похлопал его по плечу. – Смотритель Крез рекомендовал тебя как очень талантливого молодого человека, но я и не подозревал, что ты на такое способен. Привести сюда этого дикаря без лишнего шума. Я впечатлен. А вы? – Он обратился к Ахмеду. – Вот, полюбуйтесь на своих товарищей.
Но Ахмед смотрел не за стекло, а на Рика.
– Я не знаю, о чем он говорит, – сказал Рик.
– Ты обманул меня, – сказал Ахмед.
– Ну‑ну, – сказал комитетчик. – Какой неловкий момент. Не мучайся, Рик, эта ложь – во благо Коммуны.
– Какая ложь? Я говорю чистую правду!
– Конечно, Рик. И чем убедительнее твоя ложь, тем она больше похожа на правду. Ложь становится правдой, когда искренне веришь в нее. Ты был так убедителен перед ним, потому что поверил в свою ложь.
– Ты – грязный подонок! – крикнул Рик комитетчику, сжав кулаки.
Улыбка на лице комитетчика превратилась в хищный оскал.
– Поосторожней, молодой человек. На первый раз я тебя прощаю. Но впредь знай свое место! – И он отвесил Рику звонкую пощечину. – Запомни: вся твоя никчемная жизнь, твое тело и твоя душа принадлежат Коммуне, потому что она дала тебе дом, пищу, одежду, тепло. Ты должен быть счастлив, что родился здесь, а не за барьером, как эти животные. Каждую секунду своей щенячьей жизни ты должен благодарить Комитет и Смотрителя за свое счастливое детство и юность. А за то, что стал патрульным и удостоился высокой чести служить Коммуне с оружием в руках, ты вообще должен ползать на коленях! Поэтому подумай, на кого разеваешь пасть!
Рик, охваченный жаром ненависти, смотрел в пол. Он чувствовал, как пылает его лицо, особенно щека, принявшая удар, как горят огнем уши и гулко стучит сердце.
– Тебе еще многому предстоит научиться. И первым делом надо бы усвоить простую вещь: всегда приходится чем‑то жертвовать во имя высшего блага. Ты же не хочешь, чтобы люди Коммуны погибли в мучениях от холода и голода? Братья и сестры Коммуны верят и надеются, что бог Машины поможет им, а Комитет, его проводник, спасет их. Их нельзя разочаровывать. А ведь по твоей вине Коммуна может погибнуть. Пойми! Эти варвары – наш шанс найти божественный огонь, их жизни не стоят и ломтя черствого хлеба по сравнению с жизнью самого последнего калеки в секторе Омикрона! Не забывай также про свою сестру. Решай, что тебе дороже, ее жизнь или благополучие этих… зверей. – Комитетчик повернулся к Ахмеду. – А ты, дикарь, смотри на своих друзей и готовься.
Рик зарычал и ударил комитетчика кулаком в нос. Это был хорошо поставленный удар – часы тренировки в свободное время прошли не зря. Нос хрустнул, как хорошо высушенный ломоть хлеба. Комитетчик взвыл. Рик почувствовал страшный электрический удар по почкам. Но произошло что‑то еще. Он услышал шипение. Ахмед схватил его за плечо и насадил на нос какую‑то ракушку; сам он надел точно такую же. По комнате молниеносно разлились клубы тумана, в которых потонули мечущиеся люди. Стражник сзади распахнул дверь, вывалился наружу, но спустя три неверных шага рухнул наземь. Газ выползал наружу, в коридор. Комитетчик и его напарник уже лежали без сознания. Ахмед и Рик спрятались за дверью. В коридоре слышались крики бегущих патрульных, но едва те достигли комнаты, раздались стоны и звуки падающих тел.
– Усыпляющий газ, – подмигнул Ахмед. – Классная штука!
– Спасибо, – сказал Рик. – Я не врал.
– Потом. Надо освободить моих ребят.
Мучители в камере пыток почуяли неладное. Едва они открыли дверь, Рик выплеснул на их головы всю свою ярость, мастерски орудуя жезлом. Первый упал, сраженный без лишнего шума, а вот второй заголосил, отчаянно сопротивляясь и швыряя в Рика пыточные орудия. Парень настиг и его и, когда все было кончено, запоздало понял, что вырубил взрослого сильного мужика.
Ахмед нацепил на носы девушки и усатого варвара дыхательные фильтры. На пленников было больно смотреть – ни одного живого места инквизиторы не оставили на их лицах, особенно поработав над мужчиной. Рик взвалил его себе на плечи, в то время как Ахмед помогал девушке встать со стула.
– Надо убираться отсюда! – крикнул Ахмед.
– Сейчас они поднимут тревогу.
– Куда бежать?
Рик мгновенно выстроил по памяти всю схему сектора. Выходы из коридоров перекрыты. О том, чтобы бежать туда, не могло идти и речи.
– Вниз, – скомандовал Рик. – Там разберемся.
Газ плотным облаком окутал коридор, и любой, кто совался сюда, падал оземь, усыпленный. Но его действие не могло продолжаться вечно. Рик метнулся было к лестнице: оттуда слышались голоса.
– Мы в ловушке! Вторая лестница слишком далеко, и пока мы доберемся до нее, нас схватят.
– Так давай спустимся на лифте, – предложил Ахмед.
– Спустимся на чем?
– Понятно. Где длинный вертикальный тоннель?
Рик лихорадочно соображал.
– Лебедка?
Крики патрульных становились все ближе.
– Да, да! Где она?
Беглецы подбежали к распахнутой шахте с подъемником. Люди постарше рассказывали, что когда‑то лебедка работала по воле бога Машины – это была кабина, которая двигалась вниз и вверх. Но сейчас ее приходилось приводить в движение механическими усилиями. Лебедкой пользовались, только когда надо было транспортировать тяжелые грузы.
Газ почти рассеялся. В дальнем конце коридора маячили патрульные – страшно ругаясь, они ждали и готовы были броситься в погоню. Ахмед вскрыл панель возле створок, быстро набрал комбинацию кнопок на малом алтаре. Что‑то загудело в чреве шахты. Алтарь замерцал зеленым цветом.
– Работает! – выдохнул Ахмед.
– Как тебе удалось? – изумился Рик. – Ты умеешь говорить с богом?
– Не понимаю, о чем ты.
Патрульные подбирались все ближе.
– У тебя есть еще этот волшебный газ?
– Есть, последняя капсула, но его надо экономить!
Чтобы задержать погоню, Рик кое‑что придумал. Он воткнул жезл в одно из углублений, какими был испещрен коридор и стены каждого уровня, включил разряд и зафиксировал его. Жезл затрещал молниями, хаотично посылая их вверх. Те отражались от потолка и стен и корчились в воздухе под немыслимыми углами. Рик наклонил жезл в сторону преследователей. Образовалось что‑то вроде завесы из танцующих фиолетовых разрядов.
– Рик!
Он увидел в тридцати шагах лицо Ивона, обезображенное злобой.
– Что ты творишь?!
Он ничего не ответил.
– Это мятеж! Остановись, пока не поздно!
Рик молча отступил к лебедке. Кабина как раз поднялась, и Ахмед затаскивал туда своих товарищей. Мужчина‑варвар пришел в себя и смог держаться на ногах. Ивон продолжал призывать Рика к повиновению, но они уже запрыгнули в кабинку, и Ахмед нажал на кнопку. Лифт поехал вниз.
Створки были открыты везде. Перед ними замелькали уровни, и каждый коридор был виден насквозь, со всеми, кто находился там. На уровне глаз мерцала иконка бога‑Машины с мигающими символами. Рик догадался, что она обозначает. Первые пять уровней остались наверху; их коридоры были хорошо освещены, чисты и нарядны. Люди там ходили в золотистых одеждах. Затем последовали уровни четвертого круга, не такие опрятные, хотя и освещенные вполне прилично. Здесь люди ходили в зеленом. На уровнях третьего круга, где находилась его комната, люди одевались во все красное, и лампы здесь горели вполсилы. Затем лифт спустился в зону сумрака – мимо общежитий рабочих. Те двигались по коридорам тенями, потому что носили черные одежды. Казалось, по коридорам порхают светляки. То были ручные катушечные фонарики. Наконец лифт миновал второй круг жизни, где юное поколение обязано было носить желтые костюмы. Здесь было чуть светлее, но и вполовину не так, как наверху. Но кабинка не остановилась.
– Куда ты едешь? – спросил Рик.
– На самый первый этаж вашего сектора, – сказал Ахмед.
– Но ведь оттуда нет выхода!
– Выход есть, – сказала девушка. Она пришла в себя и сидела на полу, в углу кабинки. – У каждого сектора есть выход вверх и вниз, на технические этажи.
Снова темнота. Почти полная. Только оранжевые точки светильников указывали на какое‑то подобие света. Уровни последнего круга жизни напоминали дно огромной мутной лужи. То здесь, то там в коридорах вспыхивали огоньки, чтобы сразу погаснуть.
– Кто здесь живет? – удивился Ахмед.
– Те, кто вышел из пятого круга. Старые люди. А еще больные и калеки.
Лифт остановился. Ахмед включил свой фонарь. Луч света пронзил темноту, выхватывая из нее скорчившиеся тела. Живые заслоняли глаза руками, мертвые лежали вдоль стен, словно забытые кем‑то предметы. Девушка тоже включила свой фонарик, как и усатый варвар. Беглецы медленно шли вперед.
– Как вы можете держать их здесь? – возмущенно спросила девушка.
– Они отжили свое. Разве держат на кухне сломанный нож? – спокойно возразил Рик.
– Человек – не нож!
– Хватит! – оборвал Ахмед. – Не время спорить. Сколько у нас есть в запасе, прежде чем они спустятся вниз?
– Спускаться всегда легче. Минут пять, шесть. Мы еще успеем подняться наверх, чтобы проскочить в нижний коридор.
– Это не вариант. Посмотри на раненых! Они еле ходят!
Оттесняя стариков в сторону, перед ними выскочил Киото.
– Рик! Что ты здесь делаешь?
– Теперь я преступник. Некогда объяснять, – ответил парень. – Варвары говорят, что отсюда есть выход.
– Это правда!
– Что? Ты знал?
Старик расплылся в довольной ухмылке:
– Конечно. Пойдемте!
Он провел беглецов в боковой коридор. Там они завернули в еще один, гораздо ниже и совсем не освещаемый, загроможденный всевозможным хламом настолько, что приходилось двигаться гуськом. Киото открыл две или три двери. Под ногами чавкало, с потолка капала вода.
– Распределительная станция, – сказал старик.
– В каждом секторе, – подтвердила девушка. – Вы инженер?
– Нет. Обычный водопроводчик.
Коридорчик привел их в овальное помещение, высотой в два уровня. Весь потолок и стены были усеяны трубами, большими и малыми, которые переплетались между собой. Часть из них уходила дальше, другие подсоединялись к огромным цистернам на помостах. Пахло нечистотами. Помещение освещалось слабым рассеянным светом, проникающим из неизвестного источника под самым потолком. В свете плясали пылинки.
– Вот! – Киото указал на люк в полу.
Рик попытался провернуть бублик ручки, но не преуспел в этом деле. На ладонях остался густой ржавый порошок.
– Заело.
Ему помогли Ахмед и старик, втроем они навалились на рычаг люка, но едва сдвинули его на полпальца.
– Слишком долго было закрыто. Металл приварился…
– Попробуйте это как рычаг. – Усатый варвар бросил перед ними толстый стальной штырь.
Ахмед схватил его и вставил в ручку. Они снова нажали, и на этот раз ручка, кряхтя, уступила. Дальше дело пошло легче, и вскоре беглецы стояли над дырой в пропасть. Ахмед посветил вниз фонарем.
– Здесь невысоко, но тьма – кромешная.
– Спускаемся. – Девушка юркнула в люк первой.
За ней, соблюдая предосторожности, спрыгнул усатый. Ахмед задержался.
– Спасибо вам, – сказал он старику.
– Не стоит.
– Жду тебя внизу, – Ахмед исчез во тьме. Там уже мелькали огоньки фонарей.
– Ну, – подбодрил Киото. – Прыгай.
Рик растерялся:
– Но я… из Коммуны.
– Ты уже не человек Коммуны. Сам знаешь.
– А как же Аврора?
– Я позабочусь о ней. Она будет в безопасности. И о себе я позабочусь, у меня достаточно опыта, чтобы справиться с этой задачей. А вот твоя главная задача – найти источник божественного огня и спасти всех нас.
– Прыгай! Чего ты ждешь? – позвали снизу.
Рик посмотрел в дыру люка. Внизу ждало Пространство, полное неизвестных угроз. Решение принято.
– До встречи.
– Пока, Рик. На обратной стороне есть защелка, она блокирует люк снизу.
Рик юркнул вниз, последний раз глянул на Киото. Тот сказал:
– Возвращайся, со щитом или на щите.
И захлопнул за ним крышку.

8

Малейший, даже самый тихий звук гулко отдавался в пустоте. Судя по далеким отзвукам, они попали в очень большое помещение, но его истинные габариты скрывала темнота, которую был не в состоянии рассеять даже свет фонаря. Впрочем, тьма стала постепенно отступать, по мере того, как глаза привыкали к отсутствию света. Беглецы прошли сотню‑другую шагов, пока не наткнулись на стену. Ахмед стал методично осматривать эту стену, двинувшись направо. Девушка, она откликалась на имя Майя, пошла налево.
Рик и усатый варвар по имени Райнер остались ждать. Рик рассеянно водил по полу пальцами. Поверхность имела непривычное происхождение: что‑то шероховатое, не такое гладкое, как полы и стены родной Коммуны.
– Бетонопласт, – сказал Райнер. – Сверхпрочный, но легкий материал.
– Откуда вы знаете?
Райнер был вдвое старше своих молодых спутников. Почти все его лицо инквизиторы превратили в один большой синяк. Выглядел он неважно.
– Изучал спецификации. – Он запоздало сообразил: – Ты, наверно, не знаешь, что это такое? Это документ, содержащий основные характеристики материала: вес, масса, химический состав, плотность… Ты умеешь читать?
– Нет, – признался Рик, благодарный тьме за то, что та скрывает его смущение.
– Ага, ну с этого и надо было начинать. Вас в вашей Коммуне не учат ни письму, ни чтению?
– На это имеют право немногие. Избранные.
Райнер сморщился и пощупал бок.
– Зато колошматить людей вы умеете здорово. Кажется, сломано одно или два ребра. Больно дышать.
– Я не лекарь…
– Даже будь ты врачом, здесь ты не смог бы мне помочь.
– Нашла! – крикнула слева Майя. – Дверь.
Они поспешили к девушке, которая внимательно читала надписи на большой двустворчатой двери черно‑желтого цвета с красным кругом точно посередине. Рик видел знакомые символы и иероглифы, но те складывались в непривычные сочетания. Самым большим иероглифом был «II».
– Она выводит на шапку второго эона. Чувствуете?
Все прислонились к двери. Из щелей тянул сильный сквозняк. Завывал ветер. Оттуда веяло холодом – настоящим морозом, который не просто превращает воду в лед, он делает из теплокровного человека остывшую мумию. Такие холода считаются самыми страшными в Коммуне и царят в секторе от двух до трех недель.
– Значит, мы на верном пути, – устало сказал Райнер. – Прежде чем двинемся дальше, предлагаю сделать привал на пару часов.
– Они отняли наши вещи со всеми запасами еды. – Майя исподлобья глянула на Рика. – Все пакеты с концентратами, медикаменты, снаряжение и карты!
– У меня осталась вода, – вставил Ахмед и вытащил флягу. Воду пустили по кругу.
Майя осмотрела усатого варвара с тревогой, и хотя на лице ее отражалась боль, она немного успокоилась. Беглецы уселись вдоль стены, слишком истощенные от физического напряжения и травм, чтобы попытаться заснуть. Девушка угрюмо перебирала в руках содержимое карманов. Райнер просто сидел и смотрел вперед. Ахмед перекладывал вещи в рюкзаке. Рик положил перед собой боевой кинжал и на секунду закрыл глаза. Открыл и снова посмотрел на оружие. Вдруг тьма ворвалась в его сознание, лишила его тела, рук и ног, отняла у него мир и время, подарив взамен саму себя. Откуда‑то издали доносился тихий разговор.
– Оставим дикаря. Вернется к своим и забудет про нас. Для нас он – обуза.
– А разве не он спас тебя, когда ты застряла под дуговым коридором?
– Думаю, он принял меня за кого‑то своего.
– А когда вытаскивал из камеры вместе с Ахмедом, тоже по ошибке?
– Я не знаю. Эти люди вызывают во мне страх. Я ему не доверяю.
– Речь не о доверии. Он может быть нам полезен.
– Он может убить нас. Эти туземцы с нижних секторов коварны и беспощадны. У них нет никакого представления о гуманности.
– Но они выносливы и сильны. Это можно использовать.
– Если бы он знал нижние уровни – да. Но он же всю жизнь не вылезал дальше своей коробки!
– Ну да. А ты это сделала год назад. Они такие, потому что их сделали такими. Биологически они одного с нами вида, ничем не хуже нас. Я не видел ни одного мутанта, урода или зараженного среди них. Обычные люди – только оголодавшие, злобные и глупые.
– Поступай как знаешь, Райнер, но я против.
Молчание. Спустя минуту раздался шорох и Райнер сказал:
– Ладно. Пойдем.
Что‑то скрипнуло, металл застучал о металл, заворочались какие‑то детали, которыми бог Машины обычно насыщает внутренности окружающего Пространства. Завывания ветра усилились. Лицо обласкали потоки холодного воздуха. Через какое‑то время металл застучал вновь, и все стало тихо. Рик понял, что остался один. Наедине с Пространством. Не в силах противиться сонному оцепенению, он лежал беспомощный, во власти Матери‑тьмы. Он хотел бы проснуться, но вместе с тем желал сладкого забвения. Это двойственное чувство не в первый раз охватывало его. Словно рыба, вынутая сачком из пищевого аквариума, он ничком лежал на полу, уже не в состоянии повернуть домой. Жалкий, жалкий щенок, в одночасье разрушивший свою жизнь. Пусть Мать‑тьма покарает его. Пусть его поглотит навсегда Пространство.
«А как же твоя сестра? – прошептал внутренний голос. – Аврора останется совсем одна. Ты должен бороться ради нее. Если они придут за ней, старик не сможет ее защитить. А когда они схватят ее и потащат наверх…»
Рик проснулся резко, рывком. Темнота вокруг как будто стала расползаться, уступая место сумраку, хотя он мог и ошибаться. Действительно, он видел окружающие стены без фонаря. Рик долго растирал окоченевшее тело, прежде чем встать. Холод глубоко впился в плоть, основательно остудил тело, уже начав свою смертельную работу. Рик знал, чем опасно пребывание на сквозняке: треть жителей Омикрона постоянно хлюпала носами. В самых страшных случаях человек впадал в жар, долго кашлял, отхаркивая гной, и умирал, захлебываясь в его потоках.
Рик гнал от себя страх. Окончательно разогревшись, он встал перед дверью, разглядывая ее как бы впервые. А что, если она запечатана заклинанием языка Машины? Тогда ему никогда не открыть ее. Рика пронзил ужас. Он как можно спокойнее потянулся к массивной ручке. В первый момент показалось, что игра окончена. Но нет. Рычаг поддался, и дверь приоткрылась, впуская внутрь новую порцию холодного воздуха. Не медля, парень скользнул внутрь.
Помещение было очень большим – высотой где‑то в двадцать уровней жизни и шириной в половину сектора. На стенах, полу и потолке были высечены квадраты, прямоугольники, многогранники неправильной формы. Их поверхность испещряли различного рода выпуклости, хитроумные агрегаты и механизмы, порожденные богом Машины. Стены и потолок мерцали тусклым, фосфоресцирующим светом. Рик стоял на мостике под самым потолком и мог видеть, как вдаль тянутся целые магистрали проводов, труб, цепей. Но его удивило даже не само Пространство, изобилующее машинными чудесами, а ровный слой инея, лежащий на всех поверхностях, превращая их в пушистые бугры и впадины.
Да, здесь было холодно. Изо рта при дыхании вырывался пар. Помещение производило впечатление брошенного, пустого места, пребывающего в вечном забвении. Долго человек не смог бы здесь продержаться. Действительно, пустыни Пространства заброшены и не пригодны для обитания.
Рик увидел цепочку следов, ведущих по мостику вниз и убегавших по полу вдаль, в синий сумрак пространства, где мерцали странные желтоватые огоньки. Это было возле Хорды. Еще пол и потолок зала ровно посередине лучом от Хорды рассекала жирная черная линия, в которой угадывалась каверна пропасти. Кое‑где на полу через эту пропасть были перекинуты мостки. Рик стал спускаться по лестнице, внимательно следя по сторонам. Хищники нападают внезапно, и нужно быть бдительным. Когда он очутился внизу, то понял, что линии, разделявшие пол на геометрические фигуры, – это углубления вроде борозд, глубиной по пояс человеку.
Рик спрыгнул в одну такую траншею. Следы четко виднелись на снегу. Три пары ног. Спустя сотню шагов Рик увидел по бокам другие следы – вроде бы человеческие, как от голых ступней, но с удлиненными пальцами. Сначала он наблюдал одну цепочку следов, потом их стало две и становилось больше по мере движения вперед. Кое‑где из пола торчали цилиндрические штыри, на них болтались подвешенные гирлянды костей, клочки шерсти, пучки волос, а сама поверхность металла пестрела рисунками и корявыми знаками. Рик долго стоял перед одним таким столбом, стараясь разобрать то, что написано. Знаки не были похожи ни на что ранее виденное.
Слава богу Машины, при себе Рик имел клинок патрульного. Прежде чем идти дальше, он задумался. Что делать? По сути, варвары бросили его. Им могло быть только одно оправдание.
Он двинулся дальше. Огоньки увеличились в размерах, и Рик понял, что это – самый настоящий огонь. Возле Хорды в беспорядке высились нагромождения больших ящиков и мертвые машины, обитавшие когда‑то в Пространстве. До него донеслись визгливые крики, хохот, лопотание. Когда ему удалось подкрасться к этому месту поближе, он спрятался за одним из контейнеров и выглянул.
К колесам огромной мертвой машины цепями были привязаны его спутники. А вокруг словно бесновались все демоны ада. В отсветах костров Рик со смешанным чувством ужаса и любопытства разглядел сборище странных человекоподобных существ, которые без всякого порядка, словно животные, лежали, сидели, ходили по своему лагерю. Это были уроды – люди, исковерканные Пространством, отражения его кривого зеркала. Рик видел гипертрофированные части тел или лишние конечности, вылезающие из плоти как сорняки. Даже те, кто внешне выглядел нормально, имели нездоровую кожу, россыпи бугров, безобразные пятна, созвездия мохнатых бородавок и тому подобные изъяны. Попадались карлики, люди с двумя головами, с тремя руками, одноногие, одноглазые, безухие, безволосые, вспученные, словно тесто на дрожжах. Безобразные от начала и до конца, во всем, начиная со своих тел, заканчивая скомканным тряпьем, в которое были замотаны, и мерзкими ужимками. И все они оживленно крутились возле верхних варваров, тыча в них копьями, кидая камешки. Они смеялись, когда Ахмед ругался после очередного попадания снаряда. Они приплясывали возле своей добычи, потрясая оружием.
Рик с тревогой заметил, что привязаны только двое – Ахмед и Майя. Поодаль, вокруг большого костра, сидело с дюжину чудовищ. Они с аппетитом пожирали какую‑то добычу, изжаренную на огне. Рик закрыл себе рот, чтобы не закричать. Остекленевшими глазами он смотрел на то, что было привязано к большому шесту и подвешено над пламенем.
Раздался новый взрыв смеха. Какой‑то урод ткнул Ахмеда палкой в промежность. Парень завопил от боли.
– Птичка чирикает! – орал мохнатый одноглазый детина, показывая на пленников пальцем.
Кто‑то пытался раззадорить Майю, но девушка опустила голову и не отвечала на тычки. К ней подобралась сгорбленная старуха и принялась щупать ее рыжие локоны, щеки, водить пальцами по губам, шее, грудям и животу, причмокивая от удовольствия. Сзади подскочил лысый мужчина, обезображенный бородавками на лице, и дал ей такого пинка, что старуха кубарем покатилась прочь. Лысый ударил себя в грудь кулаком.
– Моя! – Он поднял над головой палицу. – Кто тронет, убью. Будет моей женой. Яргу нужны хорошие жены сверху.
– Добычей надо делиться! – закричали со всех сторон.
– Если бы не я, вы бы жрали сегодня крыс! – рявкнул он, со свистом рассекая оружием воздух. – Прочь, отродье!
Толпа с ворчанием отступила. В этом человеке признавали лидера. Он склонился над Майей, грубо взял за подбородок четырехпалой ладонью, критически осмотрел.
– Убери от нее руки! – взвился Ахмед.
Ярг хрипло рассмеялся и стал отвязывать Майю от колеса. Потом взвалил себе на плечи и провозгласил:
– Пойду любить свою жену!
– Отпусти ее, тварь! Слышишь? – кричал Ахмед, безуспешно пытаясь дотянуться до лысого ногой. Вожак чинно прошествовал к одному из больших контейнеров. К нему подбежал человек с длинными, до колен, руками.
– Проверьте сети на восточном луче, – приказал тому Ярг.
Рик отвернулся, не в силах больше наблюдать это зрелище. Он словно видел кошмар наяву, где никак нельзя проснуться. Ему было холодно. Мертвый свет, исходивший от потолка и стен, не согревал, а костры были в недосягаемости. Рик прикинул расстояние до контейнера вожака и до Ахмеда. Далеко. Надо подобраться ближе. Одна из траншей уходила под контейнер. Это была подходящая лазейка, и Рик уже собирался нырнуть туда, но почувствовал, как на него смотрят. Обернулся.
В двух шагах стоял карлик. Его можно было бы принять за ребенка, если бы не лицо, покрытое морщинами. Они с минуту молча разглядывали друг друга.
– Брось оружие, – сказал карлик.
– Нет, – просипел Рик. Его трясло.
– Не бойся. Откуда ты? Сверху?
Рик кивнул, опустив кинжал, но не выпустил его из ладони.
– Зачем ты спустился?
– За божественным огнем.
Карлика это вроде бы заинтересовало. Он флегматично уселся на землю, поджав под себя ноги, и превратился в крошечный комок тряпья с лицом младенца‑старика.
– А с чего ты взял, будто он здесь есть? Посмотри вокруг.
– Я не знаю… Давай разойдемся мирно. Дай мне уйти.
– Нет.
– Я буду драться.
– Не сомневаюсь. Но сначала я хочу с тобой поговорить. Расскажи мне о верхнем мире.
Карлика словно бы не смущала творившаяся рядом оргия. В его глазах отражалась внутренняя сила, ум и жесткость.
– Там мои друзья…
– Мне жаль, но такова цена неосторожности. Они поступили глупо. Это признак слабости. А слабые здесь долго не живут.
У Рика появилось отвратительное чувство – будто что‑то проникло к нему в голову и осторожно копошится там с неведомыми целями, перебирая воспоминания, как инструменты в ящике. Тело охватила слабость, разум – покорное оцепенение. Белые покровы окружающего ландшафта как будто потемнели, а лицо карлика, наоборот, засветилось зеленоватым светом. Это существо обладало невероятной силой.
– Отпусти меня… – промямлил Рик.
– Подожди. Ты боишься меня. Я для тебя чудовище. Ты пошел на риск, выйдя за пределы своего дома. Ради нее и всех их. А еще тобой движет жажда, дикая жажда выяснить истину и понять этот мир. Это смелый поступок. Прекрасно. Твоя жизнь имеет большую ценность. Я всегда искал таких, как ты. Но вы все ошибаетесь. Все ваши взгляды неверны.
– О чем ты говоришь?
– Поймешь со временем. – Карлик показал пальцем в сторону лагеря. – Дальше, на той стороне, есть другие деревни, я пришел оттуда. Они не трогают меня потому, что я умею делать это в каждой голове. В самый первый день Ярг хотел сварить из меня суп. Сейчас он боится даже смотреть в мою сторону. Его клан живет здесь с тех пор, как из недр пришли чудовища и стали охотиться на людей. Раньше внизу жили люди, много людей. Это было давным‑давно. Потом случился Большой Бум, и многие люди погибли от пожара, и еще больше потом умирали медленно. Кто‑то спрятался в своих жилищах, кто‑то убежал, остальные остались. Они знали, что внизу притаилась Смерть, но все равно остались. Многие из них умерли, а те, кто выжил, стали такими, как вон те или я. Людей было совсем мало. Они уже сами не понимали, кто они и что делают там. Потом пришли чудовища, и наши племена бежали наверх, вот сюда. Внизу тепло, но опасно. Здесь холодно, но можно жить. Чудовища сюда не залезают. Люди Ярга ловят в сети все, что летит сверху. Самые смелые спускаются вниз на охоту в джунглях. Так мы и живем уже много дней.
Карлик закрыл глаза. Ощущение чужого присутствия мгновенно исчезло. Рик позабыл про все на свете и готов был бежать отсюда без оглядки, лишь бы не испытывать это омерзительное чувство во второй раз.
– Хочешь, чтобы я взял тебя с собой? – спросил Рик.
– Нет. Потому что ты не возьмешь. И потому, что мое место здесь.
– Тогда зачем ты мне все это рассказываешь?
– Затем, что ты пойдешь дальше и должен знать, что ждет там, внизу. Ни один человек еще этого не делал. Ты говоришь, что ищешь священный огонь. Возможно, это как раз то, что сделало Большой Бум. Ты умеешь пользоваться этой штукой? Конечно, нет, ведь я был в твоей голове и все знаю. Но ты хочешь научиться, вот что главное. Дождись утра. Утром они спят.
Карлик встал и пошел в лагерь. Он двигался с трудом, словно суставы его поразила подагра, а каждое движение причиняло мучительную боль. Вдруг этот человечек замер возле контейнера, маленькая черная фигурка, очерченная красными сполохами пламени. Он сказал:
– Омега – это не конец, а начало.
Он исчез; его никогда и не могло бы быть, если бы не следы на снегу. Рик забился под контейнер, сжавшись в комок. Сердце слабо трепыхалось в груди, кровь словно остыла и едва текла по венам. Весь остаток ночи он пребывал в забытьи, балансируя на грани сна и бодрствования.
У него не было часов, потому что на каждом уровне сектора Омикрона висел циферблат. Сейчас приходилось ориентироваться по внутреннему ходу времени. Крики стихли. Лагерь погрузился в тишину. Изредка мимо контейнера кто‑то проходил. Рик выполз с другой стороны. Костры погасли. Уроды из клана Ярга спрятались в своих укрытиях. По периметру бродили часовые.
Рик на четвереньках пополз к Ахмеду. Тот хотел закричать.
– Тихо! Это я.
Ахмед смотрел на него, не узнавая. Потом в его глазах появился блеск.
– Уходи отсюда! Спасайся. Они убьют тебя.
– Помолчи. Кто привязал тебя цепью?
Ахмед заплакал. Рик отвесил ему сочную оплеуху.
– Соберись! Кто привязал?
Чернокожий варвар указал на одну из палаток. Рик пополз туда; внутри храпел бородач с телом в форме груши. Рик с большим трудом выкрал из‑под этой туши связку ключей, вернулся к Ахмеду и освободил его. Они спрятались тут же, под мертвой древней машиной. Сначала Ахмед молчал, но потом заикающимся голосом поведал все, что с ними произошло, когда они бросили Рика одного. Ахмед говорил, но Рик едва ли понимал треть произнесенного.
Оказывается, когда они попали в этот большой зал, Майя заспорила с Райнером по поводу того, что надо поворачивать назад. Но старший наотрез отказался, ведь это означало бы крах их экспедиции. Они шли к Хорде и спорили между собой, не заметив, как их окружили поганые мутанты. Бежать было поздно, драться – глупо, потому что аборигены превосходили их числом. Райнер попытался вступить в переговоры, но подонок, что заправляет тут всей шайкой, приказал схватить их и без разговоров тащить сюда. Райнер взывал к их разуму, но его никто не слушал. А потом они сделали с ним это…
Тут губы у Ахмеда задрожали – он превратился в напуганного ребенка.
– Побудь здесь, – сказал Рик, выбираясь наружу.
Возле одного контейнера он заметил бочки с топливом – такие же находились на складе в секторе Омикрона. Киото объяснял, что они очень опасны, указывая на картинку с огнем и какую‑то надпись. Внутри них была огненная вода. Рик, почти не таясь, подошел к бочкам и стал отвинчивать крышки. Пахнуло чем‑то едким. Он отворачивал крышки и опрокидывал бочки наземь, и из них выливалась вязкая пахучая жидкость. Из одного шалаша выглянул микроцефал и стал с любопытством наблюдать за его действиями. Рик откатывал ногой бочки, чтобы жидкость разлилась как можно дальше. Его заметили уже двое или трое уродов и медленно подбирались поближе, пытаясь понять, что происходит. Рик чувствовал злость и усталость. Больше всего он хотел бы сейчас лечь в сухое теплое место и проспать три дня подряд.
– Сто ты делаисс? – крикнул один урод. – Низя!
Рик взял из тлеющего костра кусок головешки, раздул ее и кинул в маслянистую лужу. Вспыхнуло пламя, которое очень быстро перекинулось на бочки и пропитанные горючим поверхности. Загудел нагреваемый воздух, занялись постройки. Рик юркнул в укрытие и наблюдал оттуда, как вскакивают заспанные обитатели лагеря, бегают, кричат, пытаясь понять происходящее. Уродов быстро охватила паника. Топливо с шипением прогорало, пожирая все, до чего могло дотянуться. Снег окрасился в золото.
Из своего жилища вылез Ярг. На его бородавчатом лице отпечаталось изумление. Вожак бросился в самую гущу толпы, щедро раздавая тумаки и приказания. Уроды бестолково метались по лагерю. Рик проскользнул в контейнер Ярга и почти споткнулся о Майю, примотанную веревками к койке. Рядом, на возвышении, находилась клетка с маленьким человекообразным существом, которое истошно заорало что‑то на тарабарском языке. Маленький головастый урод продолжал вопить, пока Рик разрезал путы и помогал девушке одеться. Рик бросил на него мимолетный взгляд и с отвращением отвернулся: существо было трансвеститом.
Он вытащил Майю, очумевшую от чада, наружу. Никто их не заметил, все были заняты тушением пожара. Рик добрался до укрытия Ахмеда, и вместе они поковыляли прочь. Вдруг лежащий впереди камень раскрылся и превратился в знакомого карлика. Человечек молча указал в сторону Хорды.
Рик повел группу туда. Они увидели двухэтажное сооружение у самого края – там, где в секторе Омикрона полагалось быть балкону. Сооружение представляло собой вход в крытую лестницу, уходящую вниз по внутренней спирали вдоль стены.
– Туда! – скомандовал Рик, и они без лишних слов побежали по ступеням.
Внутренние стенки колодца, в котором находилась Хорда, покрывали четыре такие лестницы – по одной на каждый сегмент сектора. В точности как в родном Омикроне. Лестница оказалась широкой, но не имела перил. Они спускались в темноту, то и дело спотыкаясь на ровном месте. Ноги скользили по ступеням. Мир вокруг нельзя было назвать кромешной тьмой. Синеватый сумрак, где кроме инея и снега, слабое свечение лилось отовсюду. Рик на секунду глянул вниз и увидел там сине‑зеленые мягкие огни.
Через десять уровней Ахмед упал и остался лежать.
– Подожди…
Рик прислушался. Сверху раздался шум и топот. Пролетел и сгинул в пропасти горящий факел.
– Нет! Надо бежать!
Они продолжали спускаться. Здесь не было ветра, и стужа казалась не такой лютой. Вскоре иней исчез с поверхностей, уступив место склизким темным пятнам, наростам грибов и мохнатой плесени, которые слабо мерцали зеленым. С потолка свешивались лохмотья каких‑то растений. На смену металлическому запаху пришел густой органический дух разложения и цветения. Что бы это ни было, это была жизнь.
Они спустились на тридцать пять этажей, когда Майя вскрикнула:
– Стойте!
Погоня сверху продолжалась. Рик с тревогой смотрел за вьющейся цепочкой огоньков от факелов. Он хотел было осадить девушку, но она просто ткнула пальцем на распахнутые двери лучевого коридора, ведущие в сегмент сектора. Над дверьми тускнел иероглиф «ϖ». Рик чувствовал внизу опасность. Спускаться дальше не стоило. Он кивнул:
– Бежим!
Они ринулись в глубь сектора. Хорошо, что Ахмед сумел подобрать оброненный кем‑то фонарик – сейчас это был их единственный источник света. Они с хрустом давили подсохший перегной, плотным ковром устилавший коридор сектора, уворачивались от свисавших лоскутов вьюна. Рик отмечал многие знакомые детали: те же двери, рычаги, иероглифы, большие и малые алтари бога Машины, то же деление на комнаты и ширина коридора. Но были и различия: часть коридора имела прозрачные стены, сквозь которые можно было наблюдать интерьер больших пустых комнат. Какие‑то оказались брошенными, другие стали могилами, третьи разрушило взрывом или пожаром.
Они все шли по коридору, отдаляясь от центра Пространства, пока Майя снова не приказала остановиться. Вскрикивая от боли, она вошла в большую комнату с прозрачными стенами и двумя уровнями в высоту. Парни последовали за ней.
– Ахмед, – простонала она. – Закрой на герметик.
Варвар плотно застопорил дверь. Комнату наполняли койки, шкафы, столы из блестящей стали и древние машины.
– Помоги мне… – попросила Майя Рика. – Нет, не сюда.
Он уложил ее на большой широкий стол. Майя отдышалась.
– Так. Теперь, поверни выключатель вон на том щите.
Рик покачал головой:
– Мне нельзя прикасаться к алтарям бога Машины.
– Ахмед! – Майя с презрением посмотрела на Рика. – Прошу тебя.
Варвар открыл крышку, смахнул пыль с приборов и повернул какой‑то рычаг. Раздался слабый гул.
– Автономный генератор, – сказал он. – Слабоват, но нам хватит.
Комната озарилась мягким белым светом. Ахмед колдовал над другими панелями, что‑то нажимая и подкручивая. Рик стоял и смотрел за его манипуляциями, разинув рот. Эти люди владели технической магией лучше любого жреца. Ахмед бесцеремонно отодвинул Рика в сторону и помог девушке снять одежду выше пояса. Ее жилистое тело покрывали безобразные синяки. В одном месте зияла открытая рана. Кровь сочилась тонкой струйкой.
Ахмед вынул из шкафа какое‑то приспособление с иглой и вонзил его девушке в плечо. Потом установил над ней светильник так, чтобы видеть рану, промыл под водой устрашающего вида инструменты, посыпал рану порошком – рана запузырилась, а Майя заскулила от боли – и стал срезать лохмотья плоти с краев. Воткнул в ровные края иглу и быстрыми движениями зашил рану. Затем наложил повязку. Синяки и ссадины он смазал коричневой жидкостью, а потом замотал белой тканью. Ахмед работал быстро, уверенными, отточенными движениями. Когда операция была окончена, Майя уснула. Ахмед осмотрел стены, пол и потолок и сразу стал веселее.
– Все нормально. Медблок изолирован. Можно поспать.
Он выключил свет и повалился на ближайшую койку. Рик сел прямо на пол и долго разглядывал в темноте этих двух варваров, обрушившихся на его голову сверху.

9

– Мы не дойдем.
Эти слова прозвучали как утверждение очевидного факта. Майя сидела на столе, свесив ноги, а ее товарищ менял повязку.
– Это невозможно. Мы погибнем. – Девушка словно спорила сама с собой.
– Что вы ищете внизу? – спросил Рик.
Она посмотрела как бы сквозь него, не удостоив ответом.
– Сначала Дмитрий, потом Варг, потом Роксана. Нет. Надо было поворачивать еще на «Ню».
– Мы знали, на что идем, – сказал Ахмед. – На их месте мог бы быть я. Или ты.
– Это слишком жестоко! – Она ударила кулачком по металлической крышке стола, расплакалась и уткнулась Ахмеду в грудь. Когда приступ прошел, Рик сказал:
– Нужно найти еду.
Майя с ненавистью смотрела на него:
– Дикарь. Ни разума, ни эмоций – одни инстинкты.
Рик не знал, что значит последнее слово, но это было явное оскорбление. Он вплотную подошел к столу. Взглянул на Ахмеда, на девушку.
– Нам надо поговорить. Зачем вы спускались вниз?
Оба варвара молчали.
– Расскажите о своем мире. Кто вы и откуда? Если не хочет говорить она, говори ты.
– Не говори ему! – Майя ткнула Ахмеда в бок.
– Почему?
– Потому что она мне не доверяет, – ответил Рик. – Я все слышал, когда спал. Весь ваш разговор с Райнером. Как ты уговаривала его уйти. Интересно, что было бы, если бы я действительно вернулся назад?
Майя рассерженно засопела. Рик больше не чувствовал перед ней робости. Эти люди были такими же, как и он. Та же плоть. И кровь.
– Лично мне нечего от вас скрывать. Моя Коммуна погибает от холода, потому что наш божественный огонь угасает, и никто не знает, что с этим делать. Даже Смотритель.
– «Божественный огонь»! – рассмеялась Майя. – Какая глупость!
– Не понимаю, что здесь глупого.
– Майя, – вмешался Ахмед. – Он действительно не понимает.
Она молчала с минуту, решая какую‑то сложную задачу. Это была сильная девушка, и Рику нравилось следить за метаморфозами ее лица.
– Ладно, – сдалась она. – Но сначала знай: я тебе не доверяю и никогда не буду доверять. Ты – дикарь, варвар, невежда.
– Ценю твою откровенность. И можешь не благодарить за спасенную жизнь. Ну а теперь расскажите о вашем цивилизованном мире.
– Это не мир, а такой же сектор, как и у вас. Только он расположен выше по Оси.
– Оси?
– Вы называете ее Хорда. Вот в этом вся проблема. Вы все выворачиваете наизнанку…
– Давай по порядку.
И Майя коротко рассказала об их родном секторе Каппа, где был расположен так называемый Орден – сообщество людей, которые были потомками неких «поселенцев» и унаследовали от них знания, считавшиеся высшей ценностью.
– Я думал, нет ничего важнее теплого дома и вкусной еды.
Майя одарила Рика уничтожающим взглядом.
– Да, – сказала она. – Но ни первое, ни второе невозможно без знаний. Именно благодаря знаниям человек умеет добывать огонь и выращивать себе еду. Орден бережно хранил знания, передавая их из поколения в поколение, пока не стало понятно, что людям их не хватает и нужны новые. Заряд секторального генератора подходит к концу, а где добыть энергию, неизвестно. Архивариус долго изучал все имеющиеся записи, но беда в том, что после большого пожара уцелело немного. Наконец, удалось найти чертеж, в котором были отмечены сектор Каппа и еще четыре сектора второго эона. Архивариус тщательно исследовал этот документ и пришел к выводу, что есть другие эоны и сектора. До этого Орден был законсервирован: «поселенцы» дали завет находиться в стенах убежища, пока не пройдет «чума». Поэтому никто не знал, что нас ждет снаружи. Выбора не было. Речь шла о спасении Ордена. Пришлось рискнуть. Мы открыли главные ворота. И первый отряд отправился наружу. Наверх.
Майя сделала паузу и отпила из поднесенного Ахмедом стакана.
– Никто не вернулся. Тогда Совет Ордена дал поручение организовать экспедицию вниз. У нас есть неделя. Если в конце срока мы не вернемся, Орден будет принимать решение.
Рик задумался. Он припомнил казнь после Весеннего Бега.
– Хорошо. Расскажите про этот «ге‑не‑ра‑тор».
– Это источник энергии, – взял слово Ахмед. – Для того чтобы понимать, как он работает, надо знать основы физики и химии – разделов знания, которые называются наукой. Как бы тебе объяснить? Эта энергия вроде огня, только гораздо сильнее и горит по‑другому. Это вроде как внутренний огонь.
– Он горит по воле бога Машины?
– Забудь ты про свою Машину. Все, что нас окружает, создано человеком.
– Этого не может быть! – покачал головой Рик. – Человек не может создать всю вселенную.
– Древние люди могли. Они были настолько могущественными, что могли управлять пространством и временем, материей и самой жизнью. Они создали этот мир и поселились в нем, и это был настоящий Золотой век. Люди жили на каждом уровне, во всех секторах, во всех сегментах. Это был живой мир, наполненный людьми. Потом что‑то произошло. Какое‑то бедствие, которое называют «чума». И чтобы спастись от нее, люди стали отгораживаться, закрывать двери, уровни и сектора. Каждый сектор спасался как мог. Речь шла о выживании. Орден существует двадцать поколений благодаря тому, что наши отцы‑основатели вовремя закрыли свой сектор. Мы бы ни за что не вышли наружу, если бы не беда.
– Нас бы не выпустили, – поправила Майя. Дело в том, что в Ордене существует группа ученых, которые давно хотели исследовать внешний космос – так мы называем остальные сектора.
– Мы называем это Пространством.
– Пусть так. Эти ученые давно мечтали об экспедиции наружу, чтобы понять, как устроен мир и насколько он велик. И когда пробил час, в группу включили одного из нас… то есть них.
– Тебя.
Майя кивнула.
– Ты умнее, чем кажешься. Может быть, твое невежество удастся постепенно изжить. Наш Орден устроен так, что знания передаются по категориям наук. Кто‑то наследует знания в математике, кто‑то в физике. Ахмед – инженер. Райнер был физиком. Я – биолог и знаю все о растениях. Каждый делится с другим своими познаниями, и таким образом в обществе достигается высокий уровень образования. В экспедицию набрали по специалисту из каждой области. Нас было десять человек. Смотри теперь, сколько нас.
– Я сочувствую вам.
– Каждого из отряда я любила, потому что Орден – это единая семья. У нас нет начальников и подчиненных, все равны, каждая жизнь имеет ценность. Наш Орден – наследник великих «поселенцев» и должен продолжать свое существование несмотря ни на что.
Рик где‑то уже слышал похожие слова.
– Наши ученые сумели передать главные постулаты мироустройства. Все дети учат их с малолетства, хотя сейчас уже мало кто понимает, что они по‑настоящему значат. Даже я. Сколько ни думала, так и не понимаю, о чем речь.
– И о чем говорят постулаты «поселенцев»?
– Мир, в котором мы живем, – это Термополис. Это место, которое состоит из огромного множества эонов, секторов и этажей. Термополис пронзает Ось, вокруг которой существуют все эти вещи. Термополис имеет внешнюю границу. Насколько он высок и широк, непонятно. Древние документы сожрал пожар во время мятежа: невежи посчитали, что все несчастия от книг и их нужно уничтожить. Но нам известно, что там, за внешней границей, что‑то есть. Потому что древние люди пришли оттуда. А если пришли, значит, там можно было жить. Кто‑то из наших ученых говорит, будто там пустота и Термополис постоянно падает в бездну. А кто‑то считает, что, наоборот, мы находимся в центре земли, она вращается вокруг нас, и наверху есть такое огромное помещение, что… это даже не помещение, потому что у него нет потолка. Только представь себе место, где нет потолка! И стен. Вообще.
Рик попытался представить, но ничего не получилось.
– Тогда что же там может быть?
– Это самая главная загадка. – Глаза Майи сверкнули.
– Выходит, не бог создал Пространство, Хорду и вселенную…
– Да. Весь ваш культ – сплошное заблуждение. А всему причиной незнание. Если мы еще сохранили крупицы знаний, то ваша связь с прошлым окончательно разорвана.
Рик размышлял над услышанным.
– Мы изучали механизмы, принципы их действия. Каждый артефакт, каждый предмет из прошлого мы исследуем, пытаясь понять его назначение. Любая находка для нас на вес золота, потому что помогает раскрыть тайны прошлого. Когда мы отправлялись вниз, то предполагали, что будут трудности. Мы понимали, что потомки выживших из других секторов будут отличаться от нас, но мы не предполагали, что они захотят нас убить. Мы знали, что можем столкнуться с чудовищами, но мы и не думали, что чудовища могут иметь человеческий облик. Этот мир – отвратительное место.
Майя всхлипнула.
– Сейчас, когда отряд уничтожен, наша миссия не имеет смысла. Единственный, кто смог бы разобраться в устройстве генератора, был Райнер. Он посвятил этому вопросу всю жизнь.
– Это он решил, что надо идти вниз?
– Так решил Совет Ордена. Райнер всего лишь предположил, что существует главный генератор, который питает весь Термополис, и на данный момент он отключен. Иначе каждый сектор светился бы и жил. Посмотри вокруг. Все мертво. Следовательно, питание отключено и работают только аварийные генераторы.
– У каждого сектора есть свой ге‑не‑ра‑тор.
– Ты делаешь успехи. Там, где такой генератор запущен, машины будут работать, пока не закончится энергия. А потом – отключение.
– Холод и темнота.
Майя кивнула.
– Вот Совет и отправил экспедиции, чтобы разузнать, где находится генератор, выяснить, что с ним, и… – она осеклась.
– И не запускать. Для экономии, – добавил Ахмед. – И в целях безопасности.
Рик, более искушенный в подобных делах, возразил:
– Это не причина. Не знаю, кто состоит в вашем Совете, но они хотят для себя выгоды, чтобы сохранить власть. Люди везде одинаковы.
– Они не такие. Они думают об общем благе.
– Оставим эту тему. Теперь кое‑что мне становится ясно. – Он вспомнил про Киото и вытащил из кармана замусоленную бумагу. – Посмотри. Что скажешь?
Девушка разложила лист на столе. Все трое склонились над чертежом, затаив дыхание. Почему‑то сейчас Рику показалось, что это – не совсем карта сектора Омикрон.
– Клянусь своей печенкой, – прошептал Ахмед, – что перед нами схема Пятого эона.
Он повел пальцем сверху вниз, читая вслух:
– «Генератор воздуха», секции А‑D. «Склады сырья». «Завод переработки отходов». «Гидростанция». «Энергетическая станция». «Накопители влаги», резервуар 1–4. Сектор «Фи», «Хи», «Пси», «Аква», «Омега»… Откуда это у тебя?
– Дал тот старик, что показал нам путь отступления. А что такое «эон»?
– Насколько нам известно, это блок, объединяющий пять секторов. Эоны разделены воздушным пространством. Вроде того, где обитают эти выродки, – Ахмед припомнил лагерь Ярга.
– Вероятно, когда‑то эоны сообщались между собой, – сказала Майя. – При помощи лифтов. Но из‑за «чумы» или чего‑то еще их законсервировали…
Она покачнулась и чуть не свалилась со стола.
– Нам надо поесть. Мы слишком ослабели.
– Я кое‑что нашел. – Ахмед вынул из шкафа упаковку с желтыми шариками внутри. – Универсальный витаминный комплекс. Еще есть пищевой концентрат, энергетические капсулы. Какое‑то время мы протянем на них.
Они проглотили капсулы.
– Включи свет на полную мощность, – попросила Ахмеда Майя.
– Не стоит. – Рик покачал головой. В общих чертах он рассказал о своей встрече со странным карликом и его предупреждении.
– Это называется «мутация». Такое происходит из‑за выброса радиации. Большой Бум. Хм, наверно, речь об аварии на станции. А если так, туда нельзя соваться. Даже спустя много лет радиационный фон может быть высоким, и мы подхватим лучевую болезнь. Похоже, твой маленький приятель говорил правду: растения и животные бурно реагируют на такие процессы и тоже мутируют. А значит, нас ждет внизу все что угодно.
– Или ничего.
Все трое помолчали. Каждый думал о своем.
– Так какое решение мы приняли? – спросил Рик. – Вверх или вниз?
Его прямота словно бы смутила посланцев Ордена.
– Нас слишком мало, – начала Майя, – да и что мы можем сделать? Самым правильным было бы вернуться домой, рассказать обо всем, что мы тут увидели, и выслать новый отряд, из более подготовленных людей.
Ахмед кивнул:
– Ты права.
Рик смотрел на них.
– Вы что‑то недоговариваете. Не надо бояться меня. Мы теперь в одной комнате.
– Да дело не в тебе. – Ахмед смущенно почесал затылок.
– Вы боитесь того, что внизу? Я тоже. Но это не причина. Мосты созданы, чтобы по ним переходили пропасть, а не оставались на краю.
– Мы просто не знаем, что делать, когда найдем этот генератор. Райнер все время говорил о каком‑то «ключе безопасности», но отказывался раскрывать его, потому что был повязан обязательствами с Советом.
– Прекрасно. Теперь нет ни Райнера, ни его ключа. Совет предусмотрел такое развитие событий?
Верхние варвары впервые попали впросак. Но Рик не чувствовал над ними превосходства. И тут Майя выпалила:
– Я больше не могу. Незачем скрывать, Ахмед. Давай скажем ему.
– Как хочешь.
– Мы – мятежники.
– Так‑так. Вот это интересно! – Рик скрестил руки на груди.
– Райнер был нашим учителем. Он автор гипотезы под названием «Вавилон». Он давно искал единомышленников и постепенно набирал в свои ряды учеников, которые имели достаточно открытый и гибкий ум, чтобы принять его версию строения мира за истину. Он хотел проверить ее на практике и, когда заряд генератора достиг критического значения, сделал себя незаменимым для Совета. Его включили в состав экспедиции, и нас тоже по его просьбе. Он хотел не просто отыскать главный генератор, а дойти до края вселенной – и заглянуть за этот край.
Майя выпалила это на одном дыхании, после чего на ее лице отразилось такое облегчение, словно от этого зависела дальнейшая судьба мятежницы.
– А в чем суть «Вавилона»?
– Есть легенда, – сказал Ахмед. – Древняя как не знаю что. Она утверждает, что раньше люди жили на поверхности одного очень большого уровня. Одного‑единственного, представляешь? Ползали как тараканы туда и сюда. И вот однажды они решились создать многоуровневый мир. Принялись за постройку и занимались этим много лет. Эту постройку и назвали Вавилон. Но так и недостроили. Так вот, Райнер считал, что это не легенда и мы все живем внутри этой постройки, а снаружи есть большая длинная поверхность.
– Ясно. Значит, ее достроили.
– Получается так. И если мы сможем доказать эту гипотезу, догматики потерпят поражение. Мы возьмем верх и начнем диктовать свои условия. Нам давно не нравятся их методы управления.
– А если проиграете?
– Такова наша судьба.
Рик развеселился.
– Поскольку я совершил преступление, дома меня ждет суровое наказание. Вы тоже подрываете основы своего общества. Да мы просто отряд самоубийц!
Майя фыркнула и принялась собирать с полок лекарства, инструменты и бинты.
– Чего встали? Нас ждет новая прогулка.
И они принялись помогать ей. Майя разыскала желтые инъекторы и вколола каждому по два:
– Против радиации.
– Отлично, – сказал Рик. – Значит, решено. Двигаемся вниз.
– Хотя бы найдем генератор и осмотрим его. Захвати вон ту штуку – это счетчик радиоактивности.
Они выбрались из медблока и дальше решили спускаться обходными путями, через лестницы от большого дугового коридора.
– Что вы видели между своим сектором и Омикроном? – спрашивал Рик.
– Два сектора были закрыты. Третий открыт, но брошен. Там бегали какие‑то белые твари. На четвертом жили дикари, но они убежали от нас в страхе, даже не поговорив. Всюду грязь и запустение. Мы продвигались максимально осторожно, но нас словно преследовало проклятие. Одного загрыз белый упырь. Другой сорвался вниз. Третий просто исчез, наверно, заблудился. Двое других поссорились и чуть не поубивали друг друга, в результате один сбежал, а второй замкнулся. Я не называю тебе их имен, потому что они ничего тебе не скажут. Чужое имя – пустое слово. Чем ниже мы спускались, тем тяжелее было двигаться. На нас будто давили стены. Я перестала нормально спать, даже когда мы запирались в комнатах, от которых имели коды доступа. Мне постоянно чудилось, что за нами кто‑то следит. И сейчас у меня такое чувство. По спине прямо мурашки бегают.
Они достигли места, где в секторе Омикрона должен был находиться храм Машины.
– Посмотрим, – сказал Ахмед.
Рик на секунду замешкался, но вошел.
Это было помещение, от пола до потолка уставленное сеткой алтарей Машины – целый жертвенник. Но Рик вспомнил, что это не так и в них нет ничего сверхъестественного.
– Операторская комната, – прокомментировала Майя. – Узел управления. У вас есть такой?
– Да, но туда запрещено заходить простым людям.
– Неплохо вы устроились. Тогда давай я тебе кое‑что объясню.
И она принялась показывать ему каждую кнопку, рычаг и панель, раскрывая их назначение. Конечно, Рик мало что понимал, но главным было знание: девушка знала машины. А значит, со временем узнает и он. Узнает – сможет управлять.
– Это датчик температуры. Здесь показано состояние теплосети. Здесь – напряжение внутренней сети. Видишь, все черное. Выключено. Мы можем запустить генератор, если его не разрядили те, кто здесь жил.
– И везде будет свет? И тепло?
– Верно.
– Тогда мы можем остаться здесь и спокойно жить.
– Я тоже думала над этим.
Рик и Майя стояли возле пультов, привыкая к этой новой мысли.
– Нет. Не получится. Нас слишком мало. Это тупик.
– И к этой мысли я тоже пришла, – улыбнулась она. – Но также нужно учитывать ограниченный ресурс. Секторальный генератор не вечен. Проблема возникнет в будущем.
Рик отметил, что ее суровость была напускной.
– Нам нужен возобновляемый источник энергии, – сказал Ахмед.
– Так много занятных слов.
– Ничего, привыкнешь. – Ахмед залез в дальний шкаф. – Ага! То, что нужно! Теперь у нас есть хорошие фонари.
– Значит, ты инженер. Это связано с канализацией и водопроводом?
– Отчасти. Я также изучаю все ком‑му‑никации – то есть все кабели, трубы и провода, которые тянутся по сектору. Ты не представляешь, сколько их в стенах. Пространство буквально нашпиговано ими.
Они вышли из операторской.
– Древние строители предусмотрели все. У каждого механизма есть предохранитель. В случае аварии срабатывает автоматика. Любая деталь, любой провод универсален. Его легко можно вынуть и пристроить на новое место. Этот мир похож на большой конструктор. Посмотри на стену. Что ты видишь?
Рик послушно взглянул на стену коридора, по которому они шли.
– Обычная стена. Есть знаки, двери. Под потолком тянется вентиляция и провода.
– Ну ты даешь. А как же овальные углубления и поручни, вон там и здесь? Смотри, они повторяются с определенной последовательностью. Теперь обрати внимание на эту линию. Это шов, соединяющий блоки между собой. Видишь, как он тянется на уровне груди. Смотри, пересекся с вертикальным. Посмотри на эти вставки из матового стекла. На вот эти прямоугольники. Ты знаешь, что это?
– Нет, – признался Рик.
– Я тоже пока не выяснил. Но все эти штуки не случайны и имеют свое назначение.
– Понятно. А ты, Майя, работаешь на ферме? Это нелегко.
– Думаешь, я с утра до вечера ползаю по грядкам? У нас этим занимаются специальные машины – автоботы.
– Тогда что ты делаешь?
– Вывожу новые сорта растений.
Рик устал удивляться.
– Наша каста биологов постоянно бьется над задачей, как создать растения, которые потребляли бы мало энергии, но при этом были вкусными, выносливыми и устойчивыми к холоду.
– Разве такое возможно?
– Вполне. Но это сложная задача. Пока нам удается решить одну или две проблемы. Получаются либо сорняки, которые растут при любых условиях, вроде вот этого вьюна, либо вкусные, но слишком нежные виды. Кое‑кто из наших занимается живностью: хомяками, крысами, курами и свиньями.
– Что такое свинья?
– Не видел свинью? Если бы тот бородавчатый урод встал на четвереньки и завизжал, он вполне бы сошел за ее родственника. Свиней можно есть, но они требуют много кормежки. У нас их немного, и едим мы их дважды в год, по праздникам.
Троица двигалась по дуговому коридору и тихо беседовала между собой. Ахмед держал в руках прибор для измерения радиоактивности, который деловито щелкал. Воздух дышал сыростью. С потолка капало. Стены покрывала бахрома слизи, издававшая густой тошнотворный запах.
– Думаешь, все это появилось просто так? – указала Майя на серо‑зеленые наросты. – Это разросшиеся плантации. Где‑то поблизости есть гидропоника. Наши предки умели выращивать все что угодно. Ты знаешь, что кроме пищи растения создают воздух? Это называется кислородный синтез. Система плантаций была настолько продуманной, что никто никогда не голодал. Сектора снабжались продовольствием.
– И не только, – вставил Ахмед. – Каждый сектор получал тепло, свет и энергию для работы машин. Был организован круговорот вещества в мире. А еще наши ученые утверждают, что существует система связи, при помощи нее люди могли общаться между собой на любом расстоянии, за много стен и уровней. Сейчас она отключена. Существовало много чудес в древние века, а мы не знаем и десятой части всего.
Коридор привел их к большой винтовой лестнице, заросшей вьюном. Медленно, внимательно осматривая каждую ступеньку, они приступили к спуску. Счетчик в руках Ахмеда слабо защелкал. Стены постепенно скрывались под плотным ковром вьюна, а ступени покрывал слой перегноя. Они будто вступали в лабиринт, состоявший из сплошных растений. Здесь царствовала природа. К тому времени, как они спустились на самый низкий этаж сектора, пол, потолок и стены густо устилал буро‑зеленый слой растений. Счетчик равномерно стрекотал.
– Нам нужно определить источник радиации, – сказал Ахмед. – Пройдем по лучевому коридору от начала и до конца.
Рик и Майя согласились. Время разговоров закончилось; теперь они молча изучали окружавшее пространство нижнего мира.
– Впереди свет, – заметил Рик.
– Посмотрим, что там.
Коридор становился все светлее по мере их продвижения к центру мира. У входа на балкон главного колодца им пришлось разрывать толстые лианы, чтобы выбраться на открытое место. Свет лился снизу. Следующий сектор был полностью освещен. Они подобрались к краю площадки и увидели, что опоясывающие Хорду этажи сектора мерцают размытым белым светом. Рик думал, что дальше начнется темнота, но там, на еще большей глубине, поблескивали далекие огоньки.
Преисподняя оказалась светлым местом.
Ахмед поводил над пропастью прибором. Щелканье было не таким быстрым, как у самого подножия лестницы.
– Источник на периферии. – Ахмед выглядел озадаченным. – Радиация слишком слабая. Я ждал, что счетчик разорвет на части.
– Так это же хорошо. Или нет?
Рик не мог их понять. Эти верхние люди вели себя странно: казались озабоченными, когда следовало радоваться.
– Да, конечно.
Рик подошел к спиральной лестнице и чуть не сорвался вниз. Пролеты были разъединены. Майя взяла у Ахмеда трос, ловко обвязалась и оттеснила Рика:
– Страхуй!
Не успел он и слова сказать, как девушка прыгнула. Она мягко приземлилась на подстилку из перегноя и тут же приняла оборонительную стойку. Рик и Ахмед спустились следом. Они долго рассматривали балкон и стены следующего сектора. Привычные контуры казались какими‑то необычными, волшебными, когда на них падал ровный белый свет потолочных светильников, работавших на полную мощность. Свет имел зеленоватый, рассеянный фокус, потому что лампы скрывала зелень. Смотреть на него было больно.
– Кто бы здесь ни жил, у него явно нет проблем с источником энергии.
– Энергия – это жизнь, – сказала Майя. – Сектор обитаем. Надо быть готовыми.
И они стали спускаться по большой винтовой лестнице у главного колодца. Зелень, покрывавшая все поверхности, была сочно‑зеленой, с толстыми стеблями и мясистыми листьями. Разноцветными бутонами распускались и источали терпкий запах цветы. Рик чихнул. У него заслезились глаза. Этот сектор имел несколько иную метрику, чем два предыдущих. Здесь отсутствовали комнаты, а этажи имели высокие, в два и больше уровней, стены. Вскоре стало понятно почему. За прозрачными толстыми стенами он увидел высокие большие растения с вытянутыми стеблями и шапкой листьев сверху, достававшей до самого потолка.
– Деревья, – пояснила Майя, удивленная не меньше. – Я думала, они больше не существуют.
Они оглядывались и везде видели зеленые массивы, до краев заполнившие уровни этого сектора. Это были самые настоящие джунгли. Скопище диких, неухоженных посевов, которые быстро разрослись и захватили пространство вокруг. Кое‑где стекло не выдержало напора и косматые ветви вывалились наружу, цепляясь за пустоту. Было тяжело дышать. Не только из‑за густого запаха цветов, но и пьянящего воздуха, который заполнял грудь и щекотал ее изнутри. Они миновали десять верхних этажей этого сектора, а растительность становилась все гуще, и все труднее было продвигаться вперед. Они уже не шли по ступеням, а перебирались через переплетения корней толщиной с человеческую ногу. Что‑то постоянно щелкало и хрустело, словно передразнивая прибор Ахмеда. Сверху сыпались отсохшие ветки и плоды. Листва тихо шелестела как бы сама по себе, отчего возникало жутковатое ощущение. Но Рик догадался, что это восходящие потоки теплого воздуха. Здесь было гораздо теплее, настолько, что его комбинезон промок от пота и приходилась постоянно вытирать лицо.
– Эй! – крикнул сзади Ахмед, когда они преодолели очередной пролет. – Кажется, я застрял.
Рик и Майя вернулись. Ахмед безуспешно пытался вытащить лодыжку из переплетения корней. Рик помог ему, но ногу парня словно сжало клещами. Тогда он попробовал приподнять корень. Это оказалось нелегкой задачей.
– Вытягивай! – крикнул он, напрягаясь из последних сил, и вдруг почувствовал под рукой сокращение – совсем как от мышцы живого существа.
Ахмед выскочил из западни, но его черное лицо посерело от ужаса. Ноги Рика опутало и сжало. Гибкое и длинное поползло вверх по икре.
– Берегись!
Рик сразу понял, что это. Он выхватил кинжал и рубанул по темно‑зеленым сочленениям. Стебель с хрустом распался, из обрубка закапал густой сок.
– Убегайте скорее! – крикнул он спутникам, но было слишком поздно. Хищный плющ уже схватил Майю и Ахмеда за руки и медленно тащил их вверх. Они отчаянно отбивались, пытаясь переломить прочные стебли, но плющ был неизмеримо сильнее. Пока Рик рубил стебли, опутавшие одну ногу, три других жгута уцепились за его поясницу, плечо и вторую руку. Ахмед уже дергался в воздухе, как рыба, попавшая на крючок. Над ним раскрылся огромный бутон, усеянный изнутри шипами.
Рик был знаком с верхними собратьями этого растения. Один экземпляр даже рос у них на ферме и служил опытным образцом. Дети частенько играли с ним.
– Майя! – крикнул он. – Нужен огонь!
– Что? – Она почти выбилась из сил.
– У вас есть огонь?
Майя порылась в карманах.
– Нет! – в ее глазах появилось отчаяние.
– Держи! – Ахмед, по плечи скрытый переплетениями стеблей, выпростал руку, в которой тускло блестел серебристый предмет.
– Зажги огонь!
Ахмед щелкнул кремнем, появился слабый, размером со свечу, язычок пламени. Он поднес огонек к стеблю.
– Кидай на землю!
– Зачем? – не понял он, а потом, когда замысел Рика стал ясен, бросил огниво на подстилку из перегноя. Зажигалка упала, подскочила и захлопнулась. Рик рванулся, но плющ уже спеленал его по пояс. Он упал плашмя и пополз к зажигалке.
Плющ шелестел. Крики его спутников стали прерывистыми, усталыми. Сам Рик выбился из сил и тяжело дышал. Он вытянул руку. До зажигалки оставалась самая малость. Ахмед дико закричал – шипастая пасть бутона принялась заглатывать его. Рик вспомнил про кинжал и воспользовался им как продолжением кисти. Подтянул к себе зажигалку, раскрыл ее и щелкнул колесом. После пятой или шестой попытки занялся огонек.
Рик чувствовал, что не может дышать. Хищные объятия сдавливали грудную клетку и все тело. Он осторожно положил зажигалку на бок и зачарованно стал наблюдать, как огонек медленно перебирается на сухую подстилку, лениво, нехотя пробует ее, а потом начинает с аппетитом поедать, увеличивая площадь возгорания. Вскоре одна ступень лестницы запылала, и огонь пополз дальше, пожирая сухостой. Объятия плюща ослабли.
Огонь лизал стебли, скручивая листы в черные лоскуты. Что‑то упало на пол. Это был Ахмед; он распластался прямо на черном пепелище без сознания. Потом спрыгнула Майя. Рик вонзил кинжал в стебель, но плющ уже отпускал его. Рик обрубил последние плети и наконец высвободился. Тем временем пожар полз вверх и вниз, перекидываясь на уровень. Пространство застлало едким дымом. Рик и Майя схватили Ахмеда под руки и потащили его вниз, подальше от разгоравшегося пожара. Вокруг шипело и хрустело, но они уже не обращали внимания на джунгли. Рик считал уровни. Через двадцать этажей гидропонный сектор закончится.
– Нам нужно оружие! Этим ножиком ничего не сделаешь! – крикнул он.
– Надо отдохнуть…
Они упали на пролете, тяжело дыша. Кругом валялись белые плоды, и Рик соорудил из них нечто вроде подушки, на которую положил чернокожего варвара. Ахмед застонал. Он был бледен как плесень. Рик потрогал его лоб.
– Он весь горит. С ним неладно.
– Это яд, – сказала Майя. – Плющ впрыскивает его в жертву. В меня не успел, а Ахмеду не повезло. Сейчас…
Она достала из походной сумки колбу с иглой и воткнула ее в плечо Ахмеду.
– Ему надо отлежаться хотя бы день. – Голос у Майи дрожал. Рик понял, что еще одной потери она не выдержит.
– Я понесу его.
– Ты не сможешь.
У него не было сил спорить. Они наблюдали, как наверху разгорается пожар. Рик усмехнулся:
– Куда бы ни пошли, мы оставляем после себя огонь.
– Пусть этот мир сгорит дотла!
Рик посмотрел на девушку.
– Ты действительно этого хочешь?
Она не ответила. В ее глазах мерцали боль, усталость, тоска.
– А мы сможем все спалить?
– Нет, – покачала она головой. – Смотри.
Он взглянул наверх. Ничего не происходило. Огонь методично пожирал уровень за уровнем. Вверх по колодцу Хорды поднимался дым. Пожалуй, запах гари почувствуют и его сородичи. Потом что‑то громко взвыло, в недрах стен зажужжали машины, и раздалось шипение, треск. На их головы обрушились потоки грязной, смешанной с пеплом воды. Лестница превратилась в небольшой водопад с порогами, который смыл вниз ошметки листьев, ветки и прочую грязь. Огонь наверху потух.
– Понял?
Рик кивнул. Он не нуждался в пояснениях. Он начинал понимать этот мир, его второй потаенный слой, лишенный религиозной глазури. Сработали автоматические машины и затушили огонь. Вот что произошло. Древние предусмотрели такую ситуацию.
Вода схлынула. Майя проглотила таблетку концентрата и дала Рику.
– Центральный лифт… – пробормотал Ахмед, не открывая глаз. – Надо активировать систему…
– Бредит. Это лихорадка. – Майя склонилась над Ахмедом, приоткрыв тому веки. – Если яда окажется слишком много, организм не сможет с ним справиться, даже при помощи антидота.
– Майя…
– Он потеряет сознание и умрет в горячечном бреду. Его сердце остановится от паралича.
– Майя!
– Что?
– Замри.
Она уставилась на него с маской гнева на лице, а потом эта маска превратилась в личину испуга. Майе не следовало видеть то, что происходило сейчас у нее на спине.
– Что там? Я что‑то чувствую. Скажи мне.
Рик пошарил вокруг, нашел какую‑то суковатую палку, хорошенько прицелился.
– Не шевелись, умоляю тебя.
Он замахнулся и метнул палку в то, что сидело на спине у девушки. Майя тут же отскочила. Они всмотрелись в стены этого уровня и только сейчас заметили, что лучевой коридор, уводящий на периферию, почти до потолка заполнен нагромождениями чего‑то темного и пористого, испещренного множеством дыр, в которых непрестанно мелькали белые плоды, перекатываемые усилиями мощных жвал. К месту их привала подползали сотни огромных насекомых о шести лапах, размером с откормленную крысу. Жвала этих тварей угрожающе щелкали. Рыжие брюха нервно дергались. Насекомые явно готовились к атаке.
– Силы Омикрона! Что это?
– Муравьи, – пробормотала Майя, потом посмотрела на Ахмеда, от которого до первого ряда насекомых оставались считаные метры. – И мы растревожили их гнездо. – Она указала на белые плоды, валявшиеся повсюду. – Мы тронули их яйца.
Рик бросился к Ахмеду и, словно куклу, потащил его за плечи вниз. Майя помогла ему закинуть несчастного инженера на закорки, одновременно отмахиваясь от атакующих муравьев.
– Бежим отсюда!
Рик и Майя бросились в бегство. Орда муравьев, ползя по всем поверхностям, покатилась следом. Ахмед казался невероятно тяжелым, и спустя пять уровней Рик выбился из сил. Щелканье сзади не ослабевало. Они продирались сквозь заросли; Майя орудовала его клинком, расчищая путь. Рик молился, чтобы дорогу им не преградила какая‑нибудь очередная гадина. Он начинал понимать, почему выродки Ярга так боялись джунглей. Если возле Хорды они наткнулись на муравейник разъяренных рыжих муравьев, то что творилось в недрах гидропонного сектора?
– Майя! – простонал он. – Я начинаю уставать.
– Еще пару уровней, Рик! – кричала она. – Мы почти прошли сектор.
Он собрал остаток сил на последний рывок. Если он все правильно понял, этот сектор с соседним также разделял разрыв пролета. Все верно. Они немного оторвались от преследователей, но угрожающее щелканье не оставляло ни малейших шансов. Майя на ходу запрыгнула на свисавшую веревку лианы, качнулась и на обратном витке затащила ее на край. Рик спрыгнул вниз. Майя обвязала Ахмеда лианой и стала спускать его вниз, как балласт. Дорога́ была каждая секунда. На половине спуска лиана оборвалась, и Ахмед рухнул прямо на Рика. Они повалились на пол. Рядом приземлилась Майя. Прямо на плече у нее уселся муравей, который вцепился девушке в шею. Майя с криком боли и ярости оторвала от себя тварь и зашвырнула в бездну. Муравьи градом посыпались сверху. Застучали об пол, словно камнепад.
– Дальше, дальше! – крикнула она. – Нельзя стоять!
Не помня себя, Рик и Майя вдвоем потащили Ахмеда вниз. Этот сектор тоже захватили джунгли гидропоники, но освещался он не так ярко. Времени разглядывать здешние особенности не было, но Рик чувствовал, что тут что‑то или кто‑то присутствует. Они продолжали спуск, уже буквально волоча Ахмеда по полу.
– Больше не могу… – Рик упал на колени.
Майя опустилась рядом. К ним подскочил самый резвый муравей, и девушка поразительно точным движением разрубила его надвое. Такая же участь постигла еще трех или четырех насекомых. Рик топтал их ногами, пинал, бил кулаками, но им не было конца. Все новые волны атакующих спускались сверху. Рик размазал очередную тварь по ребристому полу и задел что‑то, натянутое поперек лестницы. Их тут же накрыло плотной сетью из канатов. Они закричали, потеряв ориентацию. Кто‑то подскочил сзади и огрел Рика тяжелым предметом, по плечам, спине и голове. Он пытался отбиваться, он рычал, как дикий зверь, но все‑таки один точный удар по темени отправил его во тьму.

10

Темнота посерела, распалась на отдельные фрагменты, которые вытянулись в полосы, и эти полосы стали прутьями решетки. Это было первое, что увидел Рик, очнувшись. За прутьями виднелись ходящие туда‑сюда ноги, но почему‑то двигались они вертикально. Рик несколько минут размышлял над этим парадоксом, пока не пришел к простому выводу: он лежит на боку. Он тихонько наблюдал за передвигающимися ногами, утверждаясь в своей гипотезе, пока одна пара ног не направилась к нему.
За решеткой возникло что‑то вроде лица. Или, скорее, маски – черный овал с окулярами вместо глаз. Без носа и рта. Без ушей. Окуляры таращились на Рика, отражая свет лампы. Потом эта маска исчезла, и поверхность, на которой лежал Рик, закачалась. Оказалось, он находится в клетке, подвешенной в воздухе, и сейчас ее спускали на пол. Его больно тряхнуло от удара днища клетки об пол.
Рик с трудом сел. Голова кружилась. Силуэты двоились и танцевали перед глазами. Возле решетки кто‑то стоял, но Рик видел перед собой лишь оранжевые вытянутые пятна. Он закрыл глаза и просидел так с час. До ушей доносились звуки, характерные для большого цеха. Кто‑то говорил. Что‑то грохотало. Раздавался типично машинный шум.
Вдруг в лицо Рику ударила струя воды. Он попытался увернуться, но его продолжали поливать. Потом струя ослабла. Благодаря этому Рик смог видеть окружающее. Перед ним стоял человек в оранжевом комбинезоне с лицом, закрытым маской. На месте глаз торчали двумя нелепыми наростами зрительные окуляры. Человек отложил шланг и принес миску с чем‑то желтоватым. Рик понюхал и чуть не взвыл от голодного спазма. Он давно ничего не ел.
Позабыв про все, он смел желтую кашу. Тогда оранжевый человек налил в миску воды. Рик выпил и воду. Человек ушел в противоположный конец помещения. Рик смог приглядеться к обстановке.
Массивная клетка с толстыми прутьями, в которой он находился, стояла в помещении, похожем на промышленный цех: тянулись длинные конвейерные линии, над которыми висели манипуляторы машин. У стены стояли станки и другие машины непонятного назначения. Повсюду за столами работали люди, что‑то делая с помощью машин. Высота этой комнаты составляла примерно пять уровней.
К клетке подошел оранжевый в компании другого человека, без маски и окуляров на лице, слегка хромавшего. Это был мужчина со светлыми, почти белыми волосами, красной обгорелой кожей и глазами сумасшедшего. На голове торчали сварочные очки. Черная рубаха разодрана, под тканью блестели бугры мускулов. Он присел на корточки перед клеткой и стал с интересом наблюдать за Риком, склонив голову набок.
Рик хотел начать разговор, но в горло словно насыпали песка. Он закашлялся. Человек рассмеялся и ушел.
Рик просидел весь вечер в клетке, гадая, что стало с Майей и Ахмедом, и наблюдая за здешними обитателями. Это были крепкие, здоровые люди без видимых физических недостатков. Почти все волосаты как обезьяны и носили на лице растительность. Щеки и лбы покрывали ритуальные татуировки. Они говорили на том же языке, но с каким‑то неуловимым акцентом, сопровождая слова горловым рычанием. Каждый носил при себе оружие и пускал его в ход по любому поводу. В выяснении отношений не церемонились, но конфликты затухали так же быстро, как и возникали, а недавние противники вскоре вместе смеялись над чем‑то забавным. На Рика они вообще не смотрели, а если поглядывали, то как на животное. Один рабочий, проходя мимо, бросил ему сухарь.
За время наблюдений одна смена сменилась другой. Потом, когда вторая отработала свою норму, часть рабочих разошлась, а другие остались тут же. Вернулся белобрысый.
Он сразу подошел к клетке. Уперев руки в бока, крикнул:
– Эй, парни! Хотите немного развлечься?
Вокруг него мгновенно образовалась толпа.
– У нас вчера был интересный улов. Сверху скатились чумные мартышки. Поглядите‑ка!
И он провел разводным ключом по прутьям решетки. Раздался лязг железа. Рик подобрался. Страха он уже не испытывал.
– Эй, мартышка! – крикнул белобрысый. – Говорить умеешь?
– Да.
– Значит, ученая!
Все покатились со смеха. Белобрысый стал кидать в Рика винты, целясь в голову.
– Умеешь на задних лапах ходить? А фокусы умеешь показывать?
– Сейчас я покажу тебе фокус, – процедил Рик и швырнул в белобрысого миску. Посуда почти достигла цели, но отскочила от поперечной перекладины вверх. Зеваки восторженно ахнули. Белобрысый отступил на шаг.
– Неплохо, – сказал он. – Я дам тебе шанс. Но не сегодня. Фома! Дай ему пожрать, а то его пальцем сломать можно.
Оранжевый человек с маской вместо лица кивнул. Рик заметил в толпе несколько таких же людей. Они прятали в перчатках и руки, но в остальном ничем не отличались от соплеменников.
– Но не сейчас. Позже. Пусть ребята развлекутся.
Белобрысый улыбнулся и ушел, предоставив толпе потешаться над Риком и кидать в него все, что взбредет в голову, начиная от запчастей и заканчивая объедками. Рик огрызался, но очень скоро понял, что именно этого от него и ждут: беспомощная агрессия доставляла этим людям особое удовольствие. Тогда он умолк и отвернулся. Рабочие покидали в него еще немного мусора, не забывая ругаться и обзывать, но поняв, что ничего не добьются, ушли.
Следующий день прошел без событий. Оранжевый приносил миску с желтой кашей и воду, и Рик сметал все подчистую, внимательно наблюдая за своим надсмотрщиком и другими обитателями сектора. Попытался завязать разговор, но оранжевый не отвечал. Только таращился окулярами. Однажды этот странный человек запрыгнул на стену и пошел по ней к потолку, чтобы спустить цепь. Рик не верил собственным глазам: оранжевый карабкался по стене как насекомое, чуть пригнувшись, помогая себе руками.
Никто к Рику в этот день не подходил, но взгляды, которые на него бросали, не говорили ничего хорошего. Рик чувствовал неладное и готовился – ел, спал и думал.
Утром следующего дня его разбудил металлический лязг. Белобрысый стоял возле решетки. Вдруг Рику вспомнились выступления Креза. Теперь он понял, что чувствовали верхние варвары, пойманные Патрулем.
– Доброе утро, мартышка!
Белобрысый открыл дверь клетки, отошел в сторону и сделал приглашающий жест:
– Прошу.
Рик вышел, стараясь сохранить достоинство. Окруженные толпой, они направились из цеха и вышли в точно такой же. Миновав пару однотипных залов, процессия двинулась по широкому тоннелю с овальным потолком. Рик догадался, что это здешний лучевой коридор. У самого пола коридор имел низкие оконца, в которых виднелись нижние помещения. Всюду кипела жизнь. Люди в оранжевых и грязно‑желтых робах над чем‑то трудились. Ездили грузовые тележки.
Из тоннеля вышли в большой зал, с настолько высоким потолком, что он расплывался из‑за испарений и дыма. Зал имел форму овала, опоясанного по периметру мостиками и смотровыми площадками. Всюду толпились люди. В центре находилось возвышение неопределенной формы. Когда подошли поближе, стало ясно, что это – колонна, увенчанная статуей человека. Вернее, бюстом, без рук, с одной торчащей головой, при виде которой на Рика накатил сакральный ужас. Голова человека была залита красной краской, а на губах грубыми черными штрихами нарисована зубастая пасть. На лбу кто‑то пририсовал третий глаз. Вокруг статуи исполняли ритуальный танец женщины, обнаженные по пояс, с ожерельями из гаек. Их кожа была черной от мазута.
– Слава Красному королю! – крикнул белобрысый.
– Слава! – Все присутствующие тут же опустились на колени и ударились лбами об пол. Потом они встали. На лицах чернела копоть. Из рядов выступил какой‑то старик и крикнул:
– Приветствуем тебя, Корнеллиус!
Белобрысый поднял в знак приветствия большой разводной ключ.
– Реактор должен жить! – рявкнул он.
– Должен! – заорали вокруг.
– Реактору нужна еда!
– Нужна!
– Ему нужны души грешников! Пусть Красный король рассудит, кто согрешил сегодня!
– Пусть будет так!
Корнеллиус запрыгнул на возвышение. Толпа образовала круг.
– В нашем братстве все равны. Каждый имеет право на жизнь. И каждому дана свобода умереть. Мы делаем великий выбор. Кто готов?
Вперед выступила дюжина здоровенных парней и девиц. На их суровых, сосредоточенных лицах была видна решимость исполнить свой долг.
– Прекрасно! А теперь посмотрите на него, – и Корнеллиус указал на Рика. – Отвечай, ты человек?
– Я человек, – сказал Рик.
– Ты праведник?
Смешки и шепот.
– Да.
– Раз так, это надо проверить. Только праведник побеждает перед лицом Красного короля. У тебя отсюда есть две дороги – жить или умереть. Делай выбор.
Рик мрачно улыбнулся. Его нервы, струнами натянутые внутри, зазвенели привычной мелодией. Вероятно, они думают, будто имеют дело с изнеженным комнатным грамотеем.
– Я выбираю жизнь.
– Отлично. – Корнеллиус, казалось, был доволен ходом ритуала. – Если бы ты выбрал смерть, сразу стало бы понятно, что ты праведник. Грешники всегда выбирают жизнь.
У Рика лопнуло терпение. Тепло и еда разогрели его кровь.
– Довольно болтовни! – крикнул он. – Чего ты хочешь?
Корнеллиус подвигал нижней челюстью.
– Проверим, какой ты праведный человек! В споре всегда побеждает один. Выбирай себе противника.
Рик скользил глазами по морю лиц. Казалось, здесь собрался весь сектор краснорожих работяг.
– Выбери меня, – крикнул какой‑то беззубый старик, – я убью тебя быстро!
Взрыв смеха. Они смеялись над ним. Смотрели на него как на мертвеца, словно исход поединка был предрешен. Мужчины, женщины, парни, девушки, старики и старухи – люди всех возрастов. Только одно лицо не смеялось. Эта белая, словно каменная маска показалась Рику знакомой. Майя! Она тоже была перемазана в копоти, острижена и переодета в рыжую рубаху с порядковым номером на груди. Жива и присоединилась к ним.
– Если ты человек, – добавил Корнеллиус, – то имеешь право быть с нами. Но ты должен завоевать свое место. Выбирай!
– Тогда я выбираю тебя. – Рик нацелил на него палец.
– Подумай хорошенько, если хочешь прожить хотя бы минуту, – сказали ему из толпы. – Корнеллиус от тебя мокрого места не оставит.
– Я выбираю его, и точка. – Рик сделал паузу. – Или ты боишься меня?
По залу прокатился вздох. Глаза Корнеллиуса округлились от такой дерзости.
– Отлично! Перед лицом Красного короля мы начнем и закончим здесь этот спор.
Кто‑то кинул белобрысому вожаку цепь. Корнеллиус ухватил ее и стал раскручивать над головой, в другой руке покачивая разводной ключ. Рик понял, что помощи ему ждать неоткуда. Даже Майя бессильна что‑либо сделать: девушка молча давилась слезами, тесно зажатая зрителями.
Они стали кружить по импровизированной арене. Толпа поддерживала Корнеллиуса и посылала в адрес Рика ругательства и плевки. Белобрысый сделал несколько ложных выпадов, но Рик был бдителен. Цепь с лязгом кусала ребристую поверхность пола, пока не отведав плоти соперника.
– Ну давай, мартышка! Давай! – проговорил Корнеллиус. – Храбрая мартышка!
Они продолжали смертельный танец. Кто‑то попытался подставить сзади Рику ножку, но парень вовремя отскочил. Враги окружали, и смерть дышала в лицо, раззявив свою зубастую пасть. Еще одна попытка сбить его с ног не увенчалась успехом, но в этот момент Корнеллиус пошел в атаку. На Рика обрушилась серия страшных ударов попеременно цепью и ключом, которыми противник действовал как хлыстом и дубиной. Рик едва успевал уворачиваться. Толпа выла в экстазе. Корнеллиус не ослаблял напор, он рычал и бил. Железо с воем рассекало воздух. Рик все же оступился и упал. Это спасло ему жизнь – ключ разрезал воздух там, где только что была его голова. Рик извернулся и, воспользовавшись инерцией удара, открывшей бок противника, нанес Корнеллиусу ботинком удар по ребрам. Белобрысый крякнул и отскочил на шаг. Рик восстановил равновесие. Поединок продолжился. Снова Корнеллиус бросился в атаку, а Рик уворачивался, не решаясь на прямое столкновение. Противник был слишком силен, слишком развит физически. Неизвестно, чем они здесь питались, но проблем с голодом у этих людей не было.
– Оторви ему башку! – кричали самые нетерпеливые зрители.
– Выпусти ему кишки, Корнеллиус!
– Размажь его!
Рик начал уставать. На секунду потеряв бдительность, он тут же поплатился – его ударили сзади по лодыжке. И в этот момент Корнеллиус оказался рядом. На плечо Рика обрушился страшный удар гаечным ключом. Рик выдержал удар и ответил кулаком по корпусу врага. Корнеллиус словно и не заметил. Бросил цепь наземь, ткнул ключом Рика в живот, а свободной рукой схватил за горло и приподнял над собой. С перебитым дыханием, задыхающийся, Рик безуспешно пытался разжать захват белобрысого, пальцы которого все сильнее смыкались на горле, вдавливаясь в мышцы шеи, артерии и грозя добраться до глотки.
– Кончай его! Кончай! – орали зрители, хлопая в ладоши и свистя.
Корнеллиус тихо сказал, так, что его слова были слышны только им двоим:
– Твою подружку я оставлю себе.
А потом резко опустил Рика, со всей силы ударив его спиной об пол. Рику показалось, что из него выпустили воздух – весь и разом. Мир потонул в алой приливной волне. Сил сопротивляться не было. Корнеллиус это понял и разжал захват. Взявшись обеими руками за разводной ключ, он занес его над собой, чтобы с размаху опустить на голову Рика и закончить спор.
– Именем Красного короля! – обратился он к толпе. – Братство Сигма и Тау! Эту жертву я приношу Реактору!
Рик отрешенно смотрел на конец разводного ключа, подрагивающего в руках белобрысого. На его гранях красиво отражался свет. Сейчас кусок стали расколет голову как яичную скорлупу, и наружу брызнут кровь и мозг, подводя итог недолгой жизни. Если повезет, все завершится одним ударом. Если нет, Корнеллиус будет бить до тех пор, пока не превратит голову Рика в кровавое месиво. Сколько людей погибло здесь до него? Мучились они или нет? Умоляли о пощаде или стоически принимали свою участь? Рик подумал об Авроре. Что она сейчас делает? Возможно, слушает сказки старого Киото. А может быть, Комитет пришел за ней и… Он нужен сестре, он обещал вернуться! Рик увидел лежавшую неподалеку цепь. Его тело действовало инстинктивно – всплеском, молниеносным выбросом силы.
Корнеллиус начал опускать оружие к поверженному противнику, когда в скулу ему со всей силы врезалась цепь, разрывая ткани щеки, носа, кроша кость и – самое главное – сбивая удар с прицела. Ключ ударил – но рядом с головой Рика. Парень извернулся, проскользнул под Корнеллиусом и быстро накинул цепь ему на шею сзади. Белобрысый опомнился, взревел как бык, молотя оружием направо и налево, но Рик был изворотливее и все сильнее скручивал цепь на его шее.
Толпа закричала как раненый зверь. Рик увидел краем глаза, что завязалась борьба: видимо, одни зрители хотели остановить его, но другие не давали им этого сделать. Рик уперся коленом в спину Корнеллиусу, который метался по кругу, пытаясь сорвать с себя этот удушающий ошейник. Но спустя минуту борьбы белобрысый начал слабеть. Он хрипел. В последней отчаянной попытке сбросить с себя противника кувыркнулся вперед, увлекая Рика за собой, и придавил его своим телом, но парень вцепился как клещ. А потом шепнул Корнеллиусу на ухо:
– Что ты выбираешь? Жизнь или смерть?
Корнеллиус хрипел.
– Говори! Что ты выбираешь?
– Отпусти…
– Ты хочешь жить или нет? Говори!
– Жить! Хочу жить!..
Рик рывком освободил шею Корнеллиуса от удавки и откатился в сторону. Пока тот пытался отдышаться, Рик крикнул толпе:
– Эй, вы! Я дарю вам вашего Корнеллиуса! Получайте его.
Люди секторов Сигма и Тау молча смотрели на Рика, ожидая развязки. На их глазах только что произошло невозможное. Рик отбросил ненужную цепь – та дохлой змеей скорчилась у ног Майи. В глазах девушки загорелась надежда. Кто‑то подхватил Корнеллиуса под мышки и увел прочь. Вперед выступил пожилой мужчина, который занял бы пятый круг жизни в Коммуне, и сказал:
– Ты одержал победу. Красный король все видел. Корнеллиус будет отдан Реактору. Ты займешь его место. Таков закон.
Они смотрели на Рика с новым выражением на лицах. Они признавали его силу, хотя еще минуту назад насмехались и открыто желали ему смерти. Рик презирал их.
– Кем был Корнеллиус?
– Главным Оператором Реактора.
– Тогда я хочу взглянуть на это место.
– Пойдем. У тебя будет своя комната и личный прол. Это Фома – он теперь твой. – Мужчина показал Рику на знакомого оранжевого человека, следившего за ним последние дни. Тот подошел к Рику и замер в паре шагов, очевидно ожидая приказов.
Здоровенный детина, уводивший белобрысого прочь, вернулся в сопровождении двух товарищей. Он крикнул:
– Этот человек – чужак! Он чертов мутант, грязное отродье! Верхняя обезьяна! Его надо изгнать из братства! Он нам никто!
Его неуверенно поддержали разрозненные голоса из толпы. Здесь Рик среагировал быстро.
– У тебя есть возражения? Тогда решим этот спор здесь и сейчас. Ну?
Детина замер, взвешивая свои шансы. Рик медленно двинулся к нему.
– Чего ты ждешь?
Рабочий стушевался. Слишком ярким было впечатление от недавнего поединка. Рик обратился ко всем присутствующим:
– Я поступил по вашему закону. Доказал, что человек. Чего же вам еще надо?
Люди молчали.
– Он прав, – сказал мужчина, который признал Рика победителем. – Это был честный спор, Красный король тому свидетель.
Видимо, прозвучал решающий аргумент, и толпа одобрительно загудела, поверив в эту новую истину. Мужчина подошел к Рику вплотную.
– Меня зовут Аркадий. Я покажу тебе наше братство.
– Эта девушка, – Рик указал на Майю, – пришла со мной. Я хочу взять ее к себе.
– Хорошо. – Аркадий учтиво склонил голову, бегая глазами по сторонам. – Вчера она победила в споре с другой женщиной, и Реактор взял ее.
– С нами был третий, чернокожий человек по имени Ахмед.
– Мы думали, он погибнет, но вчера он открыл глаза и заговорил. Это значит, что в нем сильна жизнь и в будущем он сможет претендовать на место в братстве. Мы следим за его состоянием.
Рик подумал, что Ахмеда могли бы просто скинуть в пропасть, как мусор. Кое‑кто в секторе Омикрон поступал так же, мотивируя это высокими идеалами. Несмотря на явно варварские, языческие обычаи, люди здесь соблюдали определенную этику.
Аркадий повел их по коридору, противоположному тому, из которого привели Рика. Майя взяла победителя за руку; они обменялись многозначительными взглядами. Это был путь к Хорде. Они вышли на балкон и прошли через лестницу к соседнему сегменту, спустившись на уровень ниже. В нишах возле входов в лучевой коридор сегмента двигались лифты. Такие же ниши имелись в Омикроне, но они всегда были закрыты.
– Мы спустимся по лестнице, – угадал его мысли Аркадий. – Это недалеко.
Рик украдкой рассматривал его. Волосы с проседью, низкорослый, но широкоплечий, серые маленькие глаза. Да, похоже, он играл в этом обществе важную роль и, несомненно, обладал какой‑то долей власти.
За Риком, держась в паре шагов, следовал молчаливый оранжевый человек без лица. Фома.
– Он будет исполнять любые твои приказы, – сказал Аркадий. – Это привилегия Главного Оператора.
Рик благоразумно промолчал, хотя язык так и чесался новыми вопросами. Они спускались все ниже и ниже. Лестница сияла чистотой, как и окружающая обстановка. Рик видел, как меняются числовые значения на каждом уровне: 315, 314, 312.
– Этажи, – сказала Майя. – Скоро будем на трехсотом.
Рик с трудом припомнил число этажа на главном уровне Омикрона: 540. Назвал Майе, она объяснила разницу:
– Много. Высоко.
Аркадий услышал их слова.
– Вы спустились сверху? Мы думали, кроме джунглей и мутантов, там ничего нет. Как высоко обитают люди?
– Сложно сказать, – признался Рик. – Недавно я сам думал, что ниже моего сектора нет ничего, кроме пустоты. А Майя живет еще выше.
– Это поразительно. Иногда к нам спускаются чужаки, но это либо чудовища, либо кровожадные дикари.
– А разве вы сами не пробовали подняться и выяснить, что делается наверху?
– Это было давно и кончилось большой кровью, – сказал Аркадий. – Джунгли тогда были меньше, и через них можно было безопасно ходить. С тех пор никто туда не ходит. У нас есть все, что нужно для жизни. И мы довольны этим.
Последние слова он произнес с твердым убеждением.
Коридор вывел их в большой зал и превратился в мостик, протянутый на значительной высоте. Они очутились в громадной шахте, наполненной голубым сиянием. На дне находился его источник – большая, искрящаяся миллионами отсветов сфера.
– Реактор, – сказал Аркадий.
Они застыли на мостике, не в силах отвести глаза, и довольно долго разглядывали сферу. Было слышно мощное гудение, закладывавшее уши. Рик почувствовал сухой жар, нагнетаемый снизу. Ему давно не было так тепло.
Аркадий повел их дальше по мостику, к полукруглой комнате с панорамными окнами.
– Пост Главного Оператора.
Значительное пространство комнаты заполняли столы с машинами, мигавшими разноцветными огнями. На равных расстояниях друг от друга находились черные квадраты экранов. Один большой располагался на противоположной стене и передавал схему чего‑то, похожего на урну с шаром на дне. Контуры на темно‑синем фоне были подсвечены серебристым. Мигали надписи и значки. Аркадий указал Рику на большое кресло, расположенное возле столов.
– Отныне это твое место. Занимай его по праву.
– Благодарю. Что от меня требуется делать?
Аркадий торжественно ответил:
– Главный Оператор наблюдает за Реактором.
Рик ждал продолжения, но напрасно.
– И это все? Я должен сидеть здесь и следить за этой штуковиной внизу?
Аркадий замялся.
– Пост Главного Оператора передавался по наследству. Корнеллиус занял его после своего отца Ангуса, а тот заменил своего и так далее. Никто никогда не бросал вызов Главному Оператору и не выигрывал спор на жизнь. Полагаю, Корнеллиус должен передать тебе свой пост. Да. Я позабочусь об этом. Честно говоря, я думал, люди сверху достаточно умны, чтобы управляться с амулетами.
При этих словах он метнул на Рика испытующий взгляд.
– Мы умеем обращаться с машинами, – ответил Рик, почуяв неладное, – но их так много в мире, что каждая требует сноровки.
– Разумеется.
– А какой пост занимаете вы, Аркадий?
– Я – наставник братства. Первый брат. С вашего позволения, мне надо уйти. Побудьте здесь и осмотритесь. Мы поговорим позже.
Аркадий кротко опустил глаза и вышел прежде, чем Рик успел задать еще один вопрос.
Майя села в одно из боковых кресел. Фома продолжал стоять посреди комнаты нелепым пугалом.
– Рик…
– Майя, я несказанно рад тебя видеть.
Секунду они смотрели друг на друга, а потом бросились в объятия. Рика смущало присутствие Фомы, и он приказал тому выйти. Оранжевый человек послушался и замер на мостике.
– Меня держали в клетке, как зверя.
– А меня посадили на цепь. Потом привели в зал, не в тот, где стоит красный памятник, а в другой, поменьше, с колодцем. Заставили выбирать, драться или прыгать в колодец.
– Ты победила.
– Ты тоже.
– И Ахмед.
– Я так переживала за него!
Они помолчали, растерянно разглядывая друг друга. Внезапно кончились все слова, они просто держались за руки, наслаждаясь живым присутствием, ощущением жизни.
– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – спросил Рик, указывая на машины.
– Это похоже на генератор, но Райнер описывал его не как шар, а как цилиндр.
– Этот Аркадий сказал: «Реактор». Есть разница?
– Да. – Майя наморщила лоб, копаясь в памяти. – В реакторе вырабатывается что‑то, а генератор это что‑то превращает в энергию.
– Ничего не понятно.
– Райнер мог все объяснить просто и доступно, но я так не умею. В общем, это не генератор.
– Точно?
Майя подошла к смотровому окну и с минуту смотрела вниз, прижавшись к стеклу.
– Нет, – сказала она. – У них есть свет и тепло, но оно может вырабатываться не здесь.
– Тогда что здесь происходит?
– Надо посмотреть поближе. – Майя подошла к пульту управления и сверилась с какими‑то данными. – Радиация в пределах нормы. Значит, можно подобраться к этой штуке поближе.
Они вышли на мостик и вспомнили про оранжевого человека.
– Кто ты? – потребовал Рик. – Расскажи о себе.
Оранжевый молчал; он стоял и смотрел на них.
– Может быть, он глухой? Или немой?
– Или не человек. Я видел, как он карабкался по стенам, точно паук. Ну, так кто ты такой?
Но оранжевый субъект, называемый Фома, продолжал смотреть на них, не произнося ни слова.
– Наши ученые говорят, в древности могли делать машины, внешне похожие на людей. Может, это одна из них…
– Он очень странный. Хотел бы я знать, что прячется у него под маской.
– А мне совсем не хочется это видеть!
– Ручаюсь, если у него есть хоть капля разума, он может нам многое рассказать про здешних людей. Что смотришь? Похоже, проку от тебя никакого. Отойди, мы хотим спуститься вниз.
Оранжевый склонил голову набок и сделал знак идти за ним. Рик и Майя недоуменно переглянулись, но пошли. Они шли и шептались у Фомы за спиной:
– Надо соблюдать осторожность…
– Он может быть приставлен к нам для слежки…
Тем временем Фома вошел в кабинку подъемника, лепившуюся к краю мостика, дождался, когда спутники погрузятся, и отправил ее вниз. Кабинка ползла медленно, и они имели возможность рассмотреть шахту в подробностях. По периферии горели сигнальные огни. Через равные промежутки по внутренней поверхности тянулись опоясывающие мостики. Становилось не просто тепло, а жарко. Это не было похоже на влажную духоту джунглей – это напоминало сухое дыхание раскаленной печи. Кабинка достигла дна, и они увидели, что шахта является лишь верхней частью другого помещения, к которому вел мостик, а сфера гораздо больше, и основная ее часть тоже скрыта от наблюдателя сверху. Они спустились по лесенке в зал, прикрыв глаза от яркого сияния сферы, медленно вращающейся вокруг своей оси.
Фома указал на пульт управления, сходный с верхним. Рик и Майя подошли к нему. Экраны светились бледными рисунками и столбцами данных. На одном из больших экранов мерцала зеленым надпись. Майя прочитала вслух:
– «Спящий режим. Ожидание активации по протоколу Омега».
– Что это значит?
Рик попробовал нажать на кнопку, но ничего не произошло. Только на экране загорелась надпись.
– «Введите код доступа», – прочитала Майя.
– Что?
– Вроде заклинания, если говорить на твоем языке. На самом деле это просто пароли для безопасности. Древние владели ими. В нашем секторе тоже хранилась книга паролей, но она сгорела. Ученые помнят с десяток, не больше.
Майя попробовала набрать что‑то на клавиатуре, но машина отказала ей.
– Не получается.
Они стали разглядывать экраны, панели управления, показания десятков приборов, переходя от одного стола к другому. Все было покрыто толстым слоем пыли. Вдруг Майя взвизгнула, повалив кресло с чем‑то истлевшим и пыльным. Рик подскочил и увидел, что это скелет. Кости выбелило время. Одежда превратилась в труху. Они оглянулись и увидели неподалеку еще два скелета, распластавшиеся на полу в невообразимых позах. Рядом с одним лежал продолговатый предмет с рычагом и ручкой на одном конце и отверстием на другом. Рик поднял его, повертел в руках.
– Интересно, что это…
– Осторожнее, прошу тебя! – вскрикнула Майя.
– А в чем дело?
– Это оружие. Оно может быть заряжено.
– Видел что‑то похожее у нашего начальства.
– Им пользовались древние. – Майя отобрала у него предмет, взглянула на скелеты и мрачно добавила: – Причем вполне успешно.
Рика раздирало любопытство. Он поочередно осмотрел останки, пока Майя возилась в дальнем конце зала.
– Смотри‑ка. Нашел у одного на шее. Совсем как мой талисман!
Но Майя не слушала его; она с головой погрузилась в изучение каких‑то древних бумаг, разбросанных на столе. Рик недовольно подумал, что пора бы и ему научиться читать.
– Иди сюда, быстрее! – торжествующе воскликнула она. – Кажется, я нашла!
Он подошел. Майя развернула на столе полотно с большой схемой чего‑то, похожего на наконечник копья. Схема была разделена на пять частей, и каждая часть в свою очередь тоже на пять. Рик увидел знакомые значки. Достал свой клочок схемы и поднес к большому рисунку.
– Вот! – Майя совместила их, и получилось, что рисунок Рика почти дублирует часть большой схемы. Они склонились еще ниже над бумагами, силясь различить мелкие подробности.
– Они говорили о народе Сигма и Тау. А вот и эти сектора, – Майя ткнула пальцем в схему. – Они расположены точно под сектором Ро. Здесь приписка: «Гидропонные плантации и фермы». А напротив Сигма и Тау – «Заводы по производству техники. Заводы биотехнологий». Все совпадает. Как хорошо, что я умею читать!
– Мы движемся в правильном направлении?
– Да. И этот рисунок подтверждает мою догадку – до генератора еще далеко. Вот, гляди: после Тау идет сектор Ипсилон, а здесь написано: «Синтезатор материи. Ускоритель частиц».
– Что это такое?
– Я не знаю, – пожала плечами Майя.
Они одновременно, не сговариваясь, посмотрели на вращающуюся сферу.
– Это либо синтезатор, либо ускоритель, – сказал Рик. – Третьего не дано.
– Блестяще. Ты просто гений. Но этой догадки мало. Мы должны выяснить подробности. Все это находится в четвертом эоне. Генератор расположен в пятом. – Она провела пальцем к крайнему сегменту схемы и зашевелила губами. Потом сверилась с рисунком Рика. – Ну да. Те же знаки. Нам предстоит спуститься еще на сто пятьдесят этажей вниз.
Они помолчали, осмысливая этот факт.
– Знаешь, чем больше я смотрю на этот рисунок, тем яснее мне становятся отличия эонов друг от друга, – заметила Майя. – В нижнем эоне другая система энергоснабжения. Более мощная.
– Ярче свет, – кивнул Рик. – Больше машин.
– Похоже на ядро этого мира.
– Пространство полно загадок…
– А мы, как слепцы, ощупываем их, не в силах как следует разглядеть.
– Но мы обязательно все узнаем, – уверенно сказал Рик.
– Ты серьезно? – Майю словно покинула твердость и решимость.
– Конечно! Посмотри, сколько мы уже прошли уровней. Это звучит странно, мне самому это странно говорить, но за последние дни я почувствовал, что мы… как это? Что мы можем. У нас есть силы это сделать, понимаешь? Мы преодолели страх и зашли слишком далеко, чтобы поворачивать назад.
– Ты изменился, Рик из Омикрона. – Майя посмотрела на него с новым выражением. – Должна признать, что ошиблась в тебе. Ты мог бы бросить нас много раз, но не сделал этого. Я начинаю…
– Нет. Пока рано говорить об этом.
Рик заметил, что Фома оживился и подает им какие‑то знаки.
– Чего ты хочешь?
Оранжевый молчал и активно жестикулировал, указывая куда‑то сначала вверх, а затем в сторону. Рик не понимал, что он хочет сказать. Майя тем временем принялась складывать все бумаги, какие смогла найти на столе, возбужденно приговаривая:
– Это бесценные сокровища. Многие отдали бы жизнь ради того, чтобы просто прочесть все эти манускрипты. Мы обязаны забрать их с собой!
– Ты не сможешь утащить все.
– Утащу что смогу. Видимо, на чью‑то помощь мне рассчитывать не приходится.
Рик засопел, но стал помогать девушке с бумагами. Они подняли целое облако пыли и закашлялись. Рик скатывал бумаги в трубки и ворчал:
– Не забывай, что мы теперь часть этого их братства и надо подумать, что с этим делать. Мы же не можем просто так взять и уйти. Подозреваю, что порядки здесь не самые свободные. Да чего тебе, в конце концов, надо?
Фома прыгал перед ними, мешая пройти. Он был чем‑то встревожен. Только сейчас Майя и Рик услышали какой‑то шум сверху. Это напоминало крысиную возню в вентиляции. Пока отдаленную, но звуки становились громче.
– Проклятье! – Рик хлопнул себя по лбу. – Кажется, я понял. Мы оставили пост.
– Пора возвращаться.
Они хотели было вернуться на помост возле сферы, но Фома почему‑то упрямо показывал в противоположную сторону, к двери, ведущей из помещения. Шум усилился. Майя вскочила на помост, посмотрела наверх.
– Кто‑то пришел к посту. Бегают, суетятся. Спускаются сюда.
Логика диктовала простое решение – подниматься, навстречу Аркадию и его людям. Но что‑то в знаках Фомы заинтересовало Рика. Внутреннее чутье подсказывало, что оранжевый человек не так прост, как кажется.
– Рик, мы должны вернуться.
– Да, но прежде надо выяснить, что там.
– Ты куда? – Она ошарашенно смотрела на него.
Рик не стал тратить время на объяснения. Он последовал за Фомой и очутился в продолговатой комнате, больше напоминающей камеру хранения. Комната была уставлена одинаковыми серыми шкафами с табличкой и номером на каждом. Фома скользнул вдоль их рядов так быстро, что Рик чуть не потерял его из виду. Он побежал за оранжевым пятном и выскочил на маленькую площадку, в центре которой находилось кресло. Необычное кресло; большое, массивное, оно крепилось на округлом возвышении, имело мощную спинку и подлокотники, нашпигованные хитроумными приборами. Но самым удивительным казался колпак, свисающий с потолка и размещенный точно над изголовьем.
Фома показывал на кресло:
– Что это?
Фома молчал. Рик вздохнул. Спрашивать бесполезно. Он подошел к креслу, потрогал холодный пластик, металлические сочленения и изгибы проводов. Устройство не было сломано. Только пыль толстым слоем лежала на нем, как и на всех поверхностях. Рик водил пальцами по рельефным пластинам, и его охватывало странное чувство чего‑то знакомого, словно руки обладали механической памятью и однажды уже имели дело с таким механизмом. Но каким образом? Рик смотрел на свои ладони и не понимал. Из большого зала раздались окрики. Майя выбежала на площадку.
– Они уже здесь! Что это?
У них было не больше минуты. Рик запрыгнул в кресло. Он не знал, на что рассчитывал. Просто захотелось очутиться в кресле, ощутить спиной его мягкость, представить себя на месте неведомого древнего, который произносил здесь свои технические заклинания и набирал неведомые «па‑ро‑ли», чтобы повелевать машинами. Руки словно сами собой легли в углубления, спинка приняла форму его спины, изогнулась под стать осанке. Рик локтем смел коврик пыли и посмотрел на маленький экранчик перед собой. Там появилась точка, которая превратилась в красный полукруг и быстро замкнулась в полную окружность, тут же ставшую зеленой. Затем круг исчез, и на его месте возникли контуры человеческой ладони.
За стеной слышались приближающиеся возгласы: «Где они?», «Они здесь!», «Ищите их!», «Я же предупреждал!». Рик положил ладонь на контур. По экрану снизу вверх пробежала синяя полоса. Контур осветился зеленым. Появилась надпись.
– Майя! Скорее прочти, что здесь написано!
– «Генетический код подтвержден». Как ты это сделал?
– Не знаю. Вот новая надпись. Скорее читай!
Преследователи уже ворвались в хранилище и бежали мимо шкафов, выкрикивая на ходу предостережения: «Это запретное место!», «Нельзя!».
– «Выполняется программа «Хронос». Выберите или измените программу: «Гея», «Хронос», «Уран».
Рик на мгновенье задумался, а затем нажал на «Уран».
– «Выбрана программа «Уран», – торопливо читала Майя. – «Зарядка батарей, генераторов, хранилищ воздуха и воды завершена. Активировать внешний контур? Да – нет».
Рик уже догадался, что красный квадратик означает отрицание, а зеленый подтверждение. Он нажал на зеленый.
– Майя! Читай, быстрее!
Из‑за шкафов выбежали здоровенные молодчики в оранжевых робах и оттолкнули Фому. Их свирепые физиономии повернулись к креслу. От двери раздался окрик Аркадия:
– Остановите их!
– «Запустить ускоритель частиц? Да – нет».
И Рик надавил на зеленый квадрат прежде, чем его выдернули из кресла и бросили на землю, прямо под ноги к подошедшему Аркадию. Наставник сильно запыхался и с минуту пытался отдышаться. Его лицо побагровело, руки дрожали, щеки тряслись. За стеной низкий гул стал медленно перерастать в нечто большее. Аркадий схватил Рика за грудки и закричал фальцетом:
– Что ты сделал? Отвечай! – Он исступленно тряс Рика, поддавшись приступу ярости, но быстро выдохся и бросил его. – Сюда запрещено входить! Это святилище Реактора, и ты осквернил его! Я во всем виноват. Надо было оставить возле вас охрану. Что ты сделал только что? Говори! Ну, говори же!
Аркадий чуть ли не плакал от отчаяния.
– Вы совершили преступление! Теперь нас ждет небесная кара! Придется наказать тебя и эту девку. Молитесь, язычники, всем богам, в которых верите и не верите. Вы будете умолять меня о скорой смерти. Испытание перед Красным королем покажется вам шалостью по сравнению с тем, что я сделаю с вами! А‑а‑а! О‑о‑о, великий Реактор, прости нас!
Аркадий окончательно потерял над собой контроль. Он метался вокруг кресла, а потом, резко одернув одежду, успокоился и вновь обратился к Рику, которого уже подняли и придерживали за локти:
– Послушай. Я позволил себе слабость. Давай забудем обо всем этом. Конечно, нам незачем отдавать вас Реактору, если ты вернешь все обратно. Расскажи мне, что ты сейчас сделал? Расскажи мне все, что знаешь о машинах. Даю слово, что отпущу вас.
Повисло молчание. Образовавшаяся тишина позволила услышать изменения, которые произошли в равномерном гуле искрящейся сферы. Теперь он стал интенсивнее и как бы выше на тон. В комнату вошел один из эскорта и сказал:
– Наставник! Амулеты светятся и мигают божественными огнями. Реактор стал ярче, и все залито светом!
Рик видел, каким нечеловеческим усилием Аркадию удалось сохранять спокойствие.
– Хорошо. – Он обратился к Рику: – Я слушаю.
– Я все скажу, но не здесь. Давайте поднимемся. С реактором ничего не случится.
Аркадий раскрыл было рот, но Рик добавил:
– Даю слово, такое же, какое вы дали нам. Реактор в безопасности.
Наставник бросил на него тусклый взгляд и жестом приказал всем уходить.

11

– Итак, – сказал Аркадий, – внимательно вас слушаю.
Прошло где‑то с час после того, как их вывели из подземного хранилища. Рик потребовал еды и воды, а также свидания с Ахмедом. Только убедившись, что чернокожий инженер содержится в безопасности и ему ничто не угрожает, он согласился говорить.
Рассказ Рика был коротким и лаконичным. Он говорил чистую правду. Наставник, разумеется, так не думал. Нахохлившись, обхватив голову руками, он слушал о том, как Рик сбежал со своими компаньонами вниз, о лагере Ярга, пустых уровнях сектора Пи, о диких джунглях и их обитателях и о спуске вниз.
– Это все.
Рик взял со стола стакан воды и выпил залпом.
– Ладно. Что ты сделал в хранилище?
– Я просто залез в кресло. Очень хотелось.
Аркадий напряженно слушал.
– Я сел, – продолжал Рик, – потрогал кнопки, и вдруг эта штука замигала. Я испугался, попробовал ее выключить, но не успел, потому что вон тот верзила скинул меня на пол и сильно скрутил руку. Остался синяк, между прочим.
И Рик показал всем присутствующим синяк. Автор нанесенного увечья довольно осклабился. Аркадий посмотрел на Рика немигающим взглядом. Он выглядел очень уставшим.
– Ты лжешь. Скажи мне правду: что ты сделал и зачем?
– Я говорю правду.
Аркадий скрипнул зубами. Посмотрел на Майю. Снова на Рика.
– Давайте я расскажу вам о нашем братстве, чтобы вы понимали, куда попали и почему нас так волнует эта возникшая проблема.
По словам Аркадия, история братства насчитывала много веков и начиналась с момента великой эпидемии неизвестной болезни. Сработала система безопасности, отделившая сектора рабочих от верхнего и нижнего эонов, и с тех пор обитатели этих секторов ничего не знали о судьбе остальных людей. Никто не пытался с ними связаться в течение очень долгого времени. Поэтому рабочие Сигмы и Тау посчитали себя единственными выжившими. Страх перед неизвестной заразой укоренился в их сознании. Эон живет за счет великого Реактора – он дает людям свет и тепло, заставляет работать машины, которые производят пищу, перевозят пассажиров и грузы и выполняют множество другой важной работы. Из среды рабочих были выбраны самые мудрые люди, ставшие именовать себя наставниками и решать все важнейшие проблемы, начиная от снабжения пищей и заканчивая ремонтом труб. Какое‑то время эон существовал без происшествий. Сменилось несколько поколений людей.
А затем в результате одной из междоусобных войн был поврежден агрегат, ответственный за распределение тепла в секторах Пи и Ро. Произошла катастрофа. Погибло много людей. Еще больше потом мучилось от ожогов и страшной болезни, которая словно высушивала человека изнутри – у него выпадали волосы, а внутренности превращались в кашу. Зона аварии стала считаться запретной. Кто‑то бежал наверх, а кто‑то вниз. Несколько раз наверх предпринимались вылазки, но все, кто возвращался потом назад, болели и умирали от той же болезни. Верхние уровни стали считаться проклятыми. Больше туда никто не ходил. Жизнь братства Сигма и Тау целиком зависела от машин и Реактора. Если Реактор сломается, всех людей ждет медленная агония и смерть.
– Теперь ты понимаешь нашу озабоченность?
– Вполне. Но моя Коммуна и Орден Каппа находятся в гораздо худшем положении. Люди у меня на родине уже погибают от холода и слепнут в сумраке.
Аркадий вежливо покивал. В его глазах не отразилось ничего, кроме равнодушия.
– Так что же ты сделал с Реактором?
– Это не реактор, а ускоритель частиц.
Наставник сделал недоуменное лицо.
– Что?
Рик терпеливо повторил.
– Настоящий источник энергии находится гораздо глубже, – стал объяснять Рик. – Как раз туда мы и направляемся, чтобы активировать его на полную мощность и оживить весь наш мир. И тогда можно будет позабыть о проблеме холода. Энергии хватит на всех, понимаете? Каждый получит тепло и свет сполна. Мы прошли джунгли, мы смогли это сделать, а значит, бояться больше нечего. Все люди мира должны объединиться ради одной цели.
Аркадий, явно повеселевший, слушал и кивал, улыбаясь. Когда Рик кончил, он спросил:
– А как управлять Реактором? Научи меня это делать.
– У меня получилось это чисто случайно. Я не знаю, как это вышло.
– Может быть, спустимся и попробуем еще раз?
Что‑то остановило Рика от положительного ответа. Он огляделся и как бы в первый раз увидел себя, Майю и этого человека сидящими в квадратной комнате за столом. Их окружали по периметру здоровенные рабочие в униформе. Фому выставили за дверь. Все смотрели на него.
– Вы думаете, у меня получится?
– Я не сомневаюсь в этом! – сказал Аркадий.
– А как же Корнеллиус? Неужели он ничего не знает о Реакторе?
Аркадий отмахнулся:
– У него на уме только драки и веселье. Он довольно глуп. Итак, идем.
– Не сейчас.
– А я говорю, что сейчас.
Аркадий сделал знак своим громилам, и те отлепились от стен. Рик понял, что совершил просчет, успокоив наставника. Теперь он уверен, что им не угрожает опасность и пришельцы сверху ему не нужны. Они быстро переглянулись с Майей.
– Хорошо. – Рик поднял руки, показывая, что согласен. Он мгновенно оценил обстановку и положение людей в комнате. Подобрался. Каждая следующая секунда могла стать решающей.
– Другое дело. – Аркадий поднялся из‑за стола. – Не забывайте, что мы приглядываем за вашим третьим товарищем. Мы не хотим никому зла.
– Мы тоже, – сказала Майя, и они с Риком встали. – Поэтому вы сейчас же отпустите нас.
– С какой стати?
Майя вынула из‑за пазухи подобранное внизу оружие и наставила его на Аркадия:
– А с такой. Одно движение – и ваши мозги разлетятся по стене.
Аркадий рассмеялся:
– Где вы подобрали эту игрушку? Внизу? Это бесполезный кусок металла.
– Я так не думаю. – Майя нажала на курок, и в двух пальцах от головы наставника пролетел жужжащий заряд энергии, который оставил на стене большое черное пятно копоти. Выражение лица Аркадия мгновенно изменилось.
– А теперь все ушли в дальний угол. Живо!
Они наблюдали за тем, как присутствующие перемещаются подальше от двери.
– Чего вы добиваетесь? – спрашивал Аркадий. – Куда вы пойдете, наверх? Внизу нет ничего, кроме пустоты и чудовищ. Вам некуда бежать.
– Это не ваше дело.
Они вышли из комнаты.
– Как тебе удалось воспользоваться этим? – Рик кивнул на оружие.
– Просто набрала все коды, какие помнила. Нам повезло.
Рик обратился к оранжевому человеку:
– Фома, я могу тебе доверять?
Стоявший возле входа прол коротко кивнул. Рик приказал ему запереть дверь. В этот момент заревела сирена. Замигали красные аварийные лампочки. Мегафоны под потолком зашуршали и разорвали тишину металлическим криком:
– Тревога! Нападение! Тревога! Нападение! Всем рабочим собраться в главных залах. Силам обороны подняться на верхний уровень!
По коридорам забегали растревоженные жители сектора. Рик приказал Фоме отвести их к Ахмеду, и они двинулись вслед за оранжевым человеком. Сирена продолжала выть, разрывая барабанные перепонки. Рик и Майя чуть не потеряли друг друга в суете и толкотне. Один раз они спутали Фому с другим пролом, и пришлось возвращаться. Все это занимало дополнительное время. Рик поймал какого‑то паренька:
– Что происходит?
– Варвары спустились! – выкрикнул паренек и побежал прочь. – Спасайтесь!
Паника молниеносно охватила сектор. Люди кричали от страха и натыкались друг на друга, создавая давку. Кто‑то пихнул Рика локтем под ребро, и он, без того значительно помятый, скрючился пополам. Мегафоны снова разразились громом дребезжащих слов:
– Тревога! Нападение! В секторе лазутчики! Парень и девушка, в синем и сером костюмах! Поймайте их и убейте! Повторяем…
Находившиеся рядом люди стали коситься в их сторону.
– Уносим ноги! – крикнул Рик.
– Эй вы! А ну стойте!
К ним бросилось двое мужчин. Рик и Майя увернулись, но наткнулись на других. Фома пытался оттащить от них какого‑то толстяка – безуспешно. Положение становилось отчаянным. Перед глазами Рика замелькали руки, спины и свирепые красные лица с глазами навыкате, с раскрытыми, полными слюной ртами. Вдруг в давку врубились новые участники – несколько пролов, которые быстро и ловко оттеснили людей от Рика, Майи и Фомы. За их спинами показался белобрысый Корнеллиус. На этот раз он держал в руках увесистую кувалду.
– Пошли вон! – рявкнул он на толпу. Людей смыло прочь.
Корнеллиус глянул на Рика и сказал:
– Я тебе кое‑что задолжал. Твою жизнь в обмен на мою. Всегда отдаю долги.
– Спасибо. Как попасть вниз?
– Идите за мной.
Выбирать особенно не приходилось; они последовали за белобрысым, который повел их подальше от центра и большого скопления людей. Бежали к периферии, где воздух становился холоднее и ощутимо тянуло сквозняком. Было слышно, как в вентиляции гудят потоки воздуха. Корнеллиус остановился у самого конца лучевого коридора – там, где он оканчивался большим щитом с изображением знака сектора Тау. Он нажал на кнопку, боковая створка уехала в сторону, открывая грузовой лифт.
– Живее!
Вдали, в конце коридора, кто‑то бежал за ними, крича на ходу.
Они прыгнули на подъемник и рухнули вниз. Рик едва успел ухватиться за поручень. Пролетев с десяток уровней, Корнеллиус резко осадил лифт, и они выкатились наружу. Тот же коридор, только вместо щита двустворчатый шлюз. Корнеллиус подошел к рычагам управления. Рик начинал понимать.
– Эта дверь ведет к краю Пространства?
– Что? – не понял белобрысый. – Она выводит на парапет. Хлебнем свежего воздуха!
И не успел Рик ответить что‑либо, как он рванул рычаг. Створы шлюза разъехались в стороны, впуская внутрь порывы ветра и целые каскады снежинок. Рика ударил в лицо морозный ветер такой силы, что не дал выдохнуть. Брови, нос и губы мгновенно залепило снегом. Створы продолжали расходиться в стороны, открывая вид на нечто белое и тоскливо воющее на высокой ноте. Свет впереди загасил внутреннее освещение. Это рассеянное белое сияние было гораздо ярче самой мощной лампы, какие Рику приходилось видеть. На секунду ему показалось, что он ослеп. Он закрыл глаза, но даже сквозь веки лился этот удивительный свет. Глаза начинали болеть.
– Шевелите задницами! – проорал в ухо Корнеллиус. – На, держи!
Он бросил Рику и Майе теплые комбинезоны, припрятанные в грузовой тележке. Потом вынул страховочные тросы, карабины и какие‑то приспособления. Не раздумывая, они стали напяливать на себя одежду.
– Подожди! У них остался наш товарищ! – крикнул Рик. – Мы не можем его бросить!
– Тот черный? Мои пролы о нем позаботятся!
Потом Корнеллиус вошел в шлюз, и белая мгла поглотила его. Он просто исчез, словно его никогда не было. Пролы последовали за ним. Туда же отправился и Фома.
– Рик, я боюсь! – крикнула Майя.
– Я тоже! Сделаем это вместе.
Они взялись за руки и шагнули в небытие.

12

Рик думал, что сейчас они упадут и будут падать бесконечность. Но ботинки ударились о твердь, и Майя с Фомой тоже оказались рядом. В отдалении, сквозь снежный буран, виднелись силуэты Корнеллиуса и его слуг. Рик перевел дыхание и огляделся.
С пространством было что‑то не так. Две плоскости отсутствовали. Это напоминало незавершенный набросок мира, словно невидимый демиург создал пол и одну стену, но забыл добавить этому месту противоположную стену и потолок. При мысли о том, что их просто не существует, у Рика закружилась голова. Он прижался к стене и замер, не смея двинуться дальше. Буран яростно швырял в лицо горсти колючего снега. Все оказалось еще хуже: пол обрывался через двадцать шагов – дальше разверзлась пропасть. Рик смотрел в белое небытие, и вьюга словно смеялась ему в глаза. А если бы не плотная завеса снега, что он увидел бы тогда? Он не хотел об этом думать. Наверно, это просто очень большое помещение, больше всех, когда либо увиденных им, вместе взятых, но определенно имеющее и нормальный пол, и потолок, и стены. Да, никаких сомнений.
Шлюз позади с ворчанием закрылся.
– Ты как? – Он повернулся к Майе. Ее лицо по цвету не отличалось от снежного покрова.
– Нормально. – Она еле пошевелила губами.
Вернулся Корнеллиус и с тревогой осмотрел их.
– Вы что, никогда не были снаружи? – заорал он.
Рик помотал головой.
– Вставайте!
Он потащил за собой Рика, а Фома помог Майе подняться и последовать за ними. Они шли по пандусу некоторое время, пока не догнали двух пролов Корнеллиуса. Те стояли возле массивного крыла, отходящего от стены и спускающегося вниз под крутым углом. К хребту этого сооружения вела хлипкая лесенка. Один прол уже висел на ней, цепляя страховку и карабины для тросов. Другой раскладывал на полу вытянутые пластины из металла. Сбоку крыла виднелся шлюз.
Вся компания привалилась к углу между стеной и крылом.
– Ну что? – снова крикнул белобрысый. – Будете спускаться? Это – самый быстрый способ. Пролы опробовали его, а вслед за ними и мы. Механизм простой: берете пластину, становитесь на нее, крепите к ней ноги и скользите вниз. А дальше все зависит от ловкости и реакции. Главное вовремя затормозить.
– Как это сделать?
Корнеллиус показал им большой крюк, прицепленный карабином к мотку за спиной.
– В стене через равные промежутки есть большие петли. Надо на ходу зацепить крюком петлю и поворачивать вбок. Трос натянется, дернет вверх, и ты повиснешь на тросе. Сразу цепляй вторым крюком ближайшую петлю, а то сорвешься и улетишь вниз. Все понятно?
– А ты сам спускался туда?
Корнеллиус расхохотался:
– Я похож на самоубийцу? Внизу – смерть. Об этом знает любой дурак.
– А что там? – допытывался Рик.
– Ничего! Пустыня! – смеялся Корнеллиус. – В том‑то и дело!
Рик разочарованно смотрел в белую мглу.
– Последний рубеж находится на двести пятидесятом уровне. За ним – гладкая поверхность, ни окна, ни двери, ни лестниц, ничего. Дальше крыло изгибается и отходит от стены. Только на последнем рубеже крыло соединено со стеной узким переходом. Тормозить надо, когда увидишь его внизу. Как увидел – сразу тормози, иначе улетишь вниз, а оттуда уже не сможешь выбраться. Там есть такой же пандус, и мой прол будет ждать вас внизу. Смотрите и учитесь! Эй, Томас, ты готов?
Прол, забравшийся на хребет крыла, уже вскочил на пластину. Он повернулся и дал знак, что готов.
– Вперед!
Прол отпустил край поверхности и заскользил вниз. Поначалу медленно, а затем со все возрастающим ускорением. Они напряженно следили, как он уменьшается и летит по хребту оранжевой ракетой, пока не исчез во мгле.
– Видали? Сейчас плохая видимость, а так было бы видно, как он заякорится.
– У нас ни за что не получится… – простонал Рик.
– Дело ваше. Но я бы советовал поторопиться.
Майя взяла Рика за руку.
– Послушай. Не было времени сказать об этом раньше…
– О чем ты? Бери пластину.
– Нет, Рик, подожди.
– Что?
– Там, внизу, когда ты активировал внешний контур и ускоритель частиц, а потом тебя схватили, я успела прочесть на дисплее следующее сообщение.
Рик замер:
– Какое?
– Там был вопрос: «Активизировать генераторы на полную мощность? Да – нет».
– Так…
– Но это не все. Дальше была приписка: «Активизация синхронно с центром управления». «Синхронно» значит одновременно.
– Центр управления?
– Да. Я сверилась с картами. – Майя вынула сложенную схему и показала ему фрагмент. – Центр управления находится наверху. Понимаешь? На самом верху!
– Ты уверена? – закричал Рик.
– Да!
– О чем вы говорите? – спросил Корнеллиус. – Зачем вам вообще понадобилось спускаться?
Рик вкратце рассказал ему о цели их путешествия.
– Ну и оставайтесь здесь. Я сверну этому выскочке Аркадию шею, и все будет нормально, как и прежде!
– А как же мой народ? А сородичи Майи?
– Придумаем что‑нибудь! – уверенно сказал Корнеллиус. – Пусть переселяются к нам. Вместе мы победим мутантов и уничтожим тварей из джунглей.
На какое‑то мгновение это решение показалось Рику правильным. Ни к чему столько проблем, испытаний и опасностей. Они объединятся с людьми Сигма и Тау. А какова будет реакция Креза? А что скажут советники сектора Каппа? И захотят ли народы этих секторов отправляться в путешествие, если даже выход за барьер на своем уровне вселяет в них ужас? И если допустить, что все обойдется без жертв, и энергии хватит на их век, какая участь ждет потомков? Что произойдет, когда все генераторы мира угаснут, погрузив пространство во мрак и холод?
– На словах у тебя все так просто, но нет. Если надо подниматься, значит, так тому и быть.
– Странные вы, ребята, – пожал плечами Корнеллиус. – Хотя так даже забавнее! Вы мне нравитесь. Утром я хотел разорвать тебя на куски, но ты полон сюрпризов, Рик из Омикрона.
– Прекрасно, я очень рад. А теперь покажи нам, как забраться наверх.
– Погоди. Вы хотите забраться на самый верх? Я правильно вас понял?
– Да! – выпалил Рик.
– Вы точно сумасшедшие! – завопил Корнеллиус. – Потрясающе!
Он призвал в свидетели снежную пургу, но та лишь ответила ему тоскливым воем и новыми порывами ветра.
– Эй, Брэм! – крикнул он второму пролу, стоявшему у крыла. – Доведи их по лестнице до конца сектора Пи и покажи вход вовнутрь. Вернешься сюда, я буду ждать за шлюзом. Не вздумайте ползти всю дорогу по поверхности – превратитесь в сосульки. Удачи вам! А мне еще предстоит разобраться кое с кем. Я умою его кровью лик Красного короля, клянусь Реактором.
Молодые люди сразу поняли, о ком речь.
– Спасибо тебе, Корнеллиус.
Белобрысый послал плевок в белую пропасть.
– Мы в расчете. Если в следующий раз перейдешь мне дорогу, пощады не жди.
– Договорились.
Прол Брэм вошел в шлюз крыла. Они вошли следом и увидели сквозной коридор, ведущий на другую часть пандуса. Не успели отряхнуться от снега, как новые порывы принялись трепать одежду и хлестать по щекам. Прол шагал по пандусу, словно это была прогулка в уютном и теплом помещении. Рик заметил, что пандус плавно изгибается полукругом, а это еще раз подтверждало гипотезу об округлости мира. Он немного привык к неправильности внешнего пространства и благодарил вьюгу за то, что она скрывает от их глаз правду.
Прошли мимо огромных, высотой с пять уровней, значков «IV». Рик внимательно разглядывал стену, примечая все швы, углубления и другие детали, которые могли быть полезны. Наконец прол остановился возле ложбины, в которой были вделаны поручни для подъема. Показал наверх и полез. Они стали карабкаться следом.
Поначалу подъем показался Рику легким. Но через двадцать уровней он почувствовал усталость. Одного взгляда вниз хватило, чтобы прижаться к поручням в оцепенении – стена превратилась в полукруглую равнину, убегавшую в бесконечность и припорошенную вьюгой. Рика охватил приступ боязни высоты, совсем как во время Весеннего Бега, когда выбежали на открытый мостик между сегментами сектора. Это было так давно…
Он еще раз обернулся. Позади на него тревожно смотрела Майя, у которой за спиной маячил Фома.
– Что случилось?
– Мне нужно немного отдохнуть! Вот и все.
– Хорошо.
Он продолжил подъем, но с каждым уровнем пальцы цепенели, не только от усталости, но и из‑за холода. Холод проникал сквозь перчатки и превращал руки в лед. Рик терял чувствительность пальцев. То же самое происходило со ступнями. Так не могло долго продолжаться.
Они поднимались все выше и выше. Вдруг Майя вскрикнула. Рик с окаменевшим сердцем посмотрел вниз. Фома держал девушку за талию. Если бы не он, Майя сорвалась бы в пропасть. Фома помог ей вновь встать на поручни и страховал дальше. Рик уже не карабкался по лестнице, а полз, еле поднимая ноги. Он не чувствовал запястий и хватался за поручни локтями. Поручни медленно уползали вниз, и не было им числа.
Они поднимались бесконечность, часы, дни, а может, и годы – так казалось его засыпающему разуму. Тело охватила медлительность. Хотелось спать. Он поставил ногу на поручень, и нога соскользнула. Кто‑то схватил его за руку и рывком подтянул вверх, вытаскивая на ровную поверхность. Рик не сопротивлялся. Лежал и смотрел на убегавшую ввысь стену, на лицо прола и равнодушно отреагировал на укол в плечо. Потом кто‑то упал рядом с ним. Рик не мог повернуть голову вбок, но чувствовал, что это Майя. Фома склонился над ней. Их подняли и прислонили к стене, стали массировать руки и ноги, и тогда Рик почувствовал ужасную боль. Он захрипел и продолжал хрипеть, пока хрип не превратился в жалкий стон.
Он снова упал на четвереньки, но на этот раз нашел в себе силы осмотреться и обнять осевшую рядом Майю.
– Как ты? Мы дошли?
– Не знаю, не знаю…
Пролы помогли им встать и показали на пандус, засыпанный снегом. Надо было идти. Становилось ощутимо холоднее. Они тяжело заковыляли за Брэмом, которому все было нипочем, ни холод, ни усталость, и Рик возненавидел его за это.
Снова шествие по полукруглому пандусу. Теперь дорога оказалась непростой. В одном месте им пришлось карабкаться через снежный занос высотой в два человеческих роста. Снег плотной коркой покрывал поверхность и делал ее наклонной, отчего они постоянно соскальзывали к краю пропасти. Рик и Майя взяли в руки по крюку и цеплялись ими за твердь, когда было особенно тяжело. Пролы словно не ощущали силы тяжести. Они перевязались тросами для безопасности и продолжали идти.
Вскоре пандус расширился вдвое, и отряд гуськом зашагал мимо снежных торосов. Рик задыхался от усилий, пробиваясь вперед по сугробам. Впереди шел Брэм, за ним следовал Фома, потом Рик, и замыкала Майя. Рик считал удары сердца. Он полностью потерял чувство времени, знал только, что сейчас день.
– Подождите! – закричала сзади Майя, и эхо от ее крика запрыгало вверх и вниз по стене.
Они обернулись. Девушка по пояс застряла в сугробе и пыталась выползти из капкана.
– Сейчас! – крикнул Рик, поворачиваясь, и тут они услышали гул, словно заворчало в животе у великана. Затем что‑то засвистело. Рик понял, что это пролы, они показывали наверх и делали знаки убегать. Рик посмотрел туда же. Вниз летело белое облако снега. Он с интересом смотрел, как облако увеличивается – оно словно катилось по стене – и часть балкона накрыло лавиной. Рика придавило к полу неимоверной тяжестью, расплющивая его тело и погребая под собой.
Грохот стих, звуки исчезли. Рик выплюнул ком снега и попытался подняться. Туловище и ноги сильно придавило. Он стал разгребать нагромождения снега, стараясь не думать о том, что стало с Майей. Вскоре он пробил в белой толще дыру и слабо крикнул. Тут же дыру закрыла маска‑лицо Фомы. Оранжевый прол очень быстро вытащил его из снега.
– Где Майя? Где?
Прол молча показал. На том месте возвышался небольшой холм. Рик бросился откапывать. Пролы наблюдали за ним.
– Что вы стоите? – орал Рик. – Копайте!
Они раскидывали снег. Проходили минуты, каждая из которых могла оказаться последней. А может быть, роковое мгновенье давно наступило, но Рик гнал от себя эту мысль, неистово раскидывая комья снега.
Раздался свист. Брэм нашел ботинок. Они втроем бросились копать на месте находки с удвоенной скоростью и добрались до Майи. Девушка была без сознания. Они вытащили ее на открытое место, и Брэм стал массировать ей грудь.
Рик молился богу Машины, сжимая талисман. Он согласился бы пойти в рабство, шагнуть в пропасть, дать себя убить или растерзать любому чудовищу, лишь бы она выжила. Майя закашлялась. Брэм перевернул ее на живот, и девушку вырвало. Она дышала часто и с хрипом.
Буран продолжался, но сила ветра пошла на убыль. Теперь снег летел не сбоку, в лицо, а мягко падал сверху, большими пушистыми хлопьями.
Майя пришла в себя где‑то через час. Белый свет стал угасать. Они продолжали движение. Теперь Рик поддерживал ее за талию и страховал. Они не торопясь шли по балкону и рассматривали огромные ложбины, углубления и выпуклости на стене.
Пролы замерли возле очередного снежного завала, возле которого на стене виднелся прямоугольник, и стали расчищать его. Майя и Рик присоединились. Вместе они очистили небольшую площадку. Пролы навалились на круглый рычаг посередине шлюза. Сначала ничего не произошло. Потом рычаг жалобно скрипнул, захрустел приварившийся от времени металл, и шлюз с тяжким скрипом открылся. Не мешкая, они залезли внутрь – все, кроме Брэма.
– Спасибо тебе, – сказал Рик.
Прол Брэм бессмысленно таращился на него своими зрительными окулярами.
– Я забыл сказать Корнеллиусу кое‑что, – добавил Рик. – Пожалуйста, передай ему мои слова, это очень важно. Скажи ему, что мы обязательно вернемся, и пусть он будет готов встретить нас.
Маска прола оставалась неизменной, когда он закрыл шлюз снаружи. Свет исчез. Их охватил мрак. Рик ослеп во второй раз за этот день. Глаза, уже привыкшие к яркому свету, нестерпимо заболели. Перед ним плясали цветные пятна. Рик сел у стены, подтянул колени к подбородку и закрыл глаза. Он слышал, как рядом возится Майя, устраиваясь подле него, слышал удаляющиеся шаги Фомы – наверное, тот пошел на разведку.
Рик не заметил, как заснул.
Очнулся он в сумраке, с затекшей спиной и онемевшими ногами. Майя бодрствовала. Она внимательно изучала найденные бумаги, подставив их под льющийся из щели свет. Рик прокашлялся.
– Доброе утро.
Майя подарила ему грустную улыбку. Свет красиво отражался от ее рыжеватых волос, превращая их в маленькое облачко вокруг головы. Недавние испытания сделали резкими черты лица, истончили его, выдвинув на передний план глаза, в которых по‑прежнему горел огонь. Это была все та же Майя, несгибаемая, твердая и целеустремленная. Рик придвинулся к ней и стал смотреть на бумаги. Желтые, морщинистые листы, почерневшие в местах сгибов. Некоторые – глянцевые, похожие на мягкое стекло, но время стерло с их поверхности все письмена, превратив в расплывшиеся кляксы. Девушка бережно перекладывала листы, придерживая за край, подносила к свету и тихо произносила древние слова:
– Генерирует любой элемент периодической таблицы… Работает по принципу трехмерного принтера…. Компьютер просчитывает нужные пропорции вещества, исходя из спецификации…. Вводятся контрольные данные. Так. Ускоритель частиц. Распределяет энергию по всему внешнему и внутреннему контуру…. Предназначен для выполнения программы «Уран». Технические данные… Мощность, скорость разгона, ядро… Дальше.
– Есть что‑нибудь интересное?
– Подожди. Нужно разобраться.
Она продолжала читать, тихо бормоча себе под нос. Рик посидел немного подле нее, но скоро ему это наскучило, и он принялся исследовать помещение. Комната оказалась шлюзовой камерой, причем для технических целей – все нутро покрывали ком‑му‑ни‑кации. Рик открыл внутренний шлюз и очутился в большом помещении, стены, пол и потолок которого убегали в перспективу, натыкаясь на стержень Хорды. Это было пространство между эонами, место обитания мутантов. Тот же иней, то же синее свечение. Неподалеку вырос черный силуэт Фомы.
– Как дела?
Фома встал рядом и взглянул вниз. Его окуляры мерцали двумя красными точками.
– Будем считать, что нормально, – решил Рик.
Они помолчали. Рик вслушивался в синий холодный сумрак, но гулкую тишину не нарушало ничего, кроме унылого сквозняка. Никто не орал, не трещали костры, не топали ноги. Мутанты это место бросили. Ушли вниз, на войну. Интересно, последовал ли за ними тот карлик или слабых и старых Ярг бросил на произвол судьбы? Рику вспомнились слова маленького человечка относительно Омеги.
Они постояли еще немного и вернулись к Майе.
– Я изучила бумаги, – сказала она. – И кое‑что прояснилось.
– Рассказывай.
Майя указала на большую, бережно расстеленную и расправленную схему.
– Нам здорово повезло, что попалась схема всего мира. – Она указала пальцем между третьим и четвертым большими сегментами. – Мы находимся здесь. Вот здесь, где основание широкое, находится земля. То есть самый первый уровень.
– Все‑таки пропасть имеет дно.
– Не перебивай. Теперь смотри сюда, в противоположный узкий конец – это верхушка. Вершина мира. Все это и есть Термополис. И он просто огромен. Здесь сбоку указаны этажи или уровни. Всего в нашем мире одна тысяча двести пятьдесят этажей! Только представь себе эту цифру. Термополис поделен на пять больших частей – эонов, – в каждом заключено двести пятьдесят этажей. Каждый эон содержит в себе пять секторов, по пятьдесят этажей на сектор. И все эти этажи снизу доверху пронизывает Ось. Мы и раньше подозревали, что каждый сектор имеет название по букве какого‑то древнего алфавита, но теперь этому есть документальное подтверждение. И самое главное – мы знаем, где и что находится. Понимаешь?
Рик разглядывал схему, опустившись на колени.
– Вот, например, твой сектор Омикрон. Читаем: «Жилой сектор. Аллеи и парковая зона».
– Похоже, речь о нашей ферме.
– Конечно! Чтобы выжить, ваши предки разбили грядки в парках по всему сектору. Это спасло вам жизнь. Теперь мой сектор, Каппа. «Жилой сектор», и больше ничего. Но у нас имеются склады древних запасов, о них я как‑нибудь расскажу.
– Понятно. А где тот центр управления, о котором ты говорила?
– Здесь! – Она указала на самый конец. Рик послушно пополз к той части полотна. – Сектор Гамма. «Центр управления».
– И все?
– А что тебе еще нужно? Подробных описаний мне найти не удалось. Остальные бумаги рассказывают о строении ускорителя частиц и синтезатора материи. Сплошные формулы и нагромождения цифр, в которых даже мне сложно разобраться. Я уверена, что на месте нам удастся узнать гораздо больше.
– Ну хорошо. Допустим, мы знаем, куда идти. Но прежде чем отправимся в путь, ты должна меня научить двум вещам. Во‑первых, читать, а во‑вторых, пользоваться этим древним оружием. Незнание может стоить жизни.
Майя кивнула. Сперва она показала Рику устройство и принцип действия ручной пушки, которая стреляла сжатыми сгустками энергии. Рик быстро ухватил суть и преодолел страх перед техникой. Рука легко ложилась в рукоять, а палец тянулся к спусковому крючку. Опять его охватило чувство чего‑то знакомого, о чем он решил поделиться с девушкой.
– Это интересно, – сказала она. – Не могу сказать, что у меня бывает такое, но, изучая древние артефакты, я как‑то ухитрялась понимать их назначение и механику без чужих пояснений. Это всегда удивляло Райнера, потому что порой я описывала устройства точно как в древних источниках. Возможно, поэтому он взял меня в отряд. Иногда он говорил о какой‑то миссии человечества, о предназначении, но такими туманными намеками, что трудно было понять. Я только поняла, что такие, как ты и я, для чего‑то избраны. Он так и говорил: «Будущее человечества в руках нового поколения». Он говорил, что мы гораздо умнее и способнее старших.
Потом Майя стала учить Рика основам алфавита и циферблату. Она твердила буквы, Рик усердно повторял. Половину дня они провели в занятиях, а Фома ходил вокруг, вглядываясь в сумрак.
– Ну что ж, – наконец сказала она. – На сегодня достаточно. Пора отправляться.
Они вышли из шлюзового отсека и ступили в пространство между эонами. Они шли, и иней хрустел под ботинками, а стены лениво перемигивались синими квадратными пятнами.
– Это поразительно, – говорила Майя. – Только представь, сколько сил ушло, чтобы создать все это.
– Мне трудно представить, что когда‑то нашего мира не существовало, – признался он.
– Но это правда.
И они шли, размышляя над всем, что удалось узнать за последние дни. Рик рассказал Майе о последних словах карлика.
– Не конец, а начало. Конец, – рассуждала Майя, – потому что последняя буква алфавита. Дальше идет сектор с названием «Аква». Там находятся резервуары с водой. Почему же начало, если отсчет букв начинается сверху? Хм…
– Может быть, он посмеялся надо мной или решил запутать.
– Мы должны учесть все варианты. Нельзя отбрасывать ни одну версию, пока мы ее не опровергнем…
Внезапно Рик застыл на месте. Он мельком глянул вбок и оцепенел от ужаса. В большой нише на чем‑то сидела огромная человеческая фигура с опущенной головой. Фигура была ростом в пять уровней, и Рик едва ли достиг бы ей до колен. Майя тоже увидела это, и ее монолог угас. Они с минуту стояли так, пытаясь понять, что собой представляет этот великан. Фигура оставалась неподвижной. Во всех частях тускло блестящего тела чувствовалась внутренняя мощь. Гигант был закован в доспехи, на голову надет шлем. Металл отсвечивал чернильно‑синим. Проходило время, но великан не проявлял признаков жизни. Фома медленно пошел к нему и остановился у ног. А потом помахал спутникам. Проглотив шершавый ком, Рик шагнул к недвижимому существу. Чем ближе он подходил, тем яснее становилось, что это – истукан.
Они встали перед фигурой, разглядывая суставы и грудные щиты. Лицо великана скрывало забрало. На месте глаз зияла продолговатая щель. На руках были перчатки без пальцев, превращавшие его ладони в две клешни.
– Знаю! – сказала Майя и улыбнулась. – Я знаю, что это.
Она бесстрашно залезла по ноге на колени гиганту и стала читать надпись, выгравированную у него на груди:
– ДРЕДНОУТ С30010Z. Это древняя машина. Человек залезал внутрь и управлял ей, чтобы поднимать тяжести.
Рик представил себе такого ожившего монстра и содрогнулся. С другой стороны, это было логично – только с помощью таких машин можно было построить окружающие их стены. Он помог девушке спрыгнуть на землю. Они постояли еще немного и отправились дальше.
– Древние были могущественны как боги, – говорила Майя. – Вот тебе еще одно подтверждение.
– Может, они и были богами, – усмехнулся Рик.
Они приблизились к кучам хлама, наваленным неподалеку друг от друга. Это напоминало брошенную стоянку или деревню. Кострище давно потухло. Повсюду валялись кости, обрывки тканей, шкуры и прочий мусор. Рик расковыривал нагромождения носком ботинка, пока не наткнулся на чью‑то руку, торчавшую из мешка.
Они искали хоть что‑то похожее на еду. Тщетно. Рику удалось лишь найти погнутый металлический прут. Какое‑никакое, а оружие.
Наконец хлам остался позади. Хорда приближалась. Ее столб увеличивался, пронзая пространство.
Путники достигли края поверхности. В самом низу, так далеко, что приходилось наклониться, чтобы рассмотреть, мерцали отсветы огней. Что‑то хлопнуло. Потом застучало. Снова установилась тишина. Рик достал тросы с крюками, которые дал Корнеллиус, и измерил их длину. Взглянул вверх. Майя посмотрела туда же.
– Есть два варианта, – сказал он. – Первый: мы лезем по мосткам у стен и ползаем под потолком в поисках входа. Вряд ли что получится, иначе Омикрон давно бы захватили ребята вроде Ярга. Второй вариант – подниматься по Хорде. По Оси.
Девушка озадаченно рассматривала колодец Хорды. От сегментов к оси мира тянулись мощные лучевые перекладины достаточной ширины, чтобы по ним шеренгой мог пройти с десяток людей. Но сама ось была гладкой.
– Может, зря мы пришли к центру. Поискали бы лазейку на периферии…
– Наружу я не полезу, – отрезал Рик.
Они уселись на краю и стали думать. Рик перебирал в руках трос.
– А что было написано на табличке под тем красным истуканом у нижних?
Девушка нахмурилась, напрягая память.
– «Архимед» и что‑то дальше. Не помню.
– Для чего это?
– Истукан или табличка?
– И то и другое. Зачем делать копию человека?
– Это в знак памяти. Что был такой человек. Истуканов, как ты выразился, создают в честь известных, выдающихся людей. Этот Архимед сделал что‑то важное.
Рик задумчиво смотрел в пропасть.
– Расскажи что‑нибудь о своем мире, – попросила Майя.
– Что?
– Не знаю. Что‑нибудь. Как ты стал солдатом?
– Я не солдат. У нас нет армии, – сказал Рик. – Есть Патруль, внутренний и внешний. В него попадают только самые сильные, ловкие и смелые – те, кто совершит Весенний Бег по Кругу Жизни.
– Как интересно. А что это значит?
И Рик стал терпеливо объяснять суть испытания при переходе на новый уровень жизни.
– Уровни жизни. Как замысловато устроено ваше общество. Не жизнь, а сплошные испытания.
– Всего‑то пять, подумаешь, – фыркнул он. – Раз в десять лет.
– А каковы следующие испытания?
– Ну, на третьем круге человек проходит Летние Иды, – сказал Рик. – Для мужчин это бой. Чем‑то похоже на тот спор за право быть человеком, в котором мне удалось одолеть Корнеллиуса. Двое выходят на поединок. Оружие запрещено. Исход может быть разным, не обязательно смертельным, это зависит от позиции бойцов. Сдаться можно в любой момент, но проигравший всегда отправляется на худшие уровни круга – где плохое отопление, еда и свет. Поэтому все дерутся до последних сил. И не важно, какое место ты занимал на предыдущем круге.
– А женщины? Как они проходят это испытание?
– По‑разному. Это может быть испытание холодом, или голодом, или тьмой.
– Продолжай.
– Что, хочешь услышать про четвертое и пятое испытание? Для твоего цивилизованного воспитания это не слишком? Ладно, ладно. Четвертое испытание – Осенняя Жатва. Это когда человек переходит с четвертого круга жизни на пятый. Его суть в том, чтобы добыть для Коммуны во внешнем пространстве что‑нибудь ценное. Охотники выходят за барьер и ищут. Последнее испытание называется Зимняя Ночь. Это коллективная игра. Люди разделяются на несколько команд и играют между собой в загадки, ребусы, шарады и прочие штуки на сообразительность.
– Подожди‑ка. А в чем же заключается самое первое испытание?
– Это переход из детства в юность на второй круг. Ничего особенного там не происходит.
– И все же?
– Смотри‑ка! – отвлекся Рик, показывая на Хорду.
Они пригляделись. Поначалу казалось, что ничего особенного не произошло, но постепенно они стали замечать, как вертикаль оси наливается мягким внутренним светом. Поначалу синие отсветы, падавшие на нее, окрасились в пурпур, который стал наливаться оттенками красного. Синева отступила; ее место заняло бледно‑малиновое свечение. А потом до них донесся глубинный звук – гул, раздающийся из недр мира. Этот гул не думал заканчиваться. Он все звучал и звучал, на одной ноте. А потом Майя показала Рику на правый бок Хорды. По нему стремительно пробегали вертикальные белые полосы – такие тонкие и так быстро, что казалось, это изъян зрения. Но вот такая же полоса промелькнула по левому боку Хорды. И чуть погодя – по центру.
– Что это?
Вопрос повис в воздухе. Конечно, оба и понятия не имели о происходящем. Они еще немного посидели так, разглядывая Хорду, пока Рик не почувствовал, что ему жарко. Он скинул верхнюю часть комбинезона. Майя сделала то же самое. Рядом стоял Фома и тоже смотрел. Рик только сейчас вспомнил о его существовании. Он взглянул на оранжевого человека, и что‑то смутно зашевелилось в голове. Фома перехватил его взгляд, отошел в сторону и ступил на лучевую перекладину, соединявшую сегмент и ось. Они наблюдали, как прол идет по перекладине к Хорде, словно входя в огромную доменную печь. Казалось, еще шаг – и он вспыхнет, не оставив после себя и горстки пепла. Но прол продолжал свое шествие, и когда дошел до самого конца, на мгновение замер, протянул руку и дотронулся до Хорды. Ничего не произошло, он не сгорел. А потом Фома поставил на Хорду ногу, приподнялся, поставил вторую, зацепился второй рукой, слегка распрямился – и пошел вверх.
– Бог Машины, великое Пространство! – вскричал Рик, чуть не сорвавшись вниз. – Как я забыл про него! Фома!
Прол оглянулся и сделал знак, что все в порядке.
– Куда ты идешь?
Глупый вопрос. Прол показал наверх.
– Ты вернешься?
Знак согласия. Прол продолжал восхождение, а они затаив дыхание следили за ним до тех пор, пока оранжевая фигура не скрылась за нижним краем третьего эона. Потом они еще долго смотрели наверх, сами не зная, что ожидают там увидеть.
– А ведь он может не вернуться, – заметила Майя.
– Не будем думать об этом. Предлагаю немного поспать. Станем дежурить по очереди. Ты ложись первой, а я посижу рядом.
И, свернув комбинезоны в тугой ком, Майя легла. А Рик смотрел на Хорду и то, как она меняет окружающее пространство.
Снег таял. С потолка закапало. В мир действительно пришла весна.

13

Рик проснулся с криком от кошмарного сна. Ему приснилось, что Пространство затопило водой и люди превратились в полурыб, с жабрами под ребрами и глазами навыкате. А Крез оказался пузырчатым фиолетовым чудовищем с щупальцами и пытался сожрать его. Тело Креза раздулось до размеров сектора, его отвратительное брюхо заполнило собой главный зал собраний, а щупальца протянулись по всем коридорам. Люди‑рыбы в панике расплывались кто куда, но щупальца оказывались быстрее – хватали и тащили их в утробу чудовища. Рик с Авророй под мышкой каким‑то образом выбрался из сектора и поплыл вверх. Все выше и выше, минуя секторы, пока не достиг поверхности. На самой верхушке еще оставался воздух, и он устремился туда, сам не зная почему – как насекомое летит на свет лампы. Увидел крючок и уцепился за него, слишком поздно поняв, что это ловушка. Теперь с крючка было не сорваться, он дергался в разные стороны, но от этого еще сильнее насаживался на холодную сталь. И когда его вынули на поверхность, он увидел рыбака – того карлика. Существо улыбалось, и именно эта улыбка заставила Рика проснуться от чувства чужого присутствия.
Он заметался по краю площадки, осмотрелся и оценил обстановку. Все было спокойно, только Майя заснула на посту. Он не стал будить ее. Все равно вряд ли удастся заснуть.
У Рика забурчал живот. Снова им приходилось голодать. Имея кое‑какой опыт выживания, он немного прошелся вдоль края, разделявшего сегменты, приглядываясь к бахроме плесени, свисавшей вниз. Нашел то, что искал, – грибы, принес к их посту и стал аккуратно разделывать кинжалом. Такие штуки росли повсюду в Пространстве, везде, где достаточно влажно и тепло. Не все были съедобными. Но некоторые, пусть водянистые и горьковатые на вкус, хоть как‑то утоляли голод. Зажигать костер он не рискнул и сжевал пару грибов сырыми, заранее зная, что будет болеть живот.
Прошло два или три часа. Майя зашевелилась, постанывая. Рик ждал. Цвет Хорды стал светло‑малиновым с намеком на оранжевые вкрапления. Теперь белые полосы мигали на ее поверхности постоянно. Она по‑прежнему пела, низким, но энергичным гулом.
– Который час?
– Думаю, что вечер.
Майя сладко потянулась. Рик дал ей грибов. Уставившись в пространство остекленевшим взглядом, девушка стала жевать.
– Мне приснился странный сон.
– Мне тоже. Но рассказывать о нем не хочется.
– Хм… – Она посмотрела на него. – Что‑то и у меня такого желания нет.
Похоже, они думали об одинаковых вещах. Пространство как‑то действовало на их разум и сознание. Рик не знал, хорошо это или плохо.
Они продолжали сидеть на краю пропасти, размышляя каждый о своем.
– Он не вернется, – сказала Майя.
– Почему ты так думаешь?
– Его либо убили, либо взяли в плен.
– Сомневаюсь. Эти ребята ловкие как не знаю что. Я так до сих пор и не понял, что они собой представляют.
Майя немного подумала и сказала:
– Может, это искусственные люди, а не машины.
– Как это? – не понял Рик.
– Они не рождаются как мы. Их выращивают, словно цветы в горшке. Или собирают из разных частей тела. В общем, их делают. Поэтому они не совсем такие, как обычные люди. У них другие мысли, желания и потребности.
– Они умирают?
– Наверно, нет. Можно представить, что они ломаются, впадают в спячку, сходят с ума. Но умереть – значит перестать жить, а можно ли назвать жизнью их существование, вот в чем вопрос.
Рик попросил Майю рассказать о себе что‑нибудь – так же, как это делал он. Так он узнал о жизни в секторе Каппа, о традициях и обычаях их маленького народа. Какие‑то вещи его откровенно забавляли. Например, очень развеселил строгий запрет есть на виду у всех – народ сектора считал это кощунственным, аморальным поведением. Общество Каппа было разделено строго по половому признаку – мужчины и женщины проживали отдельно. В особые месяцы – раз в год – проводилась Ассамблея, большой продолжительный праздник жизни, труда и любви, на котором объединялись представители всего сектора.
Семья как ячейка общества отсутствовала. Ее заменяли бригады, команды или отряды, которые формировались из лиц одного пола, но разных возрастов. Например, в отряде, если он формировался из мужской половины, обязательно должны были быть дети, юноши, взрослые мужчины и старик. Такие объединения создавались ровно на год, и все их участники несли коллективную ответственность за действия друг друга. Сама Майя сменила так множество отрядов. Принадлежность к отряду не означала строгий запрет на общение со сверстниками или другими людьми, но личная жизнь у людей Каппа отсутствовала. Более того, она регулировалась наставниками Ордена.
Работа распределялась по принципу жребия и тоже на один год. В конце ежегодного праздника Орден проводил лотерею, где все вытягивали свой жребий и случай определял их судьбу на следующий год.
– Мне досталась работа в оранжерее, – сказала Майя, – третий раз подряд. Наверно, поэтому я лучше всего разбираюсь в ботанике.
– А как же тяжелые работы, которые не под силу детям или старикам?
– Орден продумал это и устраивает отдельную лотерею для каждой возрастной категории. Этой традиции много сотен лет. Говорят, она пошла с самого начала, чтобы исключить узурпацию власти и застой в обществе. Большую помощь нам оказывают машины. – Майя немного помолчала и добавила: – А еще у нас есть важный обычай. Каждый человек сектора должен сочинить и спеть песню всей своей жизни. Считается, что в песне заключена его душа. В эту песню включается все, чем прожил свои годы человек: его работа, близкие, его победы и поражения, все его свершения, самые важные поступки. Человек может сочинять песню всю жизнь, но если не споет ее, то вычеркивается из всех хроник и забывается навечно. Поэтому наши старики каждый год поют Песню жизни, и мы вносим их в хронику сектора.
– Что, каждую песню?
– Да, – сказала Майя очень серьезно.
– Ты уже сочиняешь свою? – спросил Рик с улыбкой.
– Конечно! – Майя вспыхнула. – Но только первую строчку.
– Спой хотя бы ее, – попросил он.
– Нет. – Девушка категорично покачала головой. – Не могу. Может быть, потом.
Рик не стал настаивать. Майя продолжала рассказывать, а он лег на спину и, заложив руки за голову, стал разглядывать потолок. Падавший от Хорды свет причудливо окрашивал все его неровности, выступы и впадины, сочетавшиеся между собой в таких сложных комбинациях, что их изучение могло длиться часами и отлично скрашивало ожидание. Поначалу казалось, что рельеф потолка состоит из хаотичных комбинаций фигур, линий, загогулин и точек, но глаз улавливал в общей массе какую‑то систему, некое единство, гармонично, как в мозаике, сочетающее в себе все элементы.
Майя говорила, но Рик уже не так внимательно слушал ее, поглощенный исследованием открывшихся ему видов. Каждая фигура, каждая линия несла на себе больше, чем казалась. Например, окружности – их полукружия составляли часть более сложных форм. Их пересекали по диагонали линии, которые оказывались сторонами квадрата, замыкавшего в себе два полукружия от разных окружностей. От точки отходили лучи, но они же являлись сторонами треугольников, которые образовывали более сложную фигуру, и так до бесконечности. В какой‑то момент Рик осознал, что увидел угловатый человеческий силуэт, составленный из окружностей, труб и прямоугольников, но эта картинка быстро распалась на составные части. Потом на потолке словно бы появилось лицо, с отчетливо проступившими линиями глаз, носа и рта. Ему стало не по себе.
– Ты слушаешь меня? – Майя пихнула его в бок.
– Да‑да, – опомнился Рик, с трудом оторвавшись от созерцания.
– Что ты там увидел?
– Я… – Рик снова посмотрел наверх. И обомлел.
Прямо на его глазах одна из точек в центре круга раскрылась наружу, и оттуда вывалился моток веревок, разматывающийся по мере падения. Потом в черном проеме показалась половина человеческого туловища – болтающиеся ноги в оранжевых штанах. Майя тоже увидела это. Они вскочили и, спешно собрав свои пожитки, побежали к месту падения веревки.
Веревка оказалась толстым стальным тросом, которым легко можно было поднять любой из стоявших здесь контейнеров. Рик хорошенько обвязал Майю и стал следить за тем, как Фома подтягивает ее кверху. Девушка отлично держалась за трос, не дергая и не раскачивая, что облегчало пролу задачу. Она поднималась все выше, а потом исчезла в черной дыре люка. Процедура с броском троса повторилась. Вскоре Рик тоже поднимался над равниной четвертого эона, разглядывая брошенные стоянки мутантов сверху. И чем выше он поднимался, тем удивительнее перед ним открывалась картина.
Это не был вид равнины сбоку, с периферии. Рик находился в центре мира и потому мог тщательно разглядеть рельеф поверхности эона. Она также состояла из ложбин, выступов и прочих неровностей, на которых оставили свой след здешние обитатели. Хотя мутанты основательно подпортили какие‑то конструкции, Рик с замершим сердцем увидел, что рельеф пола тоже складывается из огромного множества как бы хаотично расположенных фигур, и те образовывают полифонию символов, образов и странных, тревожно‑величественных изображений.
Пол продолжал узорчатую игру потолка!
И все это выглядело так, словно…
Фома ловко подхватил его под руки, и они вдвоем с Майей затащили Рика в люк на дне длинного колодца, ребристые стенки которого покрыла толстая бахрома колышущейся пыли. Сверху дул затхлый ветер. Они попали в вентиляционную магистраль. Фома смотрел на них, ожидая приказаний.
– Ты настоящий друг! – засмеялась Майя и хотела обнять прола, но тот поспешно отстранился от девушки.
– Только немного дикий, – добавил Рик. Они посмеялись. Потом посмотрели вверх.
– Нам предстоит новый подъем, – сказала Майя. – И что‑то я не вижу там ничего, кроме темноты.
Фома вынул из раздобытого где‑то рюкзака два отличных фонарика. Майя захлопала в ладоши.
– Что у тебя еще припасено?
Фома показал им свою добычу: инфракрасные очки, трос, фляги с водой, коробку инструментов, маски для дыхания.
– Хотел бы я знать, где ты все это достал, – признался Рик. – Но ты же все равно не скажешь. Да?
Прол кивнул.
Они стали карабкаться наверх. Через каждые четыре метра колодец опоясывала желтая полоса, и вбок от него уходили сквозные трубы, в которые едва ли мог протиснуться взрослый человек. Они быстро привыкли к запаху сырости и плесени. Майя считала этажи. Через десять этажей колодец пересекался с горизонтальным воздуховодом высотой до пояса. Воздуховод разветвлялся на четыре стороны. Все заросло густым ковром пыльного мха. В ходах свистел ветер.
– Поднимаемся сквозь твой сектор, – сказала Майя. – Не хочешь никому передать привет?
Рик промолчал.
– Пятьсот двадцатый этаж, – сообщила Майя немного погодя. – Если я все верно подсчитала.
Они взмокли и пыхтели от усталости.
– Давай поднимемся до пятьсот тридцатого и передохнем.
Они продолжали подъем, стуча каблуками по перекладинам. Рик взглянул вниз. Под ногами светилась маленькая оранжевая точка – отверстие люка. Какие‑то тридцать этажей, а казалось, что их разделяют километры, что это далекая… звезда?.. Далекий свет от костра.
– Майя, – позвал Рик, когда они уселись на перекрестке с горизонтальным воздуховодом. – Ты не знаешь, что такое звезда?
Девушка долго смотрела на него с каким‑то странным выражением на лице.
– А откуда тебе известно это слово?
– Не знаю, – сказал он. – Выскочило в голове, и все.
– Ты где‑то слышал его раньше?
– Нет. Нигде.
Она внимательно разглядывала его, словно пыталась увидеть в глазах тайные знаки.
– Точно?
– Нет же, говорю тебе. Так ты знаешь, что это?
– Я слышала или где‑то читала, но не знаю. Это древнее слово, и оно обозначает предмет из внешних пределов.
Они попили воды и сжевали пару кусочков гриба, припасенного Риком. Найденные в медблоке пилюли давно кончились. Майя сплюнула:
– Какая гадость!
– Есть захочешь – и не то слопаешь, – усмехнулся Рик. – Чем вы питаетесь в вашем Ордене?
– Пищевыми концентратами. Советники выдают их со склада, размороженными после холодильника. У нас есть огромный холодильник, заставленный до потолка коробками со всякими припасами. Советники ничего не говорят о состоянии запасов, но кто‑то подглядел, что их осталось меньше половины. Поэтому мы стараемся что‑то выращивать сами. А еще разводим мальков в ваннах.
– Вам повезло, – заметил Рик. – Когда возник Омикрон, запасов едва хватило на несколько лет. Первый Смотритель запустил генератор и поручил засаживать землю семенами. Именно он разработал план спасения сектора. Если бы не это, наш народ давно бы погиб. С тех пор мы живем по заданному плану, который составляет Круг Жизни. Весна – период посевов. Лето – время накопления влаги. Осень – сбор урожая. Зима – самое суровое время. Зимой главное – выжить. Эта зима кончилась позже других.
– Ой ли! Ты видел снег во внешних пределах?
– Да, – с неохотой признал Рик.
– Значит, сам все понимаешь. Пора двигаться дальше.
Рик полез вверх, Майя следом. Замыкал тройку прол. Они миновали четвертый десяток этажей его родного сектора. Рик размышлял над тем, что там поделывают Аврора и Киото, чем занимаются Крез и бывшие собратья по Патрулю. Его охватил внезапный и сильный порыв, желание свернуть в боковой воздуховод, выбить решетку и очутиться дома. Даже затрясло, сердце забилось в груди чаще и сильнее. Пусть его схватят и бросят в темницу, но зато он окажется в родных стенах.
Но приступ прошел.
– Пятьсот сороковой этаж, – сказала Майя снизу.
– Я уже догадался, – проворчал он.
– Тогда в следующий раз будешь сам говорить!
Подъем продолжался в угрюмом молчании. Остановившись на очередном перекрестке для короткого привала, они услышали отдаленные крики и шум. Рик прислушался и определил направление. Отчетливо раздавался женский плач и крики мужчин. Кого‑то насильно вели по коридору. Женщина умоляла о милосердии, но, похоже, бесполезно.
– Даже не вздумай, – сказала Майя.
– И в мыслях не было, – соврал он.
Двинулись дальше. Сектор Омикрон закончился. Они вступили в пространство сектора Кси. Между секторами находился технический этаж, больше напоминавший чулан, куда в течение столетий сваливали кости, тонны пыли, целые рулоны мха и плесени. Свет фонарей выхватывал огромных, в панике расползавшихся насекомых, при виде которых Майю бросило в дрожь. Рик снял с ее груди жирную мокрицу.
– Зря ты так. Жуки – хороший источник белка. Прожаренные на растительном масле, посоленные с травами, они вполне неплохо сочетаются с…
– Прекрати. – Майя зажала рот, сдерживая тошноту.
– Ладно тебе, я же пошутил.
– Послушай, Рик, – сказала Майя. – Не хотела говорить, но взгляни‑ка на потолок.
Они дружно задрали головы. Уцепившись коготками за выступы, с потолка свисали сотни маленьких падальщиков, похожих на мешочки для сухарей. Большинство спали. Некоторые высовывали из‑под крыльев мордочки и смотрели вниз, тихо попискивая.
– Мать‑тьма, – вырвалось у Рика. – Мы перебудим их своими разговорами. Надо подниматься.
– Что это?
– Никогда не видела их? Это падальщики, только какие‑то маленькие. У нас на уровне они размером с ребенка и если нападут стаей, человек не жилец. Они – вампиры.
Не теряя времени, маленький отряд полез вверх. Твари висели у самого люка, и проскользнуть мимо, не потревожив их, было трудно. Фома двигался бесшумно, а когда поднялась Майя, один из падальщиков запищал и забил крыльями. По рядам тварей пробежала волна.
– Быстрее! – рявкнул Рик и подсадил девушку, чувствуя, как по телу хлопают десятки крыльев и пространство наполняется визгливым клекотом.
Они проскочили и продолжали подниматься – до следующей остановки.
Минуты отдыха коротали за изучением древних бумаг. Рик продолжал делать успехи в чтении. После очередного выполненного задания Майя посмотрела на него со знакомым выражением – как на какое‑то удивительное существо. Рика это нервировало.
– Извини. Просто ты слишком быстро учишься. Человек, который никогда не умел читать, просто не способен так быстро учиться.
– Я способен, и давай поставим на этом точку.
– Хорошо.
Он не ожидал такой кротости. Во всем, что касалось науки и знаний, способности Рика явно производили на Майю впечатление.
Во время остановок Фома оранжевым призраком бродил вокруг. Рик понял, что этот парень может легко видеть в темноте. Как‑то раз он подошел, держа перед собой округлый предмет. Присмотревшись, Майя побелела и отошла назад, а Рик закусил губу. В руках у прола лежал человеческий череп с прилипшим клоком длинных волос.
– Нам следует быть осторожнее, – сказал Рик. – Где‑то здесь могут быть ночные ползуны. Они боятся света как огня, но очень быстрые и всегда нападают стаей.
Они лезли все выше. Структура вентиляционной шахты не изменилась, но на стенах стало больше слизи, которая подрагивала от ветра и налипала на одежду мерзкими водянистыми комками. А еще источала запах – едкий, сладковато‑пряный, вызывавший головокружение.
– Пятьсот шестидесятый…
Ритмичный стук ботинок о перекладины не прекращался.
– Пятьсот семидесятый…
Руки хватались за скользкие от слизи поручни, ноги съезжали вбок, но они упрямо продвигались, оставляя позади этажи.
– Пятьсот восьмидесятый…
– Почти прошли сектор! Он обитаем?
– Нет. По комнатам ютились какие‑то безумные дикари, но сектор брошен.
– Скоро пятьсот девяностый этаж. Доберемся до него и сделаем привал. А там и до шестисотого рукой подать.
– Да…
Они нацепили на себя дыхательные маски – вонь от слизи становилась нестерпимой и ела глаза. Они перепачкались в грязи с ног до головы и выглядели так, словно побывали в канализации, но усталость взяла верх над отвращением, и сейчас им было плевать на свой внешний вид. Добравшись до очередного рубежа, долго не могли отдышаться.
– Здесь можно задохнуться… – Майя закашлялась от спазма в горле.
– Еще немного, – сказал Рик. – Осталась самая малость.
– У меня все двоится перед глазами, – проговорила она. – Нужно отдохнуть и поспать…
Майя повернулась на бок. Рик мельком глянул на ее шею и чуть не заорал от ужаса. Позабыв про утомление, сказал:
– Майя, пожалуйста, не шевелись.
– В чем дело? – Она зевнула и свернулась на боку, поджав под себя ноги.
Фома тоже увидел и тихо свистнул.
– Мне как‑то неудобно… – Майя неуверенным движением потянулась к шее, но рука остановилась на половине пути и безвольно упала на колено.
Рик смотрел на тварь, что присосалась к шее девушки, и соображал. Большой, размером с кулак, зеленовато‑белый полип медленно набухал от крови, которую высасывал из артерии. Его нельзя было отрывать – тогда в теле остался бы хоботок с каплями смертельного яда. Фома поднес к пульсирующему тельцу зажигалку. Полип мгновенно отвалился. Рик поборол искушение размазать эту тварь по полу. Сделай он это – все здесь было бы в крови, на запах которой сползутся твари пострашнее. Он скинул полипа в шахту и осмотрел Майю в поисках других паразитов. Ничего. Попросил Фому осмотреть себя. Чисто. Тогда стал осматривать поверхности и увидел гнезда полипов – пульсирующие гирлянды пупырчатых шаров с жадно вытянутыми хоботками‑присосками. Рика передернуло.
– Лезем дальше.
Они кое‑как растормошили девушку, и полусонная, ослабевшая от потери крови Майя полезла вверх. Фома страховал ее снизу, а Рик сверху, не забывая протыкать гнезда паразитов кинжалом. Каждый раз, как они продвигались мимо боковых воздуховодов, из тех доносился рокочущий звук. Что бы это ни было, Рик не желал искать его источник.
Наконец они достигли технического этажа между секторами. Выше находился сектор Ню. Они пробили рубеж в шестьсот этажей. Вывалившись из шахты, Рик и Майя долго лежали без движения. Фома опять стал изучать местность. Рик хотел попить, но подумал и решил, что стерпит жажду. Майю он заставил выпить двойную дозу. Он вытерся как мог от слизи, вытер одежду девушки и поискал глазами прола. Тот исчез. Рик решил, что он пошел на разведку.
Пыли и мусора здесь было поменьше. Рик массировал напряженные мускулы и с беспокойством примечал новые детали: корявые символы на стенах, нанесенные темной краской, висящие под потолком на нитках комки, слепленные из мусора, выложенные на полу неровные круги из трупиков насекомых, косточек и камешков. А главное – следы. Множество следов.
Отсутствие прола начинало беспокоить. Рик поднялся на ноги и стал просвечивать тьму вокруг фонариком. Он хотел позвать Фому, но тут чья‑то рука зажала ему рот. Рик обернулся – прол стоял рядом и прикладывал к месту рта палец. Потом показал на фонарь.
– Что ты хочешь сказать?
Фома помахал руками и вдруг вырвал у Рика фонарь, потушил его и загасил фонарь Майи. Они очутились в полной темноте. Рик понял, что пролу лучше подчиниться. Невидимый Фома надел ему на глаза очки с инфракрасным фильтром и проделал то же самое с Майей.
– Фома, что ты де…
– Тс‑с‑с‑с! – прошептал Рик. – Тихо!
Он почувствовал опасность кожей. А вскоре до его ноздрей добрался запах. Животный, плотный запах грязной больной плоти. Сквозь фильтр очков мир превратился в зеленовато‑серый сгусток теней.
Фома подошел к одному настенному рисунку, обмакнул палец в краску и вернулся. Рик не стал сопротивляться, когда он обмазал этой густой вонючей жижей его щеки и лоб. То же самое прол проделал с Майей. Время разговоров кончилось. Девушка, почуявшая неладное, тоже выпрямилась и с тревогой озиралась по сторонам.
А потом они услышали шорох.
К ним медленно подкрадывались, и пыль тихо скрипела под чужими ступнями. Существа выступили из зеленой тьмы как призраки – белые, тонкие, скрюченные. Несмотря на явную принадлежность к человеческому виду, они утратили всякое сходство с любым из людей, даже самым мерзким мутантом. Шли как животные – припадая на руки, согнувшись в напряженных позах. Иссеченные лица походили на устрашающие маски голодной смерти, с запавшими щеками, с влажными зазубренными расщелинами ртов и блестящими глазами. Вдоль обтянутых кожей черепов свисали патлы волос, но тела безволосые и нагие. Существа походили на детей, но не из‑за роста, а по причине худобы, хотя двигались при этом плавно и гибко. Пальцы оканчивались длинными когтями. У некоторых в руках зажаты примитивные костяные кинжалы.
И существ было много. С дюжину.
По мере их приближения донеслось хриплое, частое дыхание, словно у старика, задыхающегося от астмы. Вонь сгустилась и буравила нос. Рик, Майя и Фома замерли посреди этажа и наблюдали, как приближается стая ночных ползунов. Существа подошли на расстояние в несколько шагов и начали принюхиваться. В глотках заклокотало. Они продолжили движение, и Рик с ужасом увидел, как морда одного ползуна придвинулась вплотную. Глаза существа пошарили по нему и вновь уставились в темноту. То же самое делали и остальные, проскальзывая мимо. Один понюхал щеку Майи и лизнул отметину. Другой пошарил рукой по стене, оглянулся, посмотрел на Фому и заспешил за своими сородичами.
Троица еще долго стояла возле шахты вентиляции, не смея пошевелиться, пока шорох окончательно не стих за поворотом. Фома сделал жест, как бы говорящий: «На этот раз повезло».
– Ты прав, дружище, – прошептал Рик. – Надо убираться отсюда.
И они со всей возможной скоростью полезли в вентиляцию следующего сектора.
– У этих тварей отменный слух, но я надеюсь, что к тому времени, как они вернутся, мы будем высоко.
– Попроси об этом своего бога Машины, – сказала Майя.
– Ты в порядке?
– Хуже быть не может.
– Я бы не стал делать таких заявлений. Сама понимаешь…
– Я понимаю только, что нам пора уже выбираться из этих катакомб!
– На ближайшем перекрестке, – уверил ее Рик.
Они добрались до означенного места и, продираясь сквозь бахрому паутины, поползли в боковой воздуховод. Рик осмотрел коридор сквозь решетку и доложил обстановку. После короткого совета решили, что можно вылезать. И вывалились вниз.

14

Они попали не в коридор, а в комнату. Помещение было необычным. Таких Рик никогда не видел. Стандартная жилая комната выглядела по‑другому. Комната «с чудесами», как их называл глава Патруля Ивон, тоже не подпадала под ее описание. Сравнивать было не с чем.
Первым делом они убедились в отсутствии угрозы. Затем попробовали найти источник света. Майя тронула маленький выключатель, и под потолком стали медленно разгораться овальные лампы.
– Есть энергия!
Комната выглядела брошенной. Большую часть пространства занимали ряды кресел, поставленные в одинаковом расстоянии друг от друга и повернутые в одну сторону, к стене, на которой крепился белый прямоугольник. Рик сел в кресло и понял, что давно не ощущал такой мягкости. Его мгновенно сморило. Еще секунду назад сонно наблюдал, как Фома возвращает на место решетку, а потом сознание погасло.
Сон был кратким и сумбурным. Снился дом. Весна так и не наступила. Рику надлежало доставить ценное послание якобы в другой, дружественный сектор, который обнаружил свое присутствие и взывал о помощи. И вот, сквозь холод и сумрак, он отправился в далекий путь, но самое необычное заключалось в маршруте. Цель путешествия находилась за пределами Пространства. Он стоял возле барьера Омикрона, и вся Коммуна следила за ним. В руках Авроры горел последний источник света – коптящая масляная лампа. Как светлячок, готовый вот‑вот погаснуть. И вот он вступает за пределы сектора, и нечеловеческий холод тут же сковывает тело. А впереди еще дни пути, ночевки без крыши над головой, препятствия, хищники, чудовища… Рик в последний раз обернулся, чтобы хорошенько запомнить лицо сестры и унести его с собой как картину, и тут понял, что это лицо принадлежит Майе.
– Очнись.
– В чем дело?
– Мы немного разобрались в обстановке. – Девушка казалась довольной. – Знаешь, что это за место?
– Откуда мне знать! – вспылил Рик.
– Полегче. Я натерпелась не меньше твоего. Знаешь, что это за белая штука? На ней появляются живые картины.
Рик стряхнул с себя остатки сна.
– Пожрать бы чего.
Майя протянула ему воды и брикет какого‑то желтоватого вещества. Рик попробовал на зуб. Оказалось вкусно. Он стал жевать, даже не потрудившись выяснить, что это, а Майя торопливо рассказывала. Оказывается, здесь древние смотрели ожившие картинки. В соседней комнате находились стеллажи, снизу доверху уставленные дисками с такими картинками. Можно выбирать любой диск, вставлять в специальное устройство и смотреть. Она повертела перед Риком конверт. Рик старательно, по слогам прочел название: «Индейцы Амазонки». Майя дала ему еще парочку. Он прочел: «Пустыня Сахара», «Альпы круглый год» и вопросительно посмотрел на девушку. Майя, счастливая как ребенок, пожала плечами:
– Понятия не имею, что там!
Рядом в кресле сидел Фома и болтал ногами. Рик прошел за девушкой в хранилище дисков и стал читать названия, которые не говорили ему ничего. Только один раз вроде бы стал ясен смысл – на конверте была надпись «История Олимпийских игр». Кажется, про какие‑то соревнования.
– Давай проверим вот это, – предложил он.
Майя вынула из конверта диск и вставила его в машину. Они вышли в зал. Белый квадрат осветился. Появилась надпись. А потом квадрат ожил. Рик невольно отшатнулся. Перед ними словно разверзлось большое окно – таким высоким было качество картинки и звука. Они видели огромное пространство, что‑то вроде овального зала, окруженного рядами скамей, усыпанных огромным количеством людей. По периметру друг за другом бежали люди в смешных коротковатых нарядах. Откуда‑то зазвучал приятный мужской голос:
– История Олимпийских игр начинается с древнегреческого мифа об Олимпе и соревнованиях, которые жители Афин устраивали в честь богов своего пантеона…
Они смотрели живую картину, пока квадрат не потемнел и не появилась надпись «Конец». Фома захлопал ладонями. Получился сухой ритмичный стук.
– Ты что‑нибудь поняла?
Майя, вжавшаяся в кресло, с трудом перевела на него округленные глаза.
– Это ценнейшая находка. Это клад. Мы наткнулись на сокровищницу.
– Я говорю конкретно про эту картину.
– Кажется, да. Похоже на какой‑то ритуал или испытание. Проверка возможностей.
– Ты видела их лица? – спрашивал Рик. – Они были как живые… Они были живыми! Настоящая техническая магия.
Они посмотрели еще пару картин – про огромный аквариум, который назывался «океан», и путешествия людей среди немыслимой толщи воды, и про большую ферму или джунгли, где росли деревья высотой в десять, пятнадцать и даже выше уровней. Рик специально подходил поближе к экрану и следил за движущейся картинкой, трогал поверхность, бегал по залу, пытаясь сменить угол обзора, щупал стены, но не добился в своих исследованиях особых успехов.
– Во всех этих картинах не видно потолка. Где потолок? Где у них там были стены? – недоумевал он, когда Майя выключила проекционную машину. – Вот так загадка.
– Ну, там же была такая большая круглая и очень яркая лампа, – предположила Майя. – Значит, должен быть и потолок.
– Верно, – согласился он. – Ну что? Отправимся дальше наверх?
– Думаю, что несколько конвертов надо взять с собой.
– Я знал, что ты не сможешь просто так уйти отсюда, – улыбнулся он.
Все трое вышли в коридор и стали оглядывать пространство сектора. Здесь были высокие потолки и в основном прозрачные стены. Пространство напоминало одну большую сложную галерею, с балконами, лестницами, переходами и множеством прочих пристроек. Повсюду виднелись колонны и арки, красиво инкрустированные лепниной. На полу закручивались витиеватые узоры. Но на всем лежала печать запустения и хаоса. Посреди пола валялись сломанные или брошенные предметы. Часть конструкций была покорежена.
Они шли мимо разбитых осколков, куч мусора, заросших паутиной скамей и столиков. Это напоминало одновременно обеденный зал, зал собраний и что‑то вроде арены. Рик представил себе, как древние люди ходили здесь, занятые своими делами, обсуждали какие‑то проблемы, радовались или грустили, любили или ненавидели друг друга. Здесь жили, но теперь под потолками сектора поселилась пустота.
На парапете восседала громадная крыса. Увидев их, она подняла мордочку и принюхалась, даже не думая убегать.
– Они здесь хозяева, – сказала Майя.
Они увидели другую крысу, а чуть дальше еще двух. Хвостатые существа внимательно разглядывали пришельцев красными бусинами глаз.
– Какие большие.
– И смелые. – Майя на всякий случай проверила оружие.
Троица следовала по широкому коридору к Хорде, разглядывая окружающую обстановку. Несмотря на кажущееся запустение, их преследовало чувство чужого присутствия, чьего‑то неотступного взгляда. Рик постоянно оглядывался на верхние балконы, но не видел там ничего, кроме свисающих лохмотьев от плакатов, истлевших тканей и искореженных конструкций. Коридор превратился в широкий мост, заканчивающийся лестницей с размашистыми ступенями. Они взошли по ней и увидели большую арку, точно по центру которой виднелась мерцающая Хорда. Все трое замерли, не смея двинуться с места. И не только потому, что цвет Хорды с малиново‑оранжевого сменился на ярко‑желтый.
Под аркой стоял человек.
Это не был ни дикарь, ни мутант, ни кто‑либо еще из тех человеческих существ, намерения коих выражали явную враждебность. Человек был немолод. Его волосы тронула седина, но держался он прямо и смотрел величаво. В глазах читалась привычка повелевать. Одежда выглядела аскетично, но опрятно и напоминала накидку, скрывавшую ноги до лодыжек. Мужчина держал в руках какое‑то оружие, достаточно массивное и устрашающее на вид.
– Положите бласт на землю, – сказал он Майе очень спокойным голосом, словно просил передать кружку воды. – Уберите ваш кинжал. Он не причинит мне серьезного вреда, – на этот раз слова адресовались Рику.
Они могли бы пойти наперекор, но почему‑то, не сговариваясь, исполнили приказ.
– Спасибо за понимание. Прошу, поднимайтесь.
Мужчина опустил свою устрашающую пушку. Они медленно поднялись по лестнице и встали напротив него. Рик не верил своим глазам: на шее человека была отметина Омикрона. Знакомые черты лица напомнили кого‑то из детства.
– Смотритель Дрокка! – выдохнул Рик.
– Как поживает Коммуна?
– У нас проблемы с божественным… у нас перебои с энергией.
– Значит, все‑таки произошло, – грустно сказал бывший Смотритель Коммуны, который много лет назад был вынужден удалиться в изгнание. Его считали погибшим, как и всех, кто ушел в Пространство до него, но вот он стоял перед Риком, живой и здоровый, хоть и потраченный временем. – Наверно, вы проголодались? Если желаете, могу пригласить в мою скромную комнатку на чашку чая.
– О, – сказала Майя, – мы вам очень признательны.
Рик с завистью посмотрел на девушку: и как у нее получается так красиво выражаться?
Дрокка повел их по одной из витых боковых лестниц наверх. Они поднялись на три уровня и вступили на овальную площадку, вокруг которой по периметру находились одноместные комнаты. В центре площадки стоял красивый аквариум, давно пересохший. Патриарх провел их к своей комнате, ввел код доступа и впустил внутрь. Не прошло и пяти минут, как они сидели за столом и грели в ладонях по кружке с горячим ароматным напитком. Рик осматривал внутреннее убранство жилища, разинув рот. Самым примечательным была прозрачная стена, выходившая прямо на колодец Хорды. Он подошел к стеклу и стал разглядывать стержень Хорды, значительно посветлевший с последнего момента. Ось Пространства разогревалась, как металл, доведенный до высокой температуры.
– Готов спорить на свою будущую лысину, это ваших рук дело.
Рик смущенно взглянул на Смотрителя.
– Сам факт вашего присутствия здесь говорит о многом. – Дрокка скрестил руки на груди. – И не надо говорить мне, что вас изгнали.
– Нет. Мы беглецы и преступники, – сказала Майя.
– Серьезно? Вот как… – Патриарх поочередно переводил взгляд с Рика на Майю, с Майи на прола. – Что же вы такого натворили?
Рик рассказал об их побеге, приключениях и конечной цели всего этого опасного путешествия. Дрокка поглаживал бороду, кося глазом в колодец Хорды. Когда Рик дошел до описания зала с коллекцией живых картин, патриарх сказал:
– Достаточно.
И замолчал, размышляя над чем‑то.
– Как вы смогли выжить здесь? – спросил Рик.
– Просто. – Дрокка пожал плечами, словно речь шла о чем‑то банальном. – Пространство дает человеку все необходимое для жизни. Оно и создавалось для этих целей. Нужно всего лишь знать, где и что находится. Я живу здесь многие годы и ждал кого‑то вроде вас. Людей, которые достаточно храбры, чтобы преодолеть барьеры и выжить в коридорах Термополиса. Которые однажды придут ко мне и начнут задавать вопросы.
– И у вас есть на них ответы?
– К сожалению, не на все, – покачал головой патриарх. – Вы поднимаетесь наверх. Сам я слишком стар, чтобы составить вам компанию, но постараюсь помочь чем смогу.
– Спасибо и на этом, – сказала Майя.
– Пустяки. Ваш приятель не умеет разговаривать? – он кивнул на Фому.
– Не умеет. Он только слушает и выполняет приказы.
– Любопытно. Никогда не видел таких.
– Он из нижних секторов.
– Понятно. Значит, вы говорите, что должны попасть в сектор Гамма.
– Все верно.
– Но это же немыслимо высоко! Вы себе и представить не можете, насколько это высоко.
– О нет, – сказал Рик, – еще как можем. У нас ведь есть карта мира. Покажи ему, Майя.
Девушка развернула схему Термополиса. Старый Смотритель созерцал ее, обходя стол по кругу, и на его скулах вздувались желваки.
– Ну что же, – заключил он. – Одну такую копию я видел как‑то, давно, во время одной пограничной войны. Тогда бумага считалась отличным топливом для розжига костров, и никто не смотрел на закорючки, покрывавшие листы. Дураки! И вот вы раздобыли один из последних экземпляров, чтобы попасть в центр управления и запустить генераторы.
– Все правильно.
– Как вы это сделаете?
– Будем ориентироваться по ситуации.
– То есть вы не знаете, как запустить генераторы.
– Нет.
– У вас есть коды доступа, пароли?
– Я знаю несколько, но не знаю, подойдут ли они наверху, – призналась Майя. – Придется все проверять.
Дрокка долго ходил по комнате взад‑вперед.
– Ваша затея обречена на провал, – заявил он.
– Мы не отступимся, – сказал Рик.
– Я и не заставляю вас поворачивать. Вы просто расшибетесь об стену. Вот и все. – Он выдержал паузу. – Поэтому, прежде чем соваться в центр управления, вы должны попасть вот сюда.
И он вонзил палец в один из секторов первого эона.
– Дельта, – прочел по слогам Рик. – Лабо‑ра‑то‑рии. Ар‑хив. Биб‑ли‑о‑тека. Базы дан‑ных.
– Там содержится вся ценная информация. Все, чем располагали древние, когда создавали этот мир: их знания, их искусство, поэзия, история и сведения о культуре. Если вы хотите понять, что такое Термополис, ваша дорога лежит именно туда. И откроются вам бездны мысли. При условии, конечно, что фонды уцелели.
– А вы не были наверху?
– Я пробовал, – сказал патриарх, – несколько раз. Но с тех пор, как чуть не лишился руки, решил больше не рисковать.
И он показал изувеченную кисть без двух пальцев – мизинца и безымянного.
– Чудовища? Мутанты?
– Нет. Люди.
– Какие они?
– Верхние жители? Я… я не знаю. Даже не видел их. Штука в том, что они замкнули контур первого эона системой безопасности. Эта система уничтожает все, что оказывается поблизости и проявляет хоть какие‑то признаки жизни. Наверху создали неприступную цитадель, и что там творится, я не знаю.
– Ну и дела. – Рик ожесточенно чесал затылок.
– Вы дали дельный совет, уважаемый Смотритель, – сказала Майя. – Ваша помощь неоценима.
– Гораздо полезнее я был бы, когда реально смог бы что‑то сделать. А я не могу. Кроме аварийных систем, в секторах ничего не работает. Автоматика отказывает в доступе, когда я пытаюсь активировать центральные терминалы. Термополис был задуман как единая система, как живой цельный организм, где каждый эон и сектор связаны между собой и выполняют какую‑то функцию. А по отдельности сектора не стоят ничего. Как управлять ими, знали древние, но знание было утеряно. Поэтому сейчас Пространство – это гигантский склеп. Мертвое место, которое оставалось брошенным долгие годы. Поэтому от моих слов не так‑то много пользы. Как вы сможете обойти систему защиты? Никак. Знания о том, как взломать скорлупу, содержатся внутри скорлупы. Это замкнутый круг.
– Нужно попробовать, – твердил Рик. – Нельзя просто так отступить.
– Твоя мотивация похвальна, – сказал патриарх. – Но одной решимости мало. Поймите это. Или, – он прищурился, – у вас что‑то есть с собой? Кроме схемы. Что‑то особенное? Какой‑нибудь пароль, ключ, что‑нибудь такое?
– Да нет, – сказала Майя. – Кроме прола, оружия и бумаг у нас нет ничего ценного.
Дрокка с любопытством рассматривал их – так, словно увидел сейчас впервые. Он что‑то искал, судорожно, боясь совершить ошибку. Он думал, мысль лихорадочно отсвечивала в его больших умных глазах. Его терзали сомнения, он пытался подтвердить свою догадку по одним ему известным приметам. Без всякого стеснения обошел сначала Майю, потом Рика, оглядывая их с ног до головы. Фому не удостоил и мимолетным взглядом.
– Вам что‑нибудь известно о протоколе «Омега»? – спросил Рик.
– Омега? – выдохнул Дрокка, вытаращив глаза, словно увидел самого дьявола. – Об этом есть несколько слов в клятве Смотрителя Коммуны. Но смысл никому не известен.
– Тогда, может быть, вы знаете что‑то о программе «Хронос» или программах «Гея» и «Уран»?
Дрокка становился все более беспокойным. Теперь он чуть ли не бегал по комнате.
– Я ничего об этом не знаю. Нет. А что?
Рик внимательно разглядывал его и с легким разочарованием понял, что этого выдающегося человека, некогда главу Коммуны, схватил за горло примитивный животный страх. Оказалось, все люди одинаковы перед ликом страха.
– Вы говорите, что ничего не взяли с собой, – сказал патриарх. – Но тогда как вы смогли запустить этот ускоритель частиц и оживить Хорду? Каким образом? Или это совпадение?
Рик объяснил, что просто приложил руку к экрану, и машина послушалась его приказов.
– Без кода доступа?
– Нет, код доступа был… Машина назвала это генетическим кодом.
– Генетический код? Что это?
Майя, как смогла, растолковала ему основные положения этой древней науки.
– Ну конечно же… – прошептал патриарх, падая на стул. – Но почему…
Он уставился на Рика:
– Ты. Погоди‑ка. Дай‑ка я вспомню тебя.
– Что именно вы хотите выяснить? – Рик пытался понять намерения Смотрителя, чтобы помочь ему.
– Не суетись, – сказал Дрокка. – Дай я просто посижу немного и посмотрю на тебя. Ответ близко. Нужно отвлечься.
– Тогда расскажите нам все, что вы знаете, – предложила Майя. – Все, что может принести нам пользу, и, может быть, вы сможете найти ответ.
– Верно.
Патриарх немного успокоился и, чтобы окончательно собраться с мыслями, заварил им еще по кружке горячего чая. Разглядывая край стола, он стал излагать свою жизнь – все, что сохранилось в стариковской памяти.
Жизнь Дрокки не отличалась никакими примечательными фактами, кроме одного. Именно ему удалось раздобыть при переходе на новый уровень жизни несколько упаковок семян – на охоте во внешнем пространстве. Когда их прорастили, оказалось, что это бобы – неприхотливое и питательное растение, прекрасно дополняющее рацион. Комната, в которой Дрокка нашел семена, чуть не стала его могилой. Будущего Смотрителя спасло врожденное чувство самосохранения. Так он перешел на новый уровень в лучшие условия жизни.
Дрокку всегда беспокоил вопрос добычи продовольствия. Он постоянно думал над тем, как увеличить цикл жизни посевов и снимать с них не один, а два урожая. Экспериментировал с картофелем, пшеницей, морковью и другими овощами. Он понял, что растениям нужны не только вода и почва, но и специальные удобрения, которые решено было добывать из фосфоресцирующих грибов. Ядовитые сами по себе, эти грибы в высушенном и измельченном виде отлично усваивались корневой системой.
В испытании для перехода в следующий круг жизни нужно было собрать как можно больше воды. Дрокка возглавил команду и предложил самый эффективный способ сбора – выпаривание плесени, грибов и слизи. Никто не хотел трогать эту мерзость, лепившуюся по стенам и потолку, но Дрокка смело сгребал ошметки и засовывал в пакеты, чтобы под огнем получить литры воды, скопившиеся на заранее подставленной пленке в виде конденсата.
Коммуна получила новый способ добычи влаги.
Его заметил Смотритель. Пригласил к себе как наиболее выдающегося из взрослых братьев Коммуны и без лишних вступлений предложил ему свой пост. Если бы Дрокка знал, чем обернется согласие, то, разумеется, не дал бы его.
Дрокка был посвящен в таинство Комитета Коммуны.
– Никакого бога Машины нет, – проговорил он, делая упор на каждом слове.
Майя и Рик слушали.
– Нет его.
– Я уже знаю. Майя помогла мне понять это.
– Гм, что ж, – пожал плечами патриарх и продолжил: – Но это не все. Я узнал, что Пространство не бесконечно, ограничено стенами, отделяющими нас от внешней среды. И за границами мира вовсе не черная пустота, а другой мир, не похожий на наш. Мой предшественник также сказал мне, что на самом деле наш мир – это огромная башня, в которой на разных уровнях живут всякие народы, но они разделены между собой в целях безопасности, и в интересах безопасности нельзя посвящать народ Коммуны в эту истину, иначе начнутся паника, волнения и мятежи. Поначалу я не понимал замысла Комитета, но постепенно, по прошествии многих лет, я почти принял их догму. Итак, я дал клятву и стал новым Смотрителем. Прежний согласно обычаю должен был уйти в Пространство, и он сделал это с достоинством. Этот человек глубоко верил в идеалы Коммуны и существовавшего порядка вещей. Изгнанию он предпочел полет в пропасть. И я заступил на пост, пока не истек мой срок.
– Это возмутительно, – сказала Майя. – Держать людей в неведении – насколько нужно презирать их!
– Не презирать, а любить и заботиться, – сказал Дрокка.
– О свиньях мы тоже заботимся, – возразила Майя, – но совсем из других соображений!
– Вы закончили? – спросил Рик.
– Нет, это не все. – Старик покряхтел, меняя позу на стуле. – Кроме Комитета, есть совет при Смотрителе, который состоит из трех жрецов – маленьких незаметных людей. Вот кто на самом деле управляет Коммуной. Эти люди чуть не заставили меня по‑настоящему поверить в своего чертового бога.
Он понизил голос, словно их могли подслушивать:
– Они привели меня в свой храм – ты знаешь, где он находится, – и показали внутреннее устройство. Все эти кнопочки и экранчики, которые обозвали большими и малыми алтарями бога. Они научили меня чтению и счету, не сразу, но научили. Самым же большим потрясением для меня было то первое посещение храма. Один из жрецов подошел к панели управления, нажал на какую‑то кнопочку, и черный экран прямо передо мной засветился. Потом на экране возникло лицо. Сначала я не понимал, что происходит. А потом человеческая голова на экране сказала: «Приятно познакомиться, Смотритель Дрокка». Человеческая голова общалась со мной из машины! Я чуть не потерял сознание, я просто не мог вообразить себе подобное. Позже мне объяснили, что это такой способ связи с теми, кто по‑настоящему управляет Термополисом.
– Подождите. Вы общались с ними?
– Регулярно докладывал им о делах Коммуны.
– Как они выглядели?
– Как обычные люди. Их всегда окружал свет.
Рик и Майя переглянулись.
– Рядом всегда находился жрец и следил за мной. Поначалу я чуть с ума не сошел, но со временем привык и втянулся. – Патриарх глянул на них, как бы раздумывая, стоит ли говорить то, что собирался. – Самым неприятным было следить за численностью Коммуны. Сектор располагал ограниченными ресурсами, поэтому их следовало распределять равномерно. Число людей должно быть постоянным. Если рождалось слишком много младенцев, надо было убирать больше стариков, чтобы пищи и воды хватало на всех, иначе начнется голод.
Майя вскочила с места от душившего ее гнева:
– И после этого вы говорите о любви и заботе? Я просто не могу в это поверить!
– Я понимаю тебя, но иного выбора у нас не было.
– Ничего себе! Кругом столько незанятого пространства, а у вас не было выбора!
– Не было! – Дрокка с грохотом стукнул кулаком по столу. – Они запретили. Они сказали, что если поколение Коммуны разрастется и начнет захватывать соседние сектора, начнется хаос, бесконечные войны, которые разрушат архитектуру Пространства, и под угрозой окажется весь Термополис. Так они говорили, и я верил им. Они разрешали изредка выбираться небольшими отрядами и нападать на разрозненные племена снаружи, но скорее для разрядки, чем из реальной нужды.
– Кажется, я понял, для чего устраивают все эти игры с переходом на новый уровень, – сказал Рик.
– Да. А потом подошел мой срок. Я не смог шагнуть в пропасть – побоялся. Вместо этого выбрал изгнание. Я нарочно искал смерти в коридорах секторов, но судьба смеялась надо мной. Потом я поднялся сюда и с тех пор обитаю на этом уровне.
Дрокка замолчал и стал жадно пить воду из большой бутылки. Фома тихо свистнул.
– Система связи работает, – озвучила Майя общую мысль.
– И ее контролирует тот, кто знает всю правду.
– Вы сможете организовать новый сеанс из местного терминала? – спросила девушка.
В ответ старик невесело рассмеялся и продолжал смеяться до тех пор, пока на глазах его не выступили слезы.
– Все контролировали эти проклятые жрецы! Я не трогал ни одной кнопки за эти годы.
– Но неужели вы не запомнили комбинации и другие подробности?
– Конечно, запомнил! И даже попытался запустить терминал самостоятельно при первой возможности. Но рядом оказался жрец и остерег меня от этого под угрозой смерти. Они каким‑то образом опережали меня на шаг. Они словно читали мои мысли, эти демоны.
– Ладно, но сейчас‑то их нет рядом, – улыбнулась Майя.
Дрокка замер; его лицо обезобразила гримаса безумного веселья.
– А вы точно в этом уверены? – спросил он. – Я – нет.
Рику стало не по себе. Его ожидания подтверждались, страхи обретали плоть и кровь. Заточенный здесь многие годы в одиночестве, старый Смотритель постепенно терял рассудок. А может быть, в его словах была доля правды.
– Это звучит слишком…
– Слишком как? Пойми, парень, в этом мире, в этих стенах возможно все. Я понял это давным‑давно, когда осознал, что не знаю и сотой части всех чудес, которыми напичкан весь этот огромный лабиринт этажей и лестниц, окружающий нас. Здесь есть безопасные места, вроде моей берлоги, но все остальное – голодная бездна, готовая сожрать вас в любой момент.
Комната погрузилась в удручающее молчание. Вдруг Смотритель грузно поднялся.
– Пойдемте, – он сунул под мышку свое оружие, – покажу вам кое‑что интересное.
Они последовали за ним по зигзагам переходов и лестниц. Этот сектор не отличался симметрией нижних, он весь был как нагромождение стеклянных пузырей и трубок, слепленных между собой в произвольном порядке. Рик быстро потерял ориентиры. Крысы с громким писком разбегались от Смотрителя. Видно, не один их собрат погиб от его руки.
Они прошли через вереницу подъемов, спусков, галерей и комнат самых разнообразных форм и размеров. Ничем не примечательные залы чередовались с разноцветными комнатами, снизу доверху заставленными пестрыми машинами, столами с когда‑то зеленым сукном, длинными столами, соединенными вместе, столами с дырками, шарами, другими фигурами посередине, а также столами, расчерченными в квадраты с цифрами. Они шли мимо кабинок, отделенных от внешнего мира занавесками с изображениями смеющихся женщин и мужчин и каких‑то разноцветных существ. Мимо миниатюрных сооружений и фигурок людей, объединенных в одно большое горизонтальное пространство, – такими моделями был наполнен один большой зал. Мимо залов с длинными дорожками, на которых лежали тут и там большие шары с дырками, а неподалеку валялись статуэтки с формами бутылок.
Когда Дрокка ввел их в очередное помещение, Рик отшатнулся – зал был полон людей. Но потом, приглядевшись, он понял, что это упрощенные копии человеческих тел, на которые были навешаны истлевшие тряпки. Они проходили мимо рядов витрин с выставленными на них драгоценностями, древней обувью и сумками, одеждой и головными уборами, целыми эскадронами бутылок и колбочек, коробочек и баночек, содержимое которых либо давно высохло, либо испортилось.
Они лавировали между столов, диванов, бассейнов, скульптур, вывесок, которые тянулись, казалось, бесконечно и в самых разных сочетаниях. От обилия предметов этого сектора у Рика все перемешалось в голове. Он видел перед собой картинки, фигурки и даже скелеты неизвестных чудовищ, неведомо когда обитавших в Пространстве. Он наблюдал целые участки земли и камней, огражденные низкими парапетами и представлявшие собой некие ансамбли, которых никогда не могло бы быть в Пространстве: впадины и нагромождения, серые камни, рыжие камни, черные булыжники, целые россыпи мелких камешков и куски словно бы застывшего бурого сиропа с белыми прожилками.
Один раз они увидели чучело за стеклом – это был человек, с копьем и в шкурах неведомого зверя, весь смуглый и полуобнаженный, с большой челюстью и покатым лбом. Больше всего поражали глаза, в которые неизвестный кукольник смог вложить и звериное и разумное начала. Таких кукол повсюду было много; большинство безнадежно уничтожено до степени трухи, но иногда попадались отлично сохранившиеся каменные изваяния, изображавшие людей, зверей и их гибриды в жутких сочетаниях и невообразимых антуражах, отчего хотелось задержаться подольше и внимательно рассмотреть все подробности. Там были куклы людей в металлической одежде, в рыбьей чешуе, с огромными длинными кинжалами, с древними аналогами бласта, в широкополых шляпах, в конусовидных и круглых шлемах, со знаменами, на четырехколесных машинах, верхом на четырехногих животных с хвостами, в длиннополых одеждах, с тросточками, со стеклами на глазах, с загадочными коробочками в руках. Были женщины в одеждах самой разной длины и фасона, были дети, были их ручные животные.
Потом они попали в ряды древней техники, двигаясь от простых палок к сложным механизмам неизвестного происхождения и удивительного вида.
Например, там была двойная трубка со стеклами. Или шар на подставке. Была целая коробка, начиненная мелкими штуковинами, окошками, табличками и стрелками. Были предметы маленькие, вроде иголок, и большие, напоминавшие циферблаты часов, короткие и продолговатые, понятные по назначению уже из самого своего внешнего вида и сложные, составленные из многих деталей. Рика поразила небольшая машина, имевшая вид ящика и состоявшая из сотни мелких деталей, выведенных наружу и заканчивавшихся небольшим уплотнением – наверное, для того чтобы прикладывать пальцы. Внутренности этого устройства напоминали скелет самой костлявой в мире рыбы: спицы, пружины, шестеренки, колесики соединялись внутри в непостижимом порядке. А другое устройство представляло собой просто шарик, подвешенный над расчерченным кругом на ниточке. Груз висел без движения.
– Мы проходим зону музеев, – сказал Дрокка. – Музеи – это вроде хранилища предметов из прошлого.
– Для чего их хранить?
– Чтобы помнить, – сказала Майя. – Это очень важно.
– Все верно, – сказал Смотритель и одобрительно взглянул на девушку. – Древние приходили в музеи и запоминали, как выглядели их предшественники, еще более древние люди.
– Мне и в голову не приходило, что кто‑то мог жить до них, – признался Рик.
– У нас, людей, долгая история.
Наконец путешествие закончилось. Дрокка привел их к очередной площадке, возле которой обнаружилась дверь со знакомым значком.
– Терминал, – узнала Майя. – Такие есть в каждом секторе.
– Да, но я хотел показать вам не это. – Смотритель круто развернулся на каблуках и сделал с десяток шагов в сторону, встав возле выпуклости у стены, похожей на вертикальную шахту вентиляции, только больше. – Пока эти поганцы наблюдали за мной, я ненавязчиво подглядывал за ними. И знаете, что мне удалось установить? Каждый раз, когда жрец заходил вот в такую комнату, он исчезал бесследно. Отсюда я сделал вывод, что они каким‑то образом попадают в место, где находились те люди из экранов машины. Посмотрите. Может быть, вы что‑то знаете об этом?
– Это лифт, Смотритель, – сказала Майя. – Подъемник.
Дрокка понял, но не сразу.
– А, машина, которая движется вверх и вниз?
– Она самая, – сказал Рик. – Жрецы пользовались лифтом, и в этом нет ничего удивительного. Вопрос в другом. Если лифты в секторе Омикрона были заблокированы давным‑давно, как работал их лифт?
– Как и передатчик, – сказала Майя. – Они управляются с техникой так же легко, как ты владеешь кинжалом.
– Да. – Смотритель облизнул губы. – Вот я и подумал, когда вы сказали про генетический код. Может, это сработает? Попробуй.
– Не проблема. Но прежде я хочу знать, почему это сработает со мной и не работает с вами? Вы же Смотритель.
– Я человек Омикрона, а ты – нет! – сказал патриарх.
– Что это значит? Я родился и вырос в Коммуне… – начал было Рик – и вспомнил слова Киото.
Дрокка угадал ход его мысли:
– О чем бы ты сейчас ни думал, ты уже понял, что не прав.
– Что вы знаете? Говорите. – Рик сделал один шаг к патриарху. Дрокка смерил его оценивающим взглядом. – Ну!
– Спокойно. – Дрокка говорил с явной неохотой. – Это связано с твоей матерью.
– Она была родом не из сектора. И что из этого следует?
– А то, что она отличалась от народа Омикрона биологически. Она была чужой, и когда ее привезли сюда, она уже была беременна. Тобой!
– Из какого сектора ее пригнали?
– Это знает только Крез. Он был главарем карательной армии. Он говорил, что лично выбрал ее из других дикарок и… – Дрокка осекся.
– Говори! – Рик схватил его за ворот.
– Отпусти меня, парень! Успокойся!
– Говори, что ты хотел сказать? Ну же! Говори, а не то я выпущу тебе кишки прямо здесь! – Рик неуловимым движением приставил к животу старика клинок.
– Она была наложницей Креза! – заорал Дрокка так громко, что казалось, его голос разнесся по всему уровню и покатился дальше.
Рик отступил. Его лицо было бесстрастно. Он отвернулся и отошел к краю площадки. Майя заговорила со стариком о генетике, пытаясь разрядить обстановку. Фома смотрел по сторонам в поисках угрозы. Рик воспользовался этим, чтобы собраться и вернуться обратно к лифту. Когда он подошел, патриарх пытался донести до Майи свои соображения:
– В самых общих чертах из разговоров моих пастухов мне удалось установить, что люди обладают разными видами этого кода. Несложная техника требует обычные пароли или комбинации, их сможет набрать даже ребенок. Опасные или слишком сложные машины работают по коду с руки. Я видел, как жрецы прикладывали пальцы к панелям, и машина слушалась их, потому что они обладали этим кодом. Если машина послушалась его, – патриарх кивнул на Рика, – значит, его мать была родом из какого‑то верхнего сектора. Может, это люди высшей касты, прямые потомки древних? Кто их знает.
– Хватит болтовни, – сказал Рик и подошел к панели вызова лифта. Черный квадрат казался нарисованным на стене. Он надавил рукой на панель. Не последовало никакой реакции.
– Вот и все, – сказал он. – Можно возвращаться.
– Подожди, – сказала Майя. – Ты всегда торопишься.
– А чего тут ждать? Машина не отвечает.
– Потому что ее надо включить.
Девушка нащупала сбоку какой‑то рычаг и перевела его из нижнего положения в верхнее.
С заминкой в секунду из‑за створок раздалось тихое урчание. Рик повторил попытку. На этот раз на черном фоне замерцал зеленый огонек. Они ждали, затаив дыхание. Появились цифры, начавшие отсчет с 740 этажа.
– Наш этаж – 640, – подсказала Майя, и они стали следить, как на панели идет обратный отсчет. К их удивлению, лифт приехал очень быстро.
– Мы можем убежать, пока не поздно, – сказала Майя.
– Ни за что, – отрезал Рик. – Готовься стрелять.
Но необходимости в стрельбе не было. Лифт открылся, и они увидели светлую чистую кабину цилиндрической формы. Пустую. Изнутри приятно пахло чем‑то освежающим. Запах был новый и непривычный.
– Похоже, здесь наши пути расходятся, – сказал Дрокка и отдал Рику свое громоздкое оружие. – Осторожнее с ним, эта штука довольно мощная. Заряда хватит на сотню‑другую выстрелов.
– Спасибо, Смотритель. А как же вы?
– Обойдусь. Здесь есть комнаты, где этого добра навалом.
Майя с Фомой шагнули в кабину, Рик задержался еще на секунду, чтобы сказать:
– Извините, я погорячился.
– Не стоит. Я бы на твоем месте поступил так же. Мало того, что ты рос без отца, а еще и с мамой такое случилось. Будьте осторожны. Желаю вам удачи.
Мгновение спустя створки закрылись, отсекая троицу от старика, и лифт устремился вверх с такой скоростью, что их ноги прилепились к полу.
– Поднимаемся обратно!
– Почему не выше? – спросил Рик.
– Выше просто не получится. Этот лифт рассчитан на один эон. Здесь надпись.
Стенки были полупрозрачными, и они видели сквозь матовую серую завесу уносящиеся вниз огоньки ламп. Через считанные секунды раздался мелодичный звон. Табло сбоку осветилось надписью: «Этаж 740». Лифт прибыл в пункт назначения и открылся. Они вышли в коридор, держа оружие наготове. Рик уже научился ориентироваться по знакам на стенах и сказал:
– Сектор «Лямбда».
Майя, проводившая за изучением схемы долгие часы, с ходу добавила:
– Жилой сектор. Весь эон предназначен для проживания. Это ядро Термополиса.
– Причем пустое, – добавил Рик, оглядывая окружающую обстановку.
То же запустение и разруха, что и внизу. Единственным отличием были, пожалуй, цепочки аварийных ламп, мерцавших под потолком. И относительная чистота. Плесени почти не было видно, лишь кое‑где темнели потеки, там, где прохудился водопровод. Фома понюхал воздух и сделал движение, словно хочет его потрогать. Черные пальцы медленно шевелились в пространстве. А потом сложились в знак «Тихо!».
Они уже научились понимать прола и послушно умолкли. Фома пошел вперед, не издавая вообще никаких звуков – оранжевый призрак. Они подошли к перекрестку коридора с большим дуговым и выглянули из‑за угла. На небольшой площадке, выводившей к пандусу, откуда обычно открывался вид на расселину между сегментами, стояла фигура, с ног до головы закутанная в белоснежное одеяние, и что‑то отмечала в планшете, сверяясь с панелью в стене. Белый человек мычал под нос музыкальный мотив, а затем подошел к выступу и нажал на кнопку. Открылись двери, и он исчез в кабине лифта.
Фома сделал знак, что все в порядке. Они вышли из укрытия. Оказалось, на этой площадке пересекается сразу несколько лифтов. Рик подошел к панели, чтобы изучить ее подробнее. Майя читала таблички возле каждого лифта. Вдруг панель перед Риком осветилась, и на экране появилась голова человека.
– Джонсон? – спросил человек.
Рик бросился на пол и отполз по стенке прочь.
– Эй, Джонсон, бросай шутить! – сказал человек.
Они замерли, прижавшись к стенам, не смея дышать.
– Рушди? Романов? А, чтоб вас! – выругался человек и погасил экран.
Рик перевел дыхание.
– Становится все веселее, – сказала Майя.
– Что будем делать?
– Будь здесь Ахмед, он бы помог нам разобраться во всех этих коммуникациях, – вздохнула она.
– Но его здесь нет, – парировал Рик, – поэтому мы должны решить, как действовать. Что написано на табличках?
– Один лифт работает только по сектору, другой перевозит по эону, а вон тот, широкий – движется между эонами.
– Прекрасно. Пойду приложу руку.
Он хотел встать, но Майя одернула его:
– Подожди! Ты опять суетишься, вместо того чтобы хорошенько подумать.
Рик засопел от нетерпения.
– Если они управляют техникой, то наверняка заметят, что лифтом кто‑то воспользовался. Кто‑то, кого они не знают.
Фома быстро закивал.
– Ты права, – признал Рик. – Я об этом не подумал.
– Извинения приняты. Будем считать, я спасла твою жизнь. – Она подмигнула ему. – Даже сейчас есть риск, что они нас видят, не знаю, правда, как.
От этих слов стало неуютно. Но деваться было некуда.
– Тогда что же? Пойдем к центру, а оттуда по лестнице на верх эона?
– Мне не очень‑то нравится эта идея, – сказала Майя. – Там могут быть ловушки.
– А еще твои приятели из Каппы, – сказал Рик. – Они наверно решили, что ваш отряд погиб, и выслали новый.
– И это тоже, – согласилась девушка.
Пока они решали, что делать, проходило время. Потом панель на одном из лифтов загорелась, и пошел отсчет цифр. Фома прыгнул под потолок и притаился там, словно огромный паук. Рик быстро сообразил, как поступить. Когда все было готово и створки лифта разъехались, неведомого пришельца ждала Майя с поднятыми руками. Затея висела на волоске. Рик мог только видеть ее лицо из укрытия.
– Кто ты? – раздался испуганный возглас.
– Я потерялась, – сказала Майя. – Возьмите меня с собой.
– Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала? – продолжались расспросы.
– Мне трудно сказать… Пожалуйста, прошу вас…
Человек в белом вышел из лифта. Рик обрушил ему на голову массивный приклад пушки. Они склонились над телом, чтобы рассмотреть его. Белое одеяние было защитным костюмом. Даже лицо закрывала маска как у Фомы, только с трубкой для дыхания и стеклами на месте глаз. На спине у человека крепилось какое‑то устройство с трубками, ведущими к носу.
– Ну и что теперь будем делать? – спросила Майя. – Скинем его в пропасть?
– Мы могли бы подождать, пока он очухается, и хорошенько его допросить, но времени мало. Смотри.
Рик указал на аварийные лампы, свет которых стал заметно ярче, но мигал с неравными промежутками. Они совсем позабыли про лифт: он бы захлопнулся, но Фома успел просунуть между створками ногу. Они прыгнули вовнутрь. Майя осмотрела панель управления.
– Вот и все! – сказал Рик. – Пути назад отрезаны. Как только тот белый придет в себя, он поднимет тревогу. Жми на кнопку.
– Какой этаж? Здесь есть все этажи, Рик.
Большая панель кнопок занимала полностью одну стену лифта. На кнопках обозначались этажи – от цифры «1» до последнего, с цифрой «1250». Они застыли на мгновение, осознавая открывшиеся перспективы. Они могли бы отправиться на самый первый этаж или совершить путешествие на крышу мира. Могли бы осмотреть все этажи всех эонов Термополиса. Пока они могли это сделать.
– Можно отправиться прямиком в центр управления, – добавила Майя.
– Нет, – покачал он головой. – Сектор «Дельта». Жми!
И она нажала на кнопку.

15

Этажи скользили вниз так быстро, что они не успевали считать. Придавленные ускорением, вцепившись в широкие поручни, они летели на большом лифте вверх. Десятки этажей оставались внизу, но все это было не важно, потому что самое главное только предстояло преодолеть – систему защиты первого эона. За какую‑то минуту они пролетели оставшиеся сектора третьего эона.
Пространство между вторым и третьим эонами было освещено зеленоватыми огнями и наполнено округлыми предметами разных размеров.
Сектор Каппа обрушился на них сверху морем огней и пролетел в пространстве вниз, как огромный левиафан. Сектор Йота напоминал темную комнату, в которой лежали забытые вещи. Сектора Тета они просто не заметили, а вот сектор Эта встретил их огромными залами, округлыми, словно дырки в круге сыра, и темными, как сказочные пещеры. В секторе Дзета что‑то происходило, но только на последних этажах, и что это было – жизнь или феерия смерти – Рик не разглядел. Гораздо больше его потрясло зрелище, открывшееся по другую сторону лифта, ведь одной своей стороной кабина смотрела на расселину между секциями секторов и будто скользила по поверхности стены. Вопреки ожиданиям, не все уровни соседней секции были мертвы. В некоторых окнах горели и мигали огоньки. Некоторые уровни светились маяками в ночи пространства. И один раз Рик даже увидел человека, стоявшего на краю.
Лифт пронзал пространство как иголка материю. Вокруг завывали моторы, приводившие кабину в движение, отчего стенки подрагивали и кабину слегка дергало. Лифт выскочил в пространство между первым и вторым эонами, Рик увидел почти белый от внутренней энергии стержень Хорды, что пронзала Термополис и расплескивала свет далеко во тьме, выхватывая из нее огромные приплюснутые машины с растопыренными, словно раскинутыми по сторонам лапами и хвостами, самых разных видов и модификаций. Потолок первого эона падал на них как исполинский молот, готовый расплющить в лепешку. Усилием воли Рик заставил себя не согнуться в три погибели. Потолок с его узорами приближался, и когда лифт влетел в шахту, голова Рика очистилась от мыслей.
Он зажмурился. А потом открыл глаза.
Лифт продолжал движение.
Пространство купалось в потоках света, который лился, казалось, отовсюду.
– Сектор Эпсилон! – взволнованно крикнула Майя.
Лифт преодолел тысячный этаж.
Они летели вверх мимо уровней, до отказа заполненных людьми. И вот тут Рик заметил, что кабина замедляет движение. Слишком взволнованный от увиденного зрелища, он решил отодвинуть эту проблему на задний план. Потому что перед ним проплывали этажи, сверкающие от разноцветных огней и гудящие от производимого верхними жителями шума.
И это зрелище было словно ожившая сказка.
Прижавшись к стеклу носами и руками, как маленькие дети, Рик и Майя во все глаза рассматривали пестро одетых мужчин и женщин, которые танцевали, пили и веселились под гулкие зажигательные ритмы. Рик никогда не видел таких счастливых лиц. В глазах каждого жителя, будь то молодой или старый человек, не важно кто, отражалось довольство, покой и сытость. Яркие лампы ласкали оголенную розовую кожу, красивые одежды замысловатыми лоскутами обнимали здоровые холеные тела. Их окружала красивая мебель, на столах стояли напитки и яства, их комнаты выглядели не как однообразные типовые коробки с пустыми стенами, а были наполнены уймой всевозможных предметов.
На одном уровне шумело застолье, и два десятка жителей поднимали вверх бокалы с золотистым напитком.
На другом уровне выступал толстый мужчина, разодетый как петух, и все слушали его и хлопали, ели и пили всякую всячину, снимая со столов столько, сколько хочется.
На третьем уровне разрозненные группки людей играли одновременно в самые разные игры, смеялись и шутили над своими подвигами.
На следующем уровне танцевали в цветном сумраке.
Потом был синий зал с плещущимися в резном аквариуме и лежащими под яркими лампами людьми. Разморенные тела лениво шевелились в парном тумане.
Был зал, где под мягким светом шарообразных ламп люди что‑то внимательно рассматривали, беседовали между собой, писали и рисовали.
Была комната, где маленький мальчик складывал из разноцветных кубиков башню. Мальчик отвлекся и с любопытством посмотрел на них.
Были комнаты, где одних мужчин и женщин стригли, мыли и одевали другие мужчины и женщины; где те и другие зачем‑то сражались со стальными станками, пробуя свои силы и выносливость; где смотрели движущиеся картины или целые представления…
Все эти уровни и комнаты проплывали перед Риком и Майей как бы в единой панораме. Молодые люди, зачарованные всем увиденным, не сразу поняли, что лифт остановился. Металлически бездушный голос объявил: «Проводится дезинфекция». Кабину обдало химическим газом, но не успели они испугаться, как загудели воздушные насосы, и створки лифта разошлись в стороны.
Они вышли в просторный предбанник, пронизанный дуговым коридором по сторонам и смотрящий на большой, великолепный зал, в котором находилось одновременно несколько сотен человек. Каждый занимался каким‑то делом, но ни одно из этих занятий не было сражением за жизнь, не заставляло верхних жителей потеть или хмуриться. Одни общались, развалившись в безразмерных креслах, другие прохаживались с напитками по залу, третьи созерцали какую‑нибудь статую или рисунок. Играла музыка – тонкими, многослойными переливами, каких никогда не доводилось в своей жизни слышать Рику. Здесь было тепло, но не жарко, здесь тело овевали прохладные, но не ледяные струи воздуха. Это было царство красоты, гармонии и умеренности.
Они не знали, сколько прошло времени, сколько они простояли так, разглядывая зал и его обитателей, млея. В какой‑то момент к ним подошла группа людей в золотисто‑белых одеждах, сопровождаемая охранниками в алом. Вперед выступил человек, скорее худой, чем стройный, блестяще одетый и выглядящий как ожившая картинка. Его лысина матово отсвечивала в свете огней, демонстрируя пропорциональный рельеф черепа.
– Добро пожаловать, – сказал он.
Все выглядело так, словно их здесь поджидали и знали об их прибытии заранее. Может, Дрокка был прав и умолчал о чем‑то? Рик сглотнул. Немного оправившись от увиденного, он впервые понял, как сейчас выглядит в глазах всех этих людей: в грязном комбинезоне, насквозь пропитанный нечистотами, нечесаный и небритый, с диким, затравленным взглядом, словно животное. С устрашающей пушкой наперевес. Майя выглядела не лучше.
– Мы… – из его горла вырвался хрип.
– Вы проделали трудный путь, – сказал человек с уважением. – Поэтому вам надо отдохнуть и привести себя в порядок. Прошу, следуйте за мной.
И не терпящим возражений жестом повел их прямо в зал. Они шли, затравленно оглядываясь по сторонам, и все эти золотистые лучезарные люди с любопытством рассматривали их, но музыка продолжала играть, и их группа рассекала толпу, словно нож, проходящий сквозь масло. Рику стало стыдно; его лицо пылало, словно их вели нагими. И все дело было в том, что на них смотрели с сочувствием, с искренним сочувствием.
Они покинули зал и по расписанной красивыми сценами галерее перешли в комнаты, уставленные круглыми столами с белоснежными скатертями. Их ждали другие люди, готовые кинуться помочь по первому слову.
– Садитесь, – сказал человек и дал знак обслуге, которая тут же принесла блюда с дымящимися супами, соусами и фруктами. Рик смотрел на все это и держался за бурчащий живот. Судя по лицу Майи, с ней происходило то же самое.
– Чего же вы ждете? – огорченно спросил человек. – Пожалуйста, угощайтесь. Мы не будем вам мешать.
И они удалились, оставив их одних в большом зале.
– Великая Ось, – вырвалось у Майи, и ее руки метнулись к сочному плоду, а зубы впились в сладкую мякоть.
Рик тоже воздал должное каждому блюду. Они ели, отправляя в себя все, что было на столе, словно отъедались за многие годы вынужденного голодания. Рик налил себе и подруге по бокалу желтого нектара, и они осушили их. Пища проскальзывала в желудок без труда, была просто восхитительна на вкус и легко оседала внутри. Они поглощали блюда до тех пор, пока не почувствовали, как туго набиты животы и какого труда стоит подняться из‑за стола.
– Я не могу встать, – простонала Майя, закатив глаза от удовольствия. – И не хочу.
Навалилась сонливость. Рядом оказались услужливые работники трапезной, которые убрали со стола и подали им горячие напитки и сладости. А после их отвели по коридору с бесшумным покрытием в две соседние комнаты, где были застелены мягкие постели, и каждый повалился в свое ложе и смог отдохнуть там и собраться с мыслями.
Рик исследовал комнату. На столах лежали принадлежности личной гигиены. На стуле висела новая одежда. Пришла миловидная женщина и попросила его старый комбинезон в стирку. Потом явился низкорослый мужчина и стал снимать с него мерки, пока Рик одевался в новый наряд.
– Этот вам на время, – сказал портной. – Потом мы сошьем нормальный костюм.
Рик смотрел на себя в отражающее стекло. Его новое платье было белым и состояло из брюк, рубахи и накидки, хитро крепившейся золоченой запонкой на плече. Он увидел в зеркале отражение лежащего подле кровати бласта: тот казался уродливым черным обломком, дубиной дикаря, неуместной в этих стенах. Рик спрятал его под кровать. Потом пришел мастер стрижки и снял с него ровно столько волос, сколько Рик попросил, причем сделал элегантную прическу и надушил каким‑то благовонием.
Когда пришло время увидеться с Майей, Рик едва узнал ее в девушке, сиявшей белым платьем и короной пышных золотисто‑рыжих волос. Красоту подчеркивали браслеты и колье, украшенные прозрачными синими камешками. Они удивленно разглядывали друг друга, не в силах ничего сказать.
– Ты выглядишь… красиво, – выдавил он, покраснев до кончиков ушей.
– Спасибо, ты тоже. Тебе идет.
– Все в порядке?
– Вроде бы да.
У них не было времени поговорить подольше, потому что неподалеку стоял проводник и терпеливо ждал, когда на него обратят внимание.
– Вы готовы? Тогда пойдемте со мной к Председателю.
Рик догадался, что речь идет о том лысом мужчине. Спрашивать было бесполезно, на любой вопрос проводник отвечал стандартной фразой: «Вам все объяснят со временем». Он привел Майю и Рика на балкон, выводивший к расселине между сегментами сектора. Человек, названный Председателем, уже ждал их, разглядывая огни противоположного сегмента. Он был один.
– Вот и вы, друзья мои. Рад снова видеть вас. Меня зовут Париж.
Рик и Майя представились.
– Очень приятно. Вы сразу мне понравились, с первого взгляда. В вас чувствуется сила. Впрочем, только такие люди и смогли бы добраться сюда.
– Мы не на прогулку вышли, – сказал Рик. – Вы это прекрасно знаете. Спасибо за еду и отдых, за всю эту красоту, – он щелкнул себя по манжете, – но нам нужно решить важную проблему.
– Вы совершенно правы, Рик из Омикрона. Или Рик Омикрон, мне было бы удобнее так вас называть. А вас, милая девушка, соответственно – Майя Каппа.
– Как хотите, мне все равно.
– Отлично. Я готов оказать вам любую помощь. – Он развел руками, демонстрируя добрые намерения.
– Нам нужно в архив. Сейчас же.
– Хорошо. Как скажете. – Париж улыбнулся и повел их по балкону к Хорде.
Рик пришел в замешательство. Внешне все казалось вот так просто. Он не сводил глаз с этого верхнего Смотрителя, который стал рассказывать им устройство первого эона и сектора Эпсилон.
Первый эон, как и другие четыре, состоит из пяти секторов: Альфа, Бета, Гамма, Дельта и Эпсилон. На самом верху располагается ангар и посадочные площадки для летательных аппаратов, обсерватория, смотровая площадка, а также техника для связи с внешним миром, которая пока не работает. В секторе Бета древние зодчие установили энергетические генераторы для получения солнечной и ветровой энергии. Эти комплексы настолько мощные, что обеспечивают энергией весь эон. Там же есть накопители влаги. Третий сектор – это центр управления Термополисом. Туда поступают все данные со всех эонов и секторов. Операторы постоянно отслеживают состояние внешней оболочки, теплосетей, водоснабжения и прочие жизненно важные показатели. В четвертом секторе, куда Председатель вел сейчас Рика и Майю, помещаются научные лаборатории для исследований, архивы и все базы технических данных. А кроме того – библиотека и медиатека, содержащая в себе миллионы единиц информации, созданной древними людьми. Ученые Эпсилона годами работают в архивах, изучая каждую крупицу информации. Наконец, сам Эпсилон – функционально предназначен для проживания и отдыха.
Пока Париж рассказывал, они достигли балкона, выводившего на колодец Хорды, и подошли к лестнице, ступени которой двигались вверх сами. Рик скрыл удивление и запрыгнул на нее вслед за Председателем и Майей.
– Эскалатор доставит нас минут через пять, – пообещал Париж.
– Где вы берете пищу?
– О, у нас для этого имеется все! – улыбнулся Председатель. – Я с удовольствием проведу вас по каждому этажу всех четырех сегментов и покажу, как живет наш сектор. А потом, если пожелаете, мы будем подниматься, пока не достигнем крыши.
Рик смотрел на этого лысого человека и не знал, что думать. Париж искренне радовался им, словно давно ждал в гости и ему не терпелось похвастаться здешними достопримечательностями. Стоило взглянуть на какое‑нибудь сооружение или уровень, как он перехватывал взгляд и принимался взахлеб рассказывать про них, пока внимание гостей не переключалось на что‑то другое. Пару раз Рик пересекся глазами с Майей, но она хранила молчание.
Эскалатор диагональю змеился по внутренней стене Хорды. Рик посмотрел вниз, в пропасть, где притаилась его старая знакомая Мать‑тьма. Снизу еле слышно доносился гул. Хорда превратилась в белый столб света, от созерцания которого начинали болеть глаза. Проницательный Париж сказал:
– Уже три дня, как ось ожила. Операторы отметили активацию внешнего контура – воздухозаборники закрылись, внешняя стена стала нагреваться. Вам что‑нибудь известно об этом?
– Мы сами хотели бы это выяснить, – сказал Рик.
Париж кивнул:
– В таком случае мы займемся этой проблемой сразу же, как только завершим дела в архиве. Нам многое нужно рассказать друг другу.
Здесь Рик был с ним полностью согласен.
Эскалатор поднимал их все выше, и вот уже они минули жилые уровни Эпсилона. На смену экранированным окнами уровням пришли стены с овальными выпуклостями, разделенными на равные сегменты. Овалы мигали разноцветными огнями, разгораясь и затухая в сложном ритме. Рик посмотрел вверх: овалы превратили внутреннюю поверхность колодца в ожившую мозаику, фрагменты которой постоянно складывались в узоры и цветовые пятна.
– Центральный компьютер, – сказал Париж. – Мозг Термополиса. Обрабатывает всю поступающую извне информацию, архивирует ее и отдает команды. Вся автоматика лежит на нем.
Они слышали доносившееся из глубины стен потрескивание. Изредка между двумя соседними овалами пробегала молния.
– Элементы памяти под напряжением. Трогать их нельзя, иначе превратитесь в угли.
– А если машина сломается? – спросила Майя.
– Лучше об этом не думать, – сказал Париж. – На весь сектор найдется с десяток человек, которые знают, как он работает, но даже им потребуется половина жизни, чтобы отыскать поломку и устранить ее.
– Но машина не может работать вечно, – сказал Рик. – Любая машина имеет срок годности.
– Верно. – Париж как‑то странно взглянул на него. – Но этот компьютер сделан так, чтобы исправлять самого себя. Он самодостаточен: там, внутри, работают маленькие машины, похожие на насекомых. Древние все предусмотрели. Кстати, потом я покажу вам обзорные окна, выходящие наружу. Хотите посмотреть на внешний мир?
– Это было бы великолепно, – сказала Майя.
– Решено!
Эскалатор доставил их в пункт назначения. Париж провел молодых людей под арку с иероглифом «Δ» посередине, и они оказались в коридоре, стенами которому служили стеллажи высотой с несколько уровней, снизу доверху уставленные продолговатыми предметами, похожими на кирпич, разных форм и цветов. Париж подошел к ближайшей полке и вынул один такой предмет. Оказалось, что его можно раскрыть, и внутри были сшитые между собой листы бумаги, испещренные мелкими значками древнего шрифта.
– Это книги, – сказал он. – Древние записывали в них свои знания.
Майя провела пальцем по корешкам и прочитала вслух надпись с одного:
– «Овидий. Наука любви».
Они пошли дальше, разглядывая стеллажи, в которых теснились легионы книг. Казалось, им не будет конца. Стеллажи убегали в пространство влево и вправо, и легко можно было затеряться среди их лабиринта, если шагнуть в сторону от коридора. Наконец, они вышли на открытое пространство и очутились в зале, заставленном столами со светильниками. Здесь сидело в разных углах три человека. Все сгорбились за чтением книг. Только один поднял голову и задумчиво взглянул на пришельцев. Они прошли мимо к широкой лестнице, которая уводила на верхний застекленный уровень.
После подъема архитектура помещений изменилась. Стеллажи стали полукруглыми и меньших размеров, а громоздились на полках не книги, а коробочки с дисками. Но они шли дальше. Париж даже не думал останавливаться. Миновав стеклянную галерею, попали в вереницу белых комнат, соединенных одним маршевым коридором. Стены излучали мягкий белый свет, придавая синему полу глубокий оттенок. Комнаты имели порядковые номера и надписи. Рик прочел с левой стороны: «Астрономия», «Физика твердых тел», «Биохимия», «Бактериология». С правой стороны были надписи: «Социология», «Макроэкономика», «Статистика», «Философия». Париж приоткрыл одну такую дверь, и они увидели, что это не комната, а небольшой коридор, уставленный рядом кресел с небольшими экранами. Они прошагали еще немного, пока Председатель не остановился возле комнаты с табличкой «История».
– Что вы хотите знать?
Рик и Майя переглянулись.
– Все.
Париж рассмеялся.
– Примерно такой ответ я и ожидал услышать. Но «все» за сегодня узнать не получится.
– Да, мы понимаем, – сказал Рик. – Мы хотим знать, что такое Термополис. Всю правду.
– Хорошо.
Они зашли в терминал. Париж усадил их в кресла. Рик подумал, что они находятся полностью во власти этого человека. Париж дал им проглотить по фиолетовой пилюле и пояснил:
– Для улучшения мозговой активности. Это поможет вам лучше все понять. Сейчас я подсоединю к вашим вискам и лбу электроды, а на голову следует надеть шлем с очками, и вы увидите цветную живую картину. Это не больно. Правда, потом может возникнуть легкое головокружение. Смотрите: я набираю на панели «Термополис». Машина выдает список результатов: «Термополис. Технические данные», «Термополис. Демография», «История Термополиса» и многие другие. Нас интересует история. Выбираем. Сейчас фильм загрузится. Вам он может показаться долгим, но это из‑за действия стимулятора. Я буду рядом. Приятного просмотра.
Париж ушел. Рик взглянул на Майю. Девушка облизывала губы от возбуждения. Щеки у нее зарделись. На экране появилась надпись: «Фильм загружен. Наденьте шлем».
Рик выполнил команду.

16

Человек был велик в своем могуществе. Он изменил мир, в котором жил: строил города, менял русла рек, возводил плотины, срывал горы до основания, насыпал в море острова и осушал водоемы, он засеивал пустыни оазисами и превращал в моря ледяные континенты.
Человек был велик, и все, к чему он прикасался, несло на себе его печать. Особенно человеческие города, иные из которых стояли тысячи лет с тех пор, как их бросили.
Когда человечество стало глобальной цивилизацией и заселило весь земной шар, творения рук человеческих достигли особого размаха. Человек шагнул к звездам, забрался на самые высокие горы, опустился в глубочайшие впадины Мирового океана, побывал на спутнике Земли и соседней красной планете.
В те времена жил один из самых великих архитекторов, главное творение которого сопоставимо с древними пирамидами Хеопса.
Звали его Архимед Спанидис.
Этот человек прослыл настоящим мастером своего дела, потому что умел возводить дома по любым заказам и в любой точке земного шара. Все его творения отличались оригинальностью и прочностью, и невозможно было спутать их ни с одним другим зданием. К строительству он подходил как к акту творчества – отдавался этому процессу целиком.
Еще с юности, бродя среди руин афинского Парфенона в своей родной Греции, он загорелся дерзкой идеей – переплюнуть все существующие достижения в области мировой архитектуры и построить такое здание, чтобы даже после уничтожения человечества оно стояло непоколебимо, бросая вызов самой вечности.
Шли годы. Юноша превратился в молодого человека, который быстро учился тонкостям архитектурного искусства. И постепенно, по мере накопления знаний и опыта, его план обретал все более четкие грани. Это была уже не зыбкая мечта, а проект, который оформлялся в виде разрозненных зарисовок, расчетов, схем. Рисунки становились более подробными, расчеты точными, а схемы множились, превращаясь во что‑то единое.
Архимед Спанидис всю жизнь шел к реализации своей цели. Его проект получил название Термополис. Вдохновленный древнегреческими легендами об олимпийских богах и культурой жизни полисов, он решил создать искусственный, рукотворный Олимп – гигантское самодостаточное здание‑город, совершенное в своем инженерном исполнении. Это была полая гора, начиненная всем, что необходимо человеку для нормальной жизни. Архимед лично работал над чертежами, продумывал и просчитывал каждую деталь, каждый элемент будущей постройки, от фундамента до шпиля башни.
Когда работа над чертежами завершилась, он отправил заявку на все архитектурные конкурсы, какие проводились во всех странах мира. Он ездил на конференции, симпозиумы, круглые столы и каждый раз представлял публике свой грандиозный проект, без устали доказывая, что он возможен и осуществим.
Никто не поверил архитектору.
В лучшем случае его внимательно выслушивали, молча кивали и вежливо отказывали. В худшем – смеялись. Снова и снова он терпел неудачу. Между тем шли годы, Архимед терял драгоценное время, отведенное ему природой, прекрасно понимая, что никто другой никогда не сможет реализовать дело его жизни.
Однажды он сидел дома на веранде и в унынии смотрел на Эгейское море. Раздался звонок. Молодой голос произнес:
– Я дам вам деньги на постройку Термополиса.
Поначалу Архимед решил, что это очередной розыгрыш, и хотел повесить трубку, но тот же голос уже со стальными нотками добавил:
– Это мое первое и последнее предложение.
Звонившим оказался юный арабский миллиардер, внук шейха Махмуда Ибн Аль Сади – Мада Максуд. Юноша унаследовал от богатого деда огромное состояние, но вместо того, чтобы его приумножить, решил распорядиться им по‑иному. Когда архитектор и миллиардер встретились, Архимед не смог удержаться и спросил:
– Почему?
Юноша улыбнулся.
– Деньги и состояние сами по себе не стоят ничего, и от них ничего не остается. Человек должен оставить после себя что‑то более значительное, чем счета в банках.
– Да. Я понимаю вас.
Когда партнеры обговорили стоимость строительства и самые важные вопросы, Максуд сказал:
– У вас будет финансирование. Но я выставляю одно условие.
Архимед был готов к такому повороту. Он знал, что юноша потребует что‑нибудь, но достигнутая цель так ослепила его, что он готов был бы согласиться на любое преступление, на любую жертву ради своего великого проекта. Юноша высказал пожелание и добавил:
– Обязательно. Клянитесь.
Архимед, удивленный, поклялся выполнить это условие. И он его выполнил.
Вскоре началось строительство. Архимед нанял огромный штат строителей, подрядил сотню фирм, провел переговоры с целой армией специалистов, тщательно выбрал место под стройку и возвел возле нее целый городок, чтобы разместить там всех рабочих. Конечно, ему хотелось, чтобы проект остался в тайне до самого конца, но строительство такого масштаба очень трудно не заметить. Известия о великой стройке пролетели по всему земному шару, и к месту возведения Термополиса потянулись журналисты, инвесторы, искатели приключений, религиозные фанатики, политики, мошенники и аферисты всех мастей. Хотя предусмотрительный Максуд выкупил участок и оцепил его как свою частную собственность целой гвардией охранников, за ограждение постоянно кто‑то прорывался. Впрочем, это не мешало строителям работать над проектом.
Архимед ликовал.
Мечта всей его жизни воплощалась в реальность. Правда, мгновения радости быстро сменились часами раздумий над различными проблемами. Трудности возникли с первых дней строительства. Но как только архитектор решал одну проблему, на ее месте возникало две новых.
Все началось с закладки фундамента. Архимед понимал, что ни один самый прочный фундамент не вынесет такую колоссальную нагрузку. Нужно что‑то принципиально новое. Но времени на исследования не было, поэтому он привез ведущих инженеров планеты, поставил им задачу, и они стали ее решать прямо на месте. Путем проб и ошибок, постепенно, пока велись подготовительные работы, группе архитекторов удалось решить сложную задачу. Были спроектированы четыре крыла, которые, опираясь друг на друга, решили бы проблему распределения тяжести. Чтобы конструкция не рухнула, в фундамент залили тысячи жидких свай особой модификации – они расширялись в объеме и проникали в грунт наподобие корней дерева.
Именно тогда, наблюдая за заливкой свай, Архимед с борта вертолета убедился в давно дремавшей догадке, которая озарила его во всей своей четкости: Термополис нужно не построить, а вырастить . Как саженец в саду.
Первый камень заложил Максуд.
Через год он смертельно заболел. Спустя еще полгода борьбы араб покинул этот мир и отправился к Аллаху. Ходили слухи, что перед смертью он оставил некое тайное послание, но никто так и не смог его найти. Архимед унаследовал по завещанию все состояние шейха. Тут же против него подали иски родственники. Разгорелся скандал, который угрожал перерасти чуть ли не в международный политический конфликт. Влиятельные арабы грозили санкциями стране, разрешившей строительство гигакомплекса на своей территории. Сюжеты о стройке и архитекторе не покидали выпусков новостей. Архимеда донимали журналисты. В конце концов он был вынужден разорвать все контакты с внешним миром и целиком сосредоточиться на строительстве. Сношениями с внешним миром занимался его брат, греческий адвокат.
Иск, поданный против Спанидиса в международный суд, должен был рассматриваться в течение года. На арабов работал целый штаб юристов, которые вознамерились не только взыскать наследство и издержки, но и привлечь архитектора к ответственности за якобы шантаж молодого шейха. Брат Архимеда блестяще отражал все атаки, опираясь на документы, из которых следовало, что соглашение было заключено по доброй воле. Но государство‑резидент под давлением отказалось от протектората и потребовало от Архимеда прекратить стройку.
Положение становилось угрожающим. При том, что Архимед даже не приступил к постройке первого этажа. И брату пришла в голову любопытная идея.
– Что, если признать твое здание суверенной территорией?
– Но как это избавит нас от проблем? – не понял Архимед.
– Ни одно государство не может ограничивать суверенитет другого. А значит, претензии к нам отпадут: из частного собственника ты превратишься в главу пусть и маленькой, но независимой страны под названием Термополис.
– Но я же не могу быть единственным гражданином этой страны!
– А ты и не будешь. Пора, братец, придумать миссию для твоего проекта.
И, пока подводили коммуникации, рыли котлованы для нулевого, подземного уровня, Архимед принялся обдумывать предназначение своего детища. На следующий день он провел большую пресс‑конференцию, где сделал доклад, который вошел в историю.
Архимед говорил о стремительно развивающейся человеческой науке, о прогрессе, совершенстве техники. Архитектор озвучил главные проблемы века – экологические катастрофы, военные конфликты, экономический кризис, перенаселение планеты. Рост человечества повлечет за собой массовый голод и новую мировую войну, предупреждал Архимед. Но выход есть, и он гораздо проще, чем кажется.
Термополис.
Город‑здание. Огромный самодостаточный гигакомплекс, способный вместить в себе до двух миллионов человек, то есть население небольшой агломерации. Комплекс, где есть все, что нужно человеку для нормальной полноценной жизни. Если не вдаваться в технические подробности, Термополис поможет решить проблему жилья, занятости, продовольствия, обеспечения одеждой, досуга и множество других вопросов без посторонней помощи. Архимед запустил интерактивную презентацию своего проекта, подробно рассказывая о каждом уровне, каждом секторе этого огромного здания. А под конец заявил:
– Я приглашаю всех, кто хочет обзавестись дешевым жильем со всеми удобствами, приобретать его в Термополисе за скромную цену, которая со временем будет только увеличиваться. Более того, те, кто захочет приобрести в Термополисе место, станут гражданами этого маленького государства, со всеми правами, гарантиями и обязанностями. Вы не будете нуждаться ни в чем.
Никто не выказал особого желания. Единицы чудаков‑богатеев подали заявки, но тем все и ограничилось.
Архимед не огорчился – он ожидал такой реакции. И пока длились судебные тяжбы, волокита с документами, бесконечные переговоры, он смог сосредоточиться на работе.
На строительство Термополиса ушло сорок лет.
Первые пять лет проводились самые трудные и технически сложные работы. Завершив конструкцию нулевого уровня, на него уложили подушку фундамента и стали очерчивать контуры будущего здания. Чем шире плоскость, тем ниже давление на основание – этот простой закон был применен и здесь. Согласно генеральному плану, Термополис имел форму усеченного ступенчатого конуса, состоявшего из пяти сегментов – эонов, которые в свою очередь делились на пять секторов. Итого двадцать пять секторов по пятьдесят этажей в каждом, то есть в сумме одна тысяча двести пятьдесят этажей или пять с небольшим километров в высоту.
Рукотворный Эльбрус.
Каждый сектор имел свое предназначение, учтенное в неразрывной связи с другими секторами, и составлял с ними вместе единое целое – гигантский жилой комплекс. Сектора были спроектированы с двойными целями: как элементы всего здания‑системы и как маленькие автономные системы, способные просуществовать какое‑то время в изоляции.
Вторая пятилетка ушла на строительство пятого эона – их отсчет решено было начинать с верха, такова была воля Архимеда. На этом этапе архитектор подключил ведущих специалистов‑энергетиков, связистов, конструкторов и многих других, щедро оплачивая их труд. К месту стройки тянулись целые караваны с сырьем, потому что везти готовые изделия было трудно, дорого и опасно. Прямо вокруг места возведения было построено несколько заводов, и вырос небольшой городок со своей администрацией, налогами и отрядами безопасности.
Следующие десять лет Архимед возводил четвертый эон. Это было сложнейшей работой, поскольку нужно было соединить вместе четыре крыла и корпус здания в неразрывный каркас, который бы не рассыпался от землетрясения и устоял при наводнении. К тому времени башня достигала около километра в высоту и уже привлекала к себе внимание издали, словно одиноко торчащая посреди равнины гора. Смех и издевательства над Архимедом как‑то незаметно поутихли. Общества всех стран хотели знать, что происходит на месте стройки. Но Архимед отвернулся от людей и больше не желал давать никаких комментариев, кроме официальных пресс‑конференций, которые планировалось устраивать по окончании строительства очередного эона.
И когда пятидесятилетний Спанидис провел вторую конференцию, мир наконец‑то понял, что он не шутит. На строительную фирму Архимеда обрушилась лавина заявок о принятии в гражданство Термополиса. Но лимит оказался быстро исчерпан. Заявок было в сто двадцать раз больше, чем нужно: двести сорок миллионов человек пожелало стать гражданами Термополиса. Был создана общая база данных. Специально набранная команда отбирала претендентов по засекреченным параметрам, о которых знал круг немногих избранных. Спанидису нужны были не просто люди, а люди определенного происхождения, расы, склада ума, пола, возраста, образования, рода занятий. Предложение стать гражданином города‑здания могло поступить к любому жителю Земли, если команда Архимеда считала его подходящим. Любой мог стать обитателем Термополиса – равными шансами обладали бедняки в индийских трущобах и зажиточные обитатели особняков где‑нибудь в Швеции.
Возведение Термополиса стимулировало развитие инженерной науки. Именно там, на месте стройки, была изобретена масса новаторских приемов соединения каркасов, создан новый строительный материал – металлопласт, применены технологии строительного выращивания, когда каркас не соединялся из отдельных элементов, а наращивался путем холодного плавления материала, что обеспечивало монолитность структуры. Специально для внутренних стен разработали модели блоков – универсальные, с крепежами, поручнями, отверстиями, как для конструктора. Это позволяло собирать их в любой последовательности и согласно текущему заданию. Аналогично были сделаны пластины для внешней отделки. Все элементы постройки отвечали стандарту, разработанному в бюро Архимеда, и, кроме инженерных свойств, обязательно содержали рисунок. Это мог быть круг или треугольник, крест или квадрат – то, что посчитали нужным в бюро.
Химический состав центрального стержня здания оставался в секрете. Некоторые объекты также имели ограниченный допуск, и служба безопасности тщательно проверяла всех, кто трудился там.
Третий эон возводился быстрее четвертого – шесть лет. Сектора собирались как бы из долек – четырех сегментов, которые подтягивались к вертикальному стержню и соединялись между собой мощными перекладинами, образуя огромное внутреннее кольцо вокруг главного стержня толщиной в двести метров. Сектора ложились один на другой и крепились к стержню, а также по периметру, напоминая детскую пирамидку. Пока одна армия строителей наращивала уровни, другая покрывала нижние эоны тремя слоями внешнего контура, обеспечивая полную изоляцию внутреннего пространства от разрушительной внешней среды. При строительстве использовались вертолеты, подъемные краны, лебедки, внутренние лифты, а также экзоскелеты – строительные машины, имеющие антропоморфный каркас и управляемые изнутри.
Четвертый эон возводился четыре года.
Пятый эон, самый малый по объему, строился пять лет.
Термополис обрел свои контуры и был виден далеко, за десятки километров, напоминая гигантский палец, нацеленный в небо. Кто‑то сравнивал его с иглой, кто‑то – со сталагмитом, третьи считали, что он выглядит как термитник. Каждый наблюдатель находил в Термополисе что‑то свое. Постройку уже никто не считал причудой. Все сходились во мнении, что это – новое чудо третьего тысячелетия.
Заключительные пять лет ушли на внутреннюю отделку, прокладку коммуникаций, лифтов, связи и размещения прочей сложной техники. Строителей сменили инженеры и наладчики, а их – специалисты в еще более сложных областях. Термополис словно губка вбирал в себя частицы человеческой культуры, стремясь суммировать их и повторить в уменьшенной копии. Туда свозились книги, произведения искусства, древние экспонаты, уникальные предметы, все виды техники, образцы горных пород, земля, представители растительного и животного мира – все, чем располагала планета и само человечество.
К моменту завершения строительства Архимеду исполнилось семьдесят два года. Он плохо видел, страдал от артрита и гипертонии. Он чувствовал приближение конца, но еще не обрел покоя, потому что не завершил последние дела, связанные с Термополисом. Когда отгремели все фейерверки в честь открытия здания, когда прошли вечеринки и прочие официальные церемонии, государство Термополис провозгласило себя суверенным, независимым и самостоятельным. Отобранные кандидаты – новые граждане съезжались в башню со всей планеты.
Но строительные работы продолжались. В последних уровнях еще трудились рабочие, и последние партии техники еще поступали в ангары. Термополис ожил: его сердце – генераторы – были запущены, его легкие – система вентиляции – нагнетала по трубам воздух, его глаза, уши и нос – автоматические системы – принимали и обрабатывали поступавшие данные. Но самым главным была его кровь – жители.
Дата смерти Архимеда Спанидиса неизвестна. Спустя год после запуска своего детища он бесследно исчез. Сын великого архитектора рассказывал, что в последние дни его отец был задумчив и часто сидел на балконе, разглядывая звездное небо.
Архитектор осуществил свою мечту.
Мечта стала реальностью не только для него, но и для более чем двух миллионов людей, которые обрели новый шанс в жизни. Великий Термополис и сейчас стоит, всем своим видом давая понять, насколько могущественным способен быть человек.

17

Когда фильм закончился, вернулся Председатель и повел гостей дальше.
Он любезно объяснял все, что знал сам, но Рик возвращался мыслями к архиву, к тому первому мгновению после просмотра фильма, когда не мог понять, где находится, а потом увидел растерянное лицо Майи и потянулся к нему, как младенец тянется к матери, завидев ее после пробуждения. Девушка тоже протянула к Рику руки, и они неуклюже схватили друг друга, чуть не упав с кресел. Но времени на эмоции не было – экскурсия продолжилась.
Вскоре они подошли к наблюдательному мостику.
Большая часть центра управления оказалась заброшена. Людям Эпсилона не хватало специалистов, чтобы уследить за всеми мониторами. Они занимали едва ли четверть мест в главном зале, все пространство которого состояло из экранов и контрольных панелей.
Посреди главного зала мерцала трехмерная модель Термополиса, подсвеченная из круглого стола. Сейчас она была синей. Если случится авария, объяснял Париж, это место замерцает красным. Синяя подсветка означает, что комплекс находится в спящем режиме. Но сейчас в схеме стали проступать зеленые линии – ими осветилась Хорда и контуры. Это произошло из‑за кого‑то с нижних секторов – там запустили программу «Уран».
– Что это такое?
– Нам неизвестно. Эта информация засекречена, и никто из наших не может получить к ней доступ.
– Председатель, скажите, а почему вообще Термополис стал таким, если он задумывался как город‑крепость? Целые сектора погружены в темноту и находятся в запустении. Как это случилось?
– Все произошло из‑за чумы. Эпидемия проникла сюда из внешнего мира, и, чтобы предотвратить ее распространение, сектора были автоматически изолированы. А потом кто‑то выключил генераторы.
– Что это была за чума? – спросила Майя.
К Парижу подошел помощник и быстро шепнул что‑то на ухо. На долю секунды лицо Председателя накрыла тень, но оно быстро стало прежним.
– Мы не знаем точно, что произошло, потому что после чумы во всем мире начался хаос. Никто не документировал происходящее. Как говорят наши историки, никто не придал эпидемии значения, пока она не охватила человечество словно пожар. Когда поняли всю серьезность положения, было слишком поздно. Инфекция поражала головной мозг и уничтожала нейроны – мозговые клетки, превращая человека в тупое животное. Кто‑то умирал сразу, другие мучились от нестерпимой боли. Считалось, что болезнь заразна, но как передается вирус, никто не мог понять. По всему миру ввели карантин, но это не помогло. На исследования требовалось время, которого не было. Вскоре больные появились и здесь. Их становилось больше с каждым днем, пока болезнь не стала распространяться по секторам. Тогда Президент Термополиса принял решение – закрыть башню и ввести жесткий карантин по всем секторам. Эпидемия вроде бы приостановилась, но потом вспыхнула с новой силой. Это было страшное время. Обезумевшие больные метались по коридорам, не зная, как унять боль. Они кидались на здоровых, крушили все, что попадалось под руку. Это были животные – дикие, злобные, бешеные звери.
Правительство Термополиса пошло на отчаянные меры – изоляцию секторов. Были перекрыты все пути сообщения. Люди общались между собой по внутренней связи. Долго так продолжаться не могло. Потом вспыхнули мятежи. Сектора выходили из‑под контроля. В одних считали, что надо выбираться наружу, другие прекратили общение и отключили связь. Третьи провозглашали собственную независимость и винили во всех бедах соседей.
Париж говорил все это, разглядывая голограмму башни. Он повернулся и закончил рассказ:
– Общество Термополиса распалось на фракции. Всюду царил страх перед чумой. Выжившие долгое время боялись выходить наружу. Каждый сектор выживал как мог. Нам повезло чуть больше – у нас есть энергетические установки и цикл жизнеобеспечения. Наверно, это и спасло нам жизнь.
– Чума отступила?
– Она исчезла. Последний больной умер много столетий назад. И мы молимся, чтобы такого больше не повторилось. – Париж взглянул на Рика. – Вы хотели осмотреть центр управления. Вот он. Я с радостью отвечу на любой ваш вопрос.
Рик смотрел в зал, мигавший огоньками контрольных панелей и мониторов. Их путешествие окончилось, здесь и сейчас. Оставалось сделать последний шаг.
– Нам говорили, что сюда невозможно попасть. Что эон надежно защищен.
– Это так.
– Зачем? – спросил Рик. – Я хочу сказать, к чему отгораживаться от остального мира, если чума давно прошла?
– Может быть, затем, чтобы сохранить остатки расы, – сказал Париж. – Система существует и стабильна.
– Но ведь внизу тоже живут люди, и не все из них – чудовища.
– Совершенно верно. И они – тоже часть системы.
– Я не понимаю…
– О боги! – Майя приложила ладонь к губам.
– Кажется, милая Майя Каппа догадалась раньше тебя, – сказал Париж с елейной улыбкой. – Она умная девушка.
Образовалась пауза, в которой кто‑то из операторов отчетливо сказал:
– Сектор Тета. Угроза прорыва магистрального трубопровода, вероятность семьдесят процентов. Автоматика работает в штатном режиме. Техников прошу проконтролировать и доложить.
– Не будем мешать им, – сказал Париж и повел их к лифту. Рик не сводил с него глаз.
– Председатель, я не…
– Дорогой Рик Омикрон. – Париж впервые повысил голос. – За последние сутки вашего пребывания здесь ты ни разу не поинтересовался тем, чем задался бы любой нормальный человек на твоем месте. Милая Майя вежлива, потому что отводит тебе ведущую роль, иначе она бы давно спросила, откуда я знаю ваши имена, почему я, собственно, зовусь Председателем и где председательствую.
Они вошли в лифт, и, ни на секунду не замолкая, Париж нажал на кнопку.
– Этот вопрос напрямую связан с другим, который так тебя мучит. И если тебе трудно свести воедино все факты, то кое‑какая наглядная демонстрация, надеюсь, тебе поможет. Пока мы спускаемся в зал совещаний, отвечу на не заданный вопрос. Я – Председатель Правительства Термополиса – вероятно, последнего государства на Земле. Наше маленькое общество сумело не просто выжить в хаосе забвения, оно сохранило свои знания и культуру предков, чтобы пронести их сквозь темное настоящее в светлое будущее. И в этом заслуга Правительства, которое создало на руинах прошлого новую систему контроля, позволившую нам сохранить остатки человечества, – он сжал руку в кулак, – вместе.
Лифт быстро доставил их в очередную просторную комнату – холл, предварявший круглый зал с такой же формы столом, за которым сидели люди. Париж не повел их туда; они последовали по коридору вокруг зала и поднялись на небольшое возвышение, выводившее на балкончик. С него можно было увидеть всех сидевших сверху и гораздо ближе.
Рик посмотрел туда и вцепился руками в парапет.
Их было семь человек. Один сидел поодаль, как бы подчеркивая свое отличие от остальных людей, которые перебрасывались между собой короткими фразами. Он был одет в белое, и, кажется, Рик видел его в свите Парижа. Другие участники беседы кого‑то ожидали и явно коротали время. Здесь был очень толстый приземистый человек с глазами навыкате и мощными плечами, из которых торчали руки‑столбы. По правую сторону от него восседал мужчина в серой хламиде с выцветшими волосами и выражением озабоченности на вытянутом лице. Следующим за ним оказался маленький человечек в зеленых мешковатых одеждах и с длинной гривой волос до плеч, он возбужденно жестикулировал и подпрыгивал в кресле. Далее сидела женщина в желтом, закрытом по шею и облегавшем тело костюме. Она почти не участвовала в беседе. А дальше – Рик не мог не узнать этих людей – развалился в кресле Смотритель Крез, беззаботно болтавший о чем‑то с наставником Аркадием.
Рядом охнула Майя. Кажется, она тоже разглядела знакомое лицо.
– Хранитель Виктория, – сказала девушка упавшим голосом. – Она возглавляет Орден.
– Чудесная женщина, – отрекомендовал Париж. – Умная, тактичная, осторожная. Работать с ней одно удовольствие.
Рик и Майя посмотрели на него.
– Раньше их было десять. Не считая нашего Председателя и секретаря. Но со временем Совет стал сокращаться. Лямбда вымерли, Йота ассимилировались с Дзета, Ню и Кси поубивали друг друга в набегах – мы не смогли решить вопрос вовремя.
Молодые люди не могли ничего сказать. Все, что они могли, – слушать.
– Совет собирается по требованию Правительства каждый раз, когда мы находим ситуацию достаточно серьезной. Признаться, таких случаев за последние годы было крайне мало. Раньше Совет не созывался десятилетиями, но вот уже который день Термополис гудит как растревоженный улей. Сегодня мы будем говорить о восстании Корнеллиуса в секторе Сигма и Тау. Вам что‑нибудь известно об этом?
– Мы как раз убежали оттуда в момент нападения мутантов из пространства между эонами.
– Вам повезло. Говорят, людей там бросают прямо в плавильные печи. У Корнеллиуса много сторонников. Этот человек неуправляем. Вероятно, это по его вине запущен ускоритель частиц. Нам он нужен живым. – Париж растирал свои широкие белые ладони. – Рик Омикрон, теперь ты понимаешь, что все мы объединены?
– Странно, что понадобилось пройти половину Пространства и услышать это лично от вас.
Париж сморщился:
– Твоя правда. Но иначе нельзя.
– Почему?
– Наивный вопрос. Вы еще слишком молоды, поэтому пока вам трудно понять некоторые вещи.
– Какие? Что людей надо держать в секторах как овец в загоне? – Рик начинал заводиться. Ему надоело надушенное розовое лицо Парижа.
– Слишком грубое сравнение, друг мой. Люди злобны и глупы. Их нужно держать под контролем, иначе начнется хаос. А чтобы контролировать человека, нужно владеть его мыслями. Мы создали систему порядка из тьмы хаоса. Если бы не наша система, вы поубивали бы себя, перегрызли бы друг другу глотки, сражаясь за последние куски мяса. Более того, вы бы разрушили пространство нашего общего дома и превратили бы Термополис в настоящий могильник. Вы слишком одичали в своих секторах и пока не готовы к свободе. Со временем люди Термополиса объединятся в по‑настоящему единое общество, и мы заживем как прежде. Но торопиться нельзя. Мы должны быть осторожными. В сложившейся ситуации риск равносилен смерти. Нам всем нужно терпение и большая мудрость.
– Какие красивые слова, – сказал Рик. – Ту же песню мне пел этот мерзавец Крез, сидя в теплом кабинетике, пока дети и старики с нижних уровней коченели от холода! Что вы на это скажете?
– Согласен, – кивнул Париж. – Креза надо убирать. И вообще, ваши порядки нуждаются в некоторых реформах. А что, если я предложу тебе пост Смотрителя Коммуны Омикрона?
– Что? – опешил Рик.
– Да‑да. Мне надо идти, они уже заждались. Подумай над этим предложением, Рик Омикрон. Вы можете побыть здесь и послушать, а потом я вернусь, и мы отправимся обедать. Идет? Отлично!
Париж с довольным видом спустился и вошел в зал. Все приветствовали его стоя.
Рик смотрел на Майю, с трудом соображая.
– Мне не послышалось?
– Нет, – сказала Майя. – Все так и было. Он предложил тебе кресло внизу.
– Я не могу в это поверить, – пробормотал Рик. – В голове не укладывается.
– Давай послушаем их.
И они стали слушать заседание Совета, прильнув к парапету. Представители секторов явно испытывали робость в присутствии Парижа. Начали с короткого отчета о делах в каждом секторе. Толстяк оказался представителем сектора Хи, самого нижнего из обитаемых, и отзывался на титул командира. Субъект в сером представлял сектор Мю, пока закрытый от внешнего мира, и к нему обращались «настоятель». Маленький косматый человечек был королем сектора Дзета. Все они говорили об ограниченных, постепенно подходивших к концу зарядах топлива для секторальных генераторов. В самом лучшем положении оказалась Церковь Мю – у них еще оставалось целых пятнадцать процентов заряда. Хуже всего дело обстояло в Коммуне Омикрон. Крез ерзал в кресле и нервничал сильнее других, хотя беспокоиться полагалось Аркадию, в секторе которого полыхал бунт. Тот вообще прикрыл глаза и словно дремал. Но вот очередь дошла и до него.
Аркадий коротко обрисовал ситуацию, описав поединок Рика и Корнеллиуса и последующие события. Париж слушал, и благостная улыбка не сходила с его лица. Рик понял, что Париж улыбался все время, сколько он его видел, – то широко, то одними уголками рта. И еще – что это на самом деле не улыбка.
Аркадий переключился на инцидент с ускорителем частиц, но Париж поднял руку.
– Пока отложим эту тему, – сказал он. – Когда будет подавлен мятеж?
– Бунтовщики объединились с мутантами. Вместе они захватили половину Сигмы и низы Тау, зажав нас в клещи… – Аркадий умолк, подыскивая слова.
– Меня это не волнует, – сказал Париж.
Все замерли, не смея шелохнуться. Из зала словно откачали воздух.
– Мы, – совладал с собой Аркадий, – отобьем у них уровни и вышвырнем наверх. За два дня.
Париж сидел очень прямо. Его рука медленно, как бы лениво, поднялась со стола, и палец нацелился в главу мятежного сектора:
– Если через два дня мятеж не будет подавлен, вы оставите свой пост и отправитесь прямиком на растопку вашего реактора. Вам понятно?
Аркадий кивнул.
– Что вы хотели сказать насчет ускорителя?
Аркадий торопливо изложил все, что произошло сразу после ритуального поединка вплоть до сцены в кабинете, когда Майя пригрозила им оружием. Париж слегка подался вперед.
– Это все, господин Председатель.
Париж заставил Аркадия еще раз повторить все, что касалось фрагмента с креслом в технической комнате позади поста управления, дотошно уточняя каждую деталь и мелочь. Это напоминало допрос. Секретарь в углу равнодушно документировал происходящее. Наконец Париж откинулся на спинку стула и погрузился в раздумья. Члены Совета почтительно ждали.
– Молодой Рик Омикрон запустил программу «Уран». Зачем он это сделал, нам предстоит выяснить. Стержень Термополиса активирован. Внешний контур Термополиса активирован. Все это сделал Рик Омикрон, и все это является частью программы «Уран». – Он по очереди оглядел членов Совета. – Но ничего страшного не произошло. Если бы не мятеж, мы давно выслали бы туда техника с четвертой степенью доступа и вернулись к исходному положению. Ситуация находится под контролем. Все, что нам нужно сделать, – это подавить мятеж Корнеллиуса и остановить программу «Уран».
– Господин Председатель, – толстяк из сектора Хи заскрипел креслом, – мы готовы выслать боевые отряды на помощь Сигме и Тау. Если задача должна быть решена, мы не можем потерпеть поражение.
– И как вы объясните своим людям существование верхних соседей?
– У нас есть парочка заготовок на этот счет, – осклабился толстяк.
– Спасибо, командир Джерард. Мы воспользуемся вашей помощью исходя из обстановки. Будьте готовы.
– Всегда.
Все зашевелились, собираясь встать.
– Мы еще не закончили, – сказал Париж. – Я займу ваше драгоценное время всего на пару минут. Это касается юноши Рика Омикрона. – Он вонзился глазами в Креза. – Вы не подскажете нам, Смотритель Крез, каким образом человек из третьего эона имеет доступ четвертой степени к технике нижнего эона?
Даже сверху было видно, как затряслась нижняя губа у Смотрителя Коммуны.
– Он сын женщины с верхних уровней. Ее пригнали во время набега на Лямбда, вместе с другими женщинами. Во имя нужд Коммуны я сделал это. – Крез немного подумал и добавил: – Она уже была беременна, потом стало понятно. От кого, я не знаю. Она умерла от болезни несколько лет назад.
– Лямбда относится к тому же третьему эону, – сказал Париж. – Значит, женщина не родилась там, а каким‑то образом попала в сектор извне. Когда она прибыла в Омикрон?
– Двадцать лет назад.
– Благодарю, Смотритель. Если вы что‑нибудь вспомните о ней, не важно, что угодно, тут же сообщите мне. Это в ваших интересах.
– Слушаюсь, господин Председатель. Дался вам этот щенок, – буркнул Крез и осекся.
Париж оставался невозмутим. Его губы произнесли:
– Все свободны.
Члены Совета торопливо покинули зал заседаний. Париж повернулся к секретарю. Тот что‑то искал в своем настольном компьютере.
– Ничего, Председатель. Никаких инцидентов, никакого нарушения периметра. Количество граждан оставалось стабильным. Смерти, рождения – все документировано. Никто не покидал эон в течение года.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
Париж впервые сделал озабоченное лицо. Морщины прорезали его обычно гладкий лоб.
– Надо будет побеседовать с самим Риком Омикроном. Вдруг он что‑то помнит. – При этих словах он посмотрел наверх, точно туда, где стояли молодые люди.
Рик невольно отшатнулся от парапета. Они переглянулись с Майей.
– Чего он добивается?
– Неужели ты не понял? Ему нужно обезопасить себя, чтобы никто не смог в будущем запустить программу «Уран», чем бы она ни была.
– Надо смываться отсюда. – Рик заметался по балкончику в поисках второй двери. – Теперь‑то понятно, отчего он такой радостный. Он играет с нами. Что ты стоишь? Он идет сюда!
Майя схватилась за голову.
– Я не знаю, что делать… Подожди. Дай сообразить. Может быть, он действительно не желает нам зла?
– Это зависит не от нас. Сейчас он добрый, а каким будет завтра?
– Он бы не стал так с нами обращаться, если бы отсюда можно было убежать. За нами по пятам ходила бы охрана. Что‑то подсказывает мне, что бежать бесполезно.
– Может, ты и права, но что же тогда делать? Ждать, пока он не станет пытать нас?
– Он не будет нас пытать, он не такой человек…
– Проклятье! – Рик в сердцах грохнул кулаком по парапету. – Момент упущен.
– Упущен? – спросил в дверях Париж. – Для чего? Для побега? А зачем вам бежать, друзья мои?
Они уставились на него, рефлекторно отступив назад. Париж протянул к ним руки в сентиментальном жесте. При иных обстоятельствах это выглядело бы даже смешно.
– Дорогие Рик и Майя, я клянусь, что никто никогда не причинит вам вреда и вы проживете здесь счастливую безоблачную жизнь. Никто вас пальцем не тронет. Вы уже доказали, что имеете полное право остаться в первом эоне. У нас нет рабства, диктатуры, все равны и свободны – в пределах возможного. Вы можете передвигаться по эону куда хотите и выбирать себе любое место. Вы можете быть вместе и основать здесь свой род. Для людей снизу это прекрасная возможность начать все заново. Посмотрите на себя: вы оба молоды, сильны, красивы. Не лишайте себя своего будущего.
– Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, – сказал Рик. – Я вам не верю.
– Ну, тогда я не знаю, как еще продемонстрировать вам свои добрые намерения. – Париж, казалось, искренне огорчился. – Вам слишком долго лгали или этот мир оказался слишком хорош, настолько, что вы до сих пор не можете принять его?
Рик почувствовал на себе взгляд Майи – ищущий, вопрошающий. Исполненный сомнений.
– О, кажется, я понял, в чем проблема, Рик Омикрон, – обрадовался Париж. – Но этот вопрос был решен сразу, как только вы прибыли сюда, – пока вы приводили себя в порядок.
– О чем вы говорите?
– Следуйте за мной.
– Мне надоело бродить за вами по пятам!
– Мы просто пойдем обедать. Вы будете глупцом, лишив себя трапезы. Это нужно прежде всего вам. Но если надумаете – этаж 1045, западное крыло.
Париж развернулся и ушел. Они остались в одиночестве. Кровь стучала у Рика в висках.
– Рик, может, мы и правда слишком подозрительны… – сказала Майя.
Он взглянул на нее так, словно получил пощечину.
– Что ты несешь? – крикнул он. – К нему даже спиной поворачиваться нельзя!
– У него была тысяча возможностей прикончить нас, но он не сделал этого.
– Потому что ему некуда торопиться. Как ты не поймешь, что мы нужны ему! – Рик размахивал руками. – Мы живы только потому, что он думает, будто я что‑то знаю!
Глаза Майи сузились до двух щелочек:
– Великий спаситель. Видимо, я тебе мешаю в твоей миссии.
– О чем ты?
Он попытался взять ее за руку, но Майя отдернулась.
– Ни о чем. – Она отвернулась и зашагала прочь. – Оставь меня в покое.
– Куда ты идешь? К нему? Как ты не понимаешь, что он добивается именно этого? Он же хочет нас приручить, как домашних зверюшек, он нас дрессирует, Майя!
Она ничего не ответила и не остановилась. Рик продолжал что‑то кричать, но его вопли быстро переросли в бессвязные ругательства, которые сменились приступом ярости. Рик кружил по балкончику, рыча, как загнанный зверь. Затем облокотился на парапет в глубоких раздумьях. Его обставили по всем фронтам, еще до начала игры. Этот Париж знает о нем все, в то время как он не знает ничего.
Рик немного посидел на парапете, взвешивая факты. Тяжко вздохнув, он побрел к лифту, нажал на нужный этаж и спустился вниз. В коридоре уже стоял человек из прислуги, который отвел его в большой трапезный зал и показал на людей, сидевших за столом. Рик медленно приближался к ним. Их было трое. Кроме Парижа и Майи сидел кто‑то еще, скрывавшийся за широкой спиной Председателя. Париж повернулся и сказал:
– Наконец‑то, Рик Омикрон! Присоединяйтесь к нам, пока пирог совсем не остыл.
Рик подошел к столу, отодвинул стул, сел и посмотрел на Аврору.
– Привет, – улыбнулась сестра. – Я скучала по тебе!

18

Тревога сменилась настороженным ожиданием. Прошел день с момента Совета Правительства. Был поздний вечер. Рик сидел в своей комнате, а Майя и Аврора вместе с Парижем гуляли весь этот день по их новому дому и развлекались. Они попытались вытащить его, но Рик упирался.
Его цитадель трещала по швам. Осады не было. Враг не нападал и, похоже, не собирался этого делать. Рик был готов выть от бессилия. Париж даже не пытался с ним заговорить на интересующую его тему. Рик понимал, что тактика Председателя искуснее и гораздо тоньше, чем топорные методы того же Креза. Рик понимал, что им манипулируют, давят на его болевые точки, и самое обидное – он поддается.
Он уже готов был бежать к Парижу и умолять, чтобы тот выслушал его исповедь. Усевшись на полу посреди комнаты, он играл со своим клинком. Свет красиво отражался на гранях лезвия. У них даже не отобрали оружие! Под кроватью до сих пор валялся массивный бласт старика Смотрителя. Это ломало до основания все его представления об обычаях чужих обществ.
Самым главным было то, что они попали в тупик. Да‑да. Они попали в центр управления, но как‑то незаметно стало ясно, что идти туда особенно незачем. Запустить генераторы, они отчаянно хотели запустить генераторы. Вот их цель – запуск генераторов. Для кого? Для всех людей Термополиса. Рик вызвал к памяти всех, кого видел за последние дни: хоровод грязных, а порой откровенно уродливых лиц. Нет, не ради них он преодолевал все эти ступени и коридоры.
Ради сестры.
Которая теперь рядом.
Как же Киото? Ахмед? Париж сможет и их вызволить снизу – лишь бы Рик не делал резких движений. Вот именно. Рик уцепился этой смутной мысли за хвост. Клинок все быстрее вертелся в руках, а он невидящими глазами смотрел на холодные отблески. Париж жаждет выяснить, почему ему, крысенышу из затухающего нижнего сектора, удалось запустить эту загадочную программу. Но если бы он сам знал это! Мама никогда не разговаривала с ним на такие темы. На все вопросы о папе она отвечала как‑то уклончиво и скорее отворачивалась, пряча слезы.
Рик зашипел от боли, выронив клинок. Острая сталь укусила плоть. На пальцах выступила кровь.
Майя так и застала его – с пальцем во рту. Секунду назад она казалась радостной.
– Что случилось?
– Ничего. – Рик убрал оружие и встал на ноги. – Просто порезался.
– Дай посмотрю.
– Пустяки…
Майя схватила его руку и повела к раковине – промыть ранку.
– Ну, как отдохнули?
– Отлично.
– Есть новости?
– Париж передавал привет. Сожалел, что ты не пошел с нами в акваторий. Он хотел показать нам музей древней живописи и скульптур, но Аврора утомилась, и я отвела ее спать.
– Как она?
– Все хорошо. Она такая милашка, не то что ее брат.
Рик и ухом не повел. Майя стала рассказывать про акваторий, досуговые залы для молодежи и ребят, которые оказались счастливчиками из других нижних секторов: кто‑то попал сюда по чистой случайности, кто‑то благодаря своим способностям. Оказывается, в Совете есть специальные люди, отслеживающие перспективных кандидатов в граждане Эпсилона. Майя даже нашла в толпе своего давнего знакомого по родному сектору, который считался без вести пропавшим. Думали, он провалился в мусоропровод. Девушка продолжала рассказывать свои впечатления, а Рик мрачно слушал.
Общество Эпсилона устроено весьма демократично. Каждый человек имеет право распоряжаться своими способностями так, как пожелает. Поскольку у них нет проблем с питанием, обогревом и светом, люди сектора заняты не выживанием, а более возвышенными вещами, которые позволяют развивать культуру. В Эпсилоне очень ценится история человечества. Так, Совет придумал способ сохранить память в случае глобальной катастрофы, если Главный компьютер выйдет из строя, а библиотека с архивами будет уничтожена. Для этого выбраны сто самых умных представителей сектора, которые взяли себе имена по названиям земных городов. Они объединены в некий Фонд – сообщество живой памяти, куда входит сам Париж и такие люди, как Лондон, Нью‑Йорк, Москва, Гонконг.
– Представляешь? – восторгу Майи не было предела. – Но и это не все.
Она рассказала, что сектор разделен на условные древние государства, которые существовали когда‑то на Земле. Их было много, все разные, со своими культурами и системой ценностей. Ученые из каждого такого участка сектора изучают историю той страны, за которой закреплены. Есть ученые‑универсалы, которые пытаются понять устройство мира и строят разные гипотезы. Есть художники, поэты и музыканты.
Особенно Майю поразил уровень культуры Эпсилона: люди вежливы, добры, и с каждым можно говорить часами напролет о самых разных вещах. Правда, их не особенно интересует внешнее пространство. Видно, что их все устраивает и им вполне комфортно в этом уютном мире.
– Да, – сказала Майя, – они как будто топчутся на месте. Ученых не так уж много, по сравнению с большинством. Все любят играть и веселиться.
Майя выглядела счастливой; она беспрестанно хихикала над какой‑нибудь смешной подробностью и тараторила, не останавливаясь, словно боялась забыть подробности этого насыщенного дня. Рик принюхался. От нее пахло пряностями. Глаза блестели. Вдруг Майя упала на кровать, потянулась и зевнула:
– Что‑то я тоже устала…
Рик присел возле кровати на корточки.
– Майя, – позвал он.
– Что? – Она почти спала, прикрыв веки. – Ты не против, если я останусь у тебя?
– Конечно нет.
– Спасибо. Чуть не забыла: Париж говорил что‑то про мятежников. Мол, атаку мутантов отбили и теперь… теснят этого Корнеллиуса вниз, к реактору… Париж был очень доволен. Он пообещал, что Ахмеду не причинят вреда.
Рик сел на пол, спиной к кровати. Потом почувствовал на плече ее руку.
– Рик. – Она помедлила. – Мне холодно.
Он взял ее за руку. Ладонь была обжигающе горячей. Рик встревоженно вскочил, склонился над ней, потрогал лоб. Нет, вроде бы все в порядке. Теперь он сидел подле нее и смотрел на это лицо в обрамлении великолепного нимба рыжих волос. Майя широко открыла глаза, ее сонливость как рукой сняло. Ладонь девушки сильно сжала его руку.
– Пообещай мне.
– Что?
– Обещай, что не оставишь меня.
Рик долго смотрел в эти глаза.
– Зачем ты просишь меня об этом?
– Мне страшно, – сказала она. – У меня сегодня весь день болит голова. Я попыталась прочесть надпись над залом досуга, но буквы расплываются в пятна. Париж долго рассказывал нам что‑то, но я не запомнила ни слова. Он говорил нам, а я кивала, но не понимала, о чем идет речь.
– Ты просто переутомилась.
– Я забываю слова. Что происходит?
– Не знаю. Не бойся, это просто от переутомления. Утром встанешь как новенькая.
– Все равно обещай. – Она сжала его руку так сильно, словно повисла над пропастью и Мать‑тьма готова была принять ее в свое чрево.
– Обещаю.
Майя некоторое время смотрела на него, а потом закрыла глаза. Рик оставался сидеть, не смея шелохнуться, пока она не стала дышать глубоко и ровно. Тогда он осторожно высвободился и на цыпочках вышел в коридор. Спать не хотелось.
Потолочные светильники чуть притухли, но в Омикроне даже этот свет сочли бы за иллюминацию. Рик медленно шел по коридору, не разбирая дороги. Неподалеку играла музыка. Переливчатые аккорды ласкали слух. Он приближался к источнику звука и скоро очутился возле входа в небольшой зал, свет в котором был потушен. Освещалась только сцена. Там, на помосте, сидел человек и извлекал переливчатые звуки из огромного ящика на трех ногах. Это было так красиво и необычно, что Рик невольно остановился и стал слушать.
Музыка лилась, наполненная величественной печалью, словно долгий сон. Словно эхо чьей‑то прожитой тысячи лет назад жизни. Это была музыка древних, и она полнилась таким потаенным смыслом, таким глубоким содержанием, хоть и лишенная слов, что Рик восхитился мастерством неизвестного композитора. Музыка что‑то делала с ним, заставляя тонко звенеть какие‑то внутренние пространства в груди, и Рик с тайным стыдом чувствовал наслаждение, волнение и радость узнавания. Кто‑то передавал ему привет из глубины веков. Кто‑то знакомый говорил ему: «Здравствуй! Вот мы снова и встретились!» Застыв как изваяние, не смея нарушать хрупкую гармонию нового чувства, выросшего в нем сейчас, Рик смотрел на сцену, где человек исполнял древнюю музыку, слегка раскачиваясь в такт.
На сцену лился мягкий серебряный свет из неведомого источника, и Рик почему‑то вдруг подумал, что этот свет попадает сюда извне. Ощущение времени пропало. Казалось, прошли века, прежде чем величественная музыка закончилась и последние отзвуки замерли где‑то под потолком. Человек замер. Свет, лившийся на сцену, погас. Рик в полной тишине пошел прочь, не смея оглянуться.
Он думал о древних.
Коридор привел его к балкону на расщелину между сегментами. Окна напротив были темны, за исключением одного‑двух, и еще одна длинная полоса горела чуть ниже: там что‑то происходило. Рик видел расхаживающие туда‑сюда ноги, но не стал приглядываться. Просто положил локти на перила и уставился в пространство, предоставив мыслям течь в голове самостоятельно.
Ветер уныло завывал, гуляя по отвесным равнинам стен. А может, это плакала Мать‑тьма, призывая к себе заблудшие души. Тихое завывание то усиливалось, то ослабевало, чтобы потом вновь вырасти и превратиться в свист.
Свист стал ритмичным. Рик не сразу осознал, что сквозняк на такие вещи не способен. И ощутил чужое присутствие.
В паре метров поодаль прямо на поручне восседал оранжевый прол по имени Фома. Черные линзы глаз с красными точками посередине неотрывно смотрели на него. Рик хотел что‑то сказать, но прол мягко покачал головой и поднес палец к месту рта: «Тихо!»
Рик ждал. Тогда, по прибытии в эон, после исчезновения Фомы, они с Майей, не сговариваясь, сделали вид, будто никакого прола с ними не было.
«Следуй за мной».
Словно тень, прол соскользнул вниз и пошел по внешнему карнизу, который заводил за стену. Рик подошел к этому месту. Фома показал идти за ним. Рик взглянул вниз, и голова у него тут же закружилась. Прол упрямо делал ему знаки, несмотря на молчаливый протест. Рик оглянулся назад. Никого не было видно. И он решился – перелез через перила и, вцепившись в них, мелкими шажками пополз за оранжевым.
Так они преодолели с десяток метров. Рик переставлял ноги, стараясь ни о чем не думать. Знал: если посмотрит вниз, страх захлестнет и он больше никогда не сдвинется с места, вцепившись в поручни, пока судорога не скрутит его и он не упадет в попасть. Порыв ветра ударил в спину, и на страшное мгновение Рик потерял равновесие. Ладони вспотели. Левая рука соскользнула, Рик нелепо взмахнул ей, балансируя на краю, но Фома среагировал быстро и ухватил его. В стене оказалась ниша, и прол вытащил их обоих на небольшой выступ. Рик уставился в стену, дрожа всем телом. Фома нащупал небольшую дверь, надавил на поручень, и она отъехала в сторону. Они ввалились внутрь.
Пригибаясь под низким потолком, Рик следовал за оранжевым пролом по длинному тоннелю. Они повернули два или три раза. В отличие от нижних катакомб, здесь пахло чем‑то неорганическим. Тоннель закончился. Они стояли в огромном помещении, напоминавшем склад. Повсюду громоздились ящики и шкафы в несколько человеческих ростов, с выдвижными полками и табличками на них. Некоторые шкафы имели стеклянные дверцы, и можно было разглядеть уставленные колбами полки. В колбах были пророщенные семена с надписями на двух языках. Рик шел мимо шкафов и читал надписи, выбирая наугад: «Кукуруза мучнистая (Zea mays amylacea)», «Яблоня домашняя (Malus domestica)», «Редис посевной (Raphanus sativus)». Шкафы с растениями кончились, вместо них Рик увидел стеллажи с тысячами колб, наполненных разноцветными жидкостями. Шкафы были плотно закрыты и источали холодные пары. Рик прочел пару надписей: «Лошадь домашняя (Equus ferus caballus): 10 000 эмбр.», «Окунь обыкновенный (Perca fluviatilis): 100 000 икр.».
Фома шел дальше, к столбу света, проглядывавшему между стеллажами. Рик решил не отставать и позже осмыслить увиденное. Они прошли несколько больших залов, соединенных между собой арочными проходами, пока не оказались в круглом зале, куда вели еще три таких же с других концов. Пол зала был инкрустирован барельефом, который изображал какую‑то витиеватую схему, но при этом выполненную словно из рваных кусков материи. Ни одной прямой линии. Каждый лоскут был подписан, но эти надписи ничего не говорили Рику. Он прошел по самому малому с надписью «Австралия» и ступил на большой с надписью «Африка». На месте самого крупного объекта высилось большое кресло. Фома указал Рику, как бы говоря: «Садись».
– Как ты нашел это место?
Фома хранил молчание. Рик не спешил подниматься на помост. Он внимательно оглядывал пространство этого зала, словно роза ветров соединявшего в себе просторные галереи хранилищ растений и живности. Зал имел высокий потолок, круглые своды которого убегали на высоту в десяток‑полтора уровней, образуя идеальную полусферу. Потолок также был расписан загадочными рисунками и схемами с надписями. Все пространство сводов пронзали светящиеся точки, соединенные меду собой линиями, а порой одинокие или образующие странноватые конструкции. Фронтоны покрывали большие буквы, которые тянулись по всему периметру и складывались в два слова.
– Се‑вер‑ное по‑лу‑ша‑рие, – прочел Рик по слогам. Его взгляд скользил по надписям, жадно запоминая древние названия, смысла которых он не понимал, но чувствовал их важность. Вон там, похожее на половник: «Большая Медведица». Или вон то, словно червь из чаши с компостом: «Гидра». Вон та – «Орион». И та, вся перекрученная фигура – «Волопас». Он шевелил губами, бродя вокруг кресла с задранной головой и по нескольку раз читая одни и те же названия. Посередине тянулась мучнистая, неравномерно рассыпанная вязь светящихся точек, похожая на дорожку из песка.
Что все это значит?
Потом, ткнувшись спиной, он уставился на кресло. Посмотрел на прола, но тот замер, как статуя, и больше не подавал признаков жизни. Рик вскочил в кресло. Поднялось облако пыли. Он оглядел панель управления, поерзал, приноравливаясь к рельефу спинки. Кресло напоминало своего собрата в зале подле ускорителя частиц. Рик положил руку на экран.
Привычно заурчали сервомоторы, вдыхая в древнюю машину жизнь. Что‑то пробежало от экрана по руке и всему телу Рика, словно слабенькая молния от боевого жезла. Это было даже приятно.
– Будущее не наступает мгновенно, – сказал кто‑то.
Рик вздрогнул и увидел перед собой седовласого человека в сером костюме экзотического покроя. По телу мужчины пробежала едва заметная рябь, словно по поверхности чаши с водой, но потом это исчезло.
– Оно незаметно прокрадывается в настоящее.
– Кто вы?
– Я – Архитектор, – сказал человек, и на руках, ногах и туловище Рика автоматически закрепились зажимы, надежно фиксируя его тело и проникая в нервные окончания, заставляя чувствовать внутренний пульс огромного механизма, который простирался на без малого пять километров вниз и сотни метров в стороны от этого места.
– Приветствую тебя, далекий мой потомок.
– Вы живы до сих пор?
– Разумеется, я давным‑давно скончался. – Мужчина слегка улыбнулся. – С тобой говорит моя интерактивная проекция. Иначе этого разговора между нами просто не состоялось бы. Не знаю, сколько прошло лет, сотня, две, тысяча или другая и ведете ли вы вообще летосчисление. Но поскольку ты здесь, это указывает нам на два факта. Первый: ты – носитель уникального генетического кода, который заложен в потомках рода Спанидис. То есть мой дальний правнук. Второй факт: Термополис готов к выполнению программы «Уран». Плод созрел.
У Рика мгновенно пересохло в горле.
– Что такое программа «Уран»?
– Это спасение для всего человечества. – Мужчина стал прохаживаться перед Риком маленькими шажками. – Это ковчег, который был создан задолго до конца света. Тебе знакома библейская легенда про Ноя?
– Нет.
– Этот человек умел говорить с богом. Однажды бог сказал ему, что человечество будет уничтожено, но есть шанс спасти все лучшее. И Ной стал строить большую лодку, ковчег, куда собрал всех животных, чтобы начать все с начала. Люди смеялись над ним, но когда настал конец света, их смыло с лица земли, как грязь. Я стал Ноем для своих современников. Я предвидел эпидемию задолго до ее наступления и стал готовиться, и готовился всю свою жизнь. Потом, когда человечество поразит вирус, люди будут умирать миллионами за день. Этот вирус будет поражать головной мозг и убивать нейроны, превращая человека в безумное животное. Это защитный механизм природы, включенный в самый последний момент, когда мы истощили ресурсы и уничтожаем биосферу планеты. В принципе ничто на Земле не способно спастись от вируса, даже население Термополиса. Поэтому я предвидел постепенное угасание нашей цивилизации до уровня средневековья, рабовладения или даже первобытной общины. Не знаю, сколько будет продолжаться спад, но однажды он закончится. Земля отдохнет от человечества и снова будет готова к нашему пришествию. Я предвидел такое развитие событий. Эволюции понадобились сотни тысяч лет, чтобы превратить неандертальца в человека разумного, и я решил ускорить этот процесс. Термополис – не только ковчег, но и моя эволюционная машина, призванная вытащить вас, людей будущего, из пучины животного небытия, пробудить ваш спящий разум и вручить вам ключи от будущего. В этом и заключается программа «Уран».
Архитектор посмотрел на потолок, о чем‑то размышляя. Рик ждал продолжения.
– Поскольку Термополис – это огромный учебник, каждое его помещение и комната заставляют человеческое существо думать. Чтобы попасть сюда, нужно иметь высокий уровень интеллекта и определенное везение. Ошибка исключена. Ты попал сюда не случайно. Следовательно, ты такой же, как и я. Не только по своим личным качествам, но и благодаря моим средствам контроля. Одно из них – пролы, сложные человекоподобные биомашины, разработанные в совершенном секрете и предназначенные для того, чтобы искать потомков Архимеда Спанидиса среди населения Термополиса, следить за ними, отмечать в их поведении определенные способности и приводить сюда. Возможно, ты не первый. Допускаю, что не последний.
Рик осмысливал происходящее. Его разум лихорадочно работал.
– Я потомок одной из древнейших человеческих цивилизаций, – говорил Архитектор. – Мой народ заложил основные принципы мышления и создал культуру, которая стала фундаментом для всего человечества. Больше всего я горжусь нашей прекрасной мифологией. Нет ничего изящнее мифов о великих божествах, населяющих эфирные выси. Я твердо верю, что однажды человек уподобится олимпийским богам в своем совершенстве. Может быть, я ошибаюсь, но жизнь создана для того, чтобы рисковать. Поэтому программа «Уран» – не просто спасение, но и мой вызов, брошенный небу.
Буква сама по себе ничего не значит. Это пустой символ, никчемный знак. Но когда буквы объединены вместе в один алфавит, можно составлять из них слова, предложения, стихи и истории, основанные на целой огромной системе смыслов, которая называется языком. И вот тогда каждая буква обретает свое истинное значение, свою великую силу. Термополис – это алфавит, и он станет основой для нового божественного языка.
Если ты разделяешь мои идеалы и согласен со мной, мой потомок, смело запускай программу «Уран» и ни о чем не жалей.
Архитектор растаял в воздухе. Рик долго смотрел на место, где он только что стоял.
Панель мигала надписью: «Продолжить выполнение программы «Уран». Да – нет?»
На этот раз торопиться Рик не стал. Он внимательно прочитал варианты действий, написанные мелким почерком. Один из них назывался «Обучение». Рик нажал на него.
«Варианты: обычное, углубленное, ускоренное».
Он выбрал ускоренный вариант. Машина предложила задать временной диапазон от двенадцати часов до одного часа. Рик без колебаний выбрал минимальный срок.
На панели появилась надпись: «Расслабить мышцы и закрыть глаза. Внимание: возможны негативные последствия».
Он послушался. Кресло мягко откинулось назад. Висков и лба коснулись электроды. Затем его вырвало из реальности, опрокинув в серию быстротечных, насыщенных картинками видений, которые сопровождались массивами информации. Это было как с фильмом про историю строительства Термополиса, только в стократ быстрее. Знания многих тысяч поколений людей проникали в его разум мощным потоком, укладываясь внутри ровными секторами.
Математика, логика, геометрия, письмо, курс физики, химии, биологии, географии, геологии, основные языки, на которых говорило человечество перед самым концом, основы поэзии, философии, гуманитарных наук, инженерия, информатика, кибернетика, психология, всеобщая история…
Формулы, константы, закономерности, даты, события, категории, парадоксы, картинки, схемы, таблицы, диаграммы, графики, двоичный код, сингулярность, горизонт событий, синергетика, кванты, темная материя, таблица химических элементов…
Все это наслаивалось, тесно прижимаясь друг к другу в его голове, начинавшей кружиться от обилия информации, но все новые и новые пакеты знаний продолжали поступать в разум, разверзая края информационной лавины, которая обрушивалась на Рика, и процесс остановить было невозможно. Его охватил жар лихорадки. Тело сотрясала крупная дрожь. Под конец он впал в пограничное между обмороком и реальностью состояние. Жар усиливался и прорвался горячими потоками лавы из ушей и ноздрей. Опаленный, он мог только ждать конца, но конец длился бесконечность, и теперь, узнавший так много, Рик мог называть эту медленную пытку разными умными словами.
Все закончилось, но разум не сразу понял, что мельтешащие картины сменились темнотой закрытых век. Зажимы исчезли. Рик свалился с кресла, и его тут же вырвало прямо на то место в высеченной карте мира, где находился Египет. Он вытер губы и увидел на руках кровь. Кровь текла из ушей, и он не хотел сейчас видеть свое лицо в зеркале.
Андроид Фома стоял неподалеку в режиме ожидания. Рик тяжело поднялся, отдышался и взглянул на звездную карту купола. Вооруженный знанием, он теперь легко ориентировался в этом вместилище древних символов. Вечер давно стал ночью, но ее век недолог, и скоро наступит утро.
Надо принять решение.
Рик забрался в кресло и уверенными движениями вызвал консоль управления. Теперь его пальцы легко скользили по клавиатуре, попадая точно в нужные кнопки. Он вызвал датчик преобразователя частиц. Показатель приближался к отметке в восемьдесят процентов. Допустимо. Потом разогреется на полную мощность.
«Активировать генераторы? Да – нет. Активация синхронна».
– А вот теперь, дружище, – обратился он к пролу, – наступает решающий момент.
Рик надел на ухо гарнитуру связи и вызвал технический пост возле ускорителя. Компьютер дал ему несколько картинок с камер слежения Термополиса. Рик пять раз увидел заброшенные коридоры, один раз проползающее возле лучевого коридора человекоподобное существо, потом серую пленку и, когда камера с секторов Сигма и Тау наконец дала ему изображение происходящего, – пожар. Горели джунгли. По коридорам стелился дым, в котором бегали фигуры. Другая камера дала картину побоища, с распростертыми на полу телами рабочих и мутантов, залитых кровью. Потом он увидел наблюдательную площадку и саркофаг вокруг преобразователя, на этот раз закрытый толстой стеной. Прямо перед камерой на столе сидел человек.
– Рик Омикрон вызывает Корнеллиуса из Сигма и Тау, – громко сказал он.
Человек свалился со стола с громким криком испуга. Потом уставился в камеру и метнулся куда‑то в темень зала.
Рик громко и четко повторил свой вызов и продолжал повторять несколько минут, пока к камере не подошла группа людей во главе с Корнеллиусом. Белобрысый вожак выглядел помятым. Его лицо пятнали свежие раны. Рука была перевязана окровавленной тряпкой.
– Корнеллиус! – позвал Рик. – Это я, мартышка с верхнего уровня!
– Именем Красного короля! – гаркнул тот. – Как ты попал в машину?
– Долго объяснять, но я жив и здоров!
– Ты не загубил девчонку?
– С ней все в порядке!
– Тебе повезло, иначе случись с ней что, я бы содрал с тебя шкуру! Фома с тобой?
– Он здесь.
– Хорошо.
– Ты обороняешь Реактор?
– Наши силы на исходе! Псы Аркадия взрывают баррикады. Многие мои парни оставили нас. Живым я им не дамся! – Он потряс своим разводным ключом.
– Где Ахмед?
– Он в соседней комнате. Жив, здоров и вооружен. Хочет драться за нас.
Рик попросил привести его к экрану, чтобы поговорить. Вскоре он увидел осунувшееся лицо черного инженера и с радостью приветствовал его. Когда общие слова были произнесены, Рик вкратце объяснил ситуацию. Глаза Ахмеда становились все больше.
– Тебя не узнать! – воскликнул он. – Откуда ты знаешь все эти вещи?
– Техническая магия, – улыбнулся Рик. – Прошу, сделай то, что я сказал.
Он с нетерпением ждал, когда Ахмед уйдет в соседнюю комнату и сядет за кресло оператора. Камера уже была подведена и включена.
– Отлично. Приступаем к запуску программы «Уран».
– Рик, подожди! Ты хоть понимаешь, что делаешь? – встревожился Ахмед. – Вдруг ты запускаешь машину всеобщего судного дня?
– Хуже, чем сейчас, быть не может! Ты со мной или нет?
– Да, но…
– Оставь сомнения, настало время действовать. Подтверждай запуск генераторов.
Они надавили на зеленую кнопку, каждый на своем посту. На экране появился зеленый контур, который стал заполняться краской с надписью: «Ожидание». Зеленая полоса замыкалась в круг невероятно долго. Затем круг исчез, появилось изображение четырех трехмерных стержней, которые, словно сосуды, стали наполняться зеленой краской. Все это сопровождалось надписью: «Ожидание: 1 %». Затем высветилась надпись: «Генераторы запущены. Срок выхода на расчетную мощность – 12 часов. Приступить к следующему этапу». Рик подтвердил команду. Машина выдала: «Провести герметизацию эонов? Да – нет». Рик снова подтвердил выбранное действие. Появилось изображение Термополиса в поперечнике. Контуры пяти эонов очертились жирными линиями, и также появилась иконка прогресса: «1 %». Компьютер ответил: «Герметизация эонов будет произведена через 6 часов». Экран потух, и возникла очередная надпись: «Запуск программы «Уран» будет возможен через 12 часов. Приготовить ключ для ввода последней команды. Вставлять с двух консолей».
– Ключ?
Рик несколько раз перечитал надпись. Потом запросил справку. Машина выдала ему схему этого ключа – предмет, представлявший собой крестовину со знаком опрокинутой набок восьмерки посередине. Трехмерная модель ключа медленно прокручивалась перед ним. Рик продолжил запрос. Машина показала механизм вставления ключа в паз. Рик исследовал его и нашел в контурах крестообразного отверстия знакомые черты. Где‑то он уже видел такие грани, такие углы и точно такие же размеры. С минуту он пытался сообразить. А потом схватил себя за грудь.
Талисман!
Он чуть не разодрал свою новую белую рубашку, пока вынимал талисман и снимал с шеи цепочку. Уголок идеально подходил к пазу. Вторую часть он оставил в своей комнате, возле кровати.
– Рик? Что там происходит? – позвал Ахмед.
– Ничего. Я нашел ключ для программы, – сказал он и вспомнил единственные слова мамы.
Она всегда говорила: «Береги этот талисман, как свою душу, потому что твой отец берег его и носил с собой, а до него талисман принадлежал твоему деду, прадеду и так далее, до самого древнего нашего предка». «Почему?» – спрашивал тогда маленький Рик. «Потому что эта вещь – наше будущее», – говорила мама, но что именно это означало, она никогда не поясняла.
Но паза в его консоли не было.
– Ахмед, поищи в своем кресле отверстие, которое высветилось у тебя на экране.
С минуту черный инженер молчал. Рик ломал суставы пальцев в нетерпении. Потом Ахмед сказал:
– У меня его тоже нет.
– В чем же дело? – Рика накрыла волна отчаяния. Отдышавшись, он позволил этой волне отступить. – Ответ рядом, просто нужно его найти. Мы синхронно запустили генераторы. Но Майя говорила о запуске из… точно! Центра управления! Выходит, нужно подняться туда? Подожди.
Он напряженно думал. Идиот! Он покопался в электронной подсказке и нашел места активации: центр управления. Ладно, надо решить, что делать с самим талисманом. У него пока есть время, чтобы забрать вторую половину и вернуться сюда для завершения программы. Фома стоял у самого кресла и смотрел на половину ключа‑талисмана.
– Что?
Фома показал на ключ, на себя, потом куда‑то за пределы зала. Рик пытался понять:
– Ты хочешь сказать, что заберешь вторую часть?
Фома закивал.
– А ты сможешь найти его?
«Да!»
– А если тебя поймают? Или случится еще что‑нибудь?
Фома разразился целой серией беспорядочных жестов, то и дело шлепая кулаком по раскрытой ладони.
– Нет, – покачал головой Рик. – Так не годится. Мы пойдем за ним вместе.
Он пожалел, что не взял с собой бласт. Рука по привычке потянулась к поясу и нащупала верную сталь клинка. Хоть это было рядом. Рик встал с кресла и внимательно посмотрел на Фому. Тот показал на кресло и сделал странный жест, словно хотел взлететь. Снова показал на кресло и снова изобразил полет. А потом вонзил палец в потолок, покрутил там пальцем, опустил руку, повертел головой и указал на одну из боковых галерей.
– О чем речь? – Рик пошел за ним. Они снова очутились в галерее, заставленной стеллажами.
– Что ты хочешь сказать? – Рик начинал выходить из себя, сомневаясь, исправен ли прол.
И тут он увидел содержимое стеллажей. Ошибки быть не могло. В криокамерах находились колбы с миниатюрными зародышами. Рик прочел надпись на одной колбе: там помещался код ДНК, предполагаемый пол, раса, данные о родителях ребенка. Стеллажи с человеческими эмбрионами убегали в бесконечность.
– Он предусмотрел и это…
Фома увлекал дальше. Они пропетляли в лабиринте и очутились в комнатке, похожей на операционную. В центре находился саркофаг. Внутри лежал человек. Жив он или мертв, было трудно определить, но не это поразило Рика. У человека полностью отсутствовали половые признаки, волосы, гладкое выхолощенное лицо не имело никаких особенностей. Болванка. Фома снова стал жестикулировать, показывая попеременно то на себя, то на Рика, то на тело в стеклянном гробу.
– Мне крайне трудно понять тебя. Зачем нам это тело?
Тогда Фома включил местную консоль и стал быстро печатать. С первых же слов Рика пронзила догадка. Прол продолжал множить строчки, а когда закончил, Рик сказал:
– Думаешь, у нас получится?
Прол написал в ответ: «Уверуй, ибо нелепо».

19

Пространство наполнилось глубинным рокотом. Казалось, огромное чудовище ворочалось, пробуждаясь от долгой спячки, длившейся миллион лет. Гудел низкими басами сам воздух. Все поверхности, начиная от пола до потолка, сотрясались от вибрации, но настолько ничтожной, что казалось, будто они живут своей жизнью.
Здесь, на верхних уровнях первого эона, нижний гул казался далеким, а оттого незначительным шелестом, отголоском неведомого катаклизма, который никогда не доберется сюда. Ночь еще не кончилась, и поэтому коридоры были пусты.
Дверь комнаты Майи Каппа приоткрылась, и внутрь заглянул человек. Девушки здесь не было – она спала глубоким сном в соседней комнате, принадлежавшей Рику Омикрону. Вместо нее на кровати лежала девочка Аврора, сестра Рика. Человек хотел прикрыть дверь, но девочка сказала:
– Рик?
Он замер, уставившись на нее.
– Это ты? Почему не спишь?
– А ты почему?
– Приснился дурной сон. Посиди со мной.
Рик проскользнул в комнату, бесшумно прикрыв дверь. Одним плавным прыжком очутился возле девочки. Они сели на кровати, не зажигая свет – по старой привычке. Девочка зарылась к нему под рубашку. Ее уши и нос были холодными, несмотря на явную духоту.
– Что тебе приснилось?
– Что пришли черные люди и забрали тебя и дядю Киото, а меня посадили в яму.
– Это просто сон. Не бойся.
– У них не было глаз. И носов тоже. Одни рты.
Рик уложил сестру и погладил по голове:
– Я побуду с тобой.
– Не уходи никуда.
– Хорошо. Рассказать тебе сказку?
Наступила пауза: девочка явно боролась с искушением. Потом:
– Нет. Я помню их все наизусть. Я думала, что никогда тебя больше увижу. Мне было очень грустно, когда ты ушел. Дядя Киото все вешал мне лапшу на уши, но я ему не верила. – Она вздохнула. – Дядя Киото зачем‑то заставил меня выучить слова про папу. Перед тем как пришли люди и забрали меня сюда.
– Какие слова?
– Сейчас. – Она помолчала, напрягая память. – Вот. «Рик, твой отец жив, и он находится внизу, там, где кончается Омега и Аква, и еще ниже. Пароль – бесконечность».
На этот раз настала очередь молчать Рика. Он спросил:
– Это все?
– Да. Папа жив? Или это шутка такая?
– Не знаю, Аврора. Спи.
Девочка завозилась в сумраке комнаты. Он просидел подле нее с полчаса, а потом прокрался к выходу. В полной тишине он закрыл за собой дверь, чувствуя на спине взгляд внимательных глаз.

20

Во второй раз путь по узкому карнизу оказался легче. И дело не в том, что Рик смотрел в стену, а ветра почти не было. Изменилось восприятие. Казалось, он не стоит, а лежит плашмя на огромной равнине и должен попасть в глубокую нору. Один раз, забравшись в нишу перед воздуховодом, он взглянул в пропасть.
Тьма отступала. Внизу разливалось бледно‑желтое сияние, окрашивавшее серые стены многих нижних секторов в медь. Кроме того, ширина расселины уменьшилась. Между сегментами появились сходившиеся створы, словно огромные врата, стоявшие много лет открытыми, стали запираться. Пропасть ожила. До слуха доносился отдаленный рокот ворочавшихся механизмов и гудение энергии, разгоняемой по магистралям, словно кровь по жилам.
Не теряя более времени, Рик побежал по коридору в Звездный зал, а оттуда – в восточное крыло, чтобы попасть в комнату генной инженерии. Тело в саркофаге почти закончило свое превращение, он уже узнавал знакомые черты. Фома подсоединил себя к компьютеру и лежал на поставленном рядом столе. Маска была наполовину снята с его головы, обнажая белизну пластикового черепа и вьющиеся оттуда провода.
Рик следил за экраном процесса. Моделирование тела по его ДНК почти завершилось. Когда процесс подошел к концу, он взглянул на прола. Тот лежал без движения. Рик подошел поближе и увидел, что черные линзы не горят красными огоньками. Теперь это была пустая оболочка. Затем машина заурчала и открыла крышку стеклянного ящика. Сквозь клубы пара Рик видел, как медленно открываются глаза у вновь созданного по его образу и подобию существа. Гомункул приподнялся, освободился от подсоединенных трубок, и Рик помог ему выбраться из своей колыбели. Его старая одежда, захваченная из комнаты, лежала здесь же. Двойник оделся в поношенную форму Патруля Коммуны, и они стали напротив, разглядывая друг друга.
– Неплохо, – одобрил Рик.
– На первое время сойдет, – эхом ответил ему Фома. Прол стал разминать конечности, устраиваясь в этом новом теле поудобнее. – Срок годности небольшой, но это не важно. Главное – выполнить задачу.
– Ты хотел бы вернуться в свою прежнюю оболочку?
Фома равнодушно посмотрел на остов, запакованный в оранжевую робу.
– У меня отсутствуют желания. Передо мной стоят задачи, которые должны быть решены в порядке очередности. Сейчас это тело мне не нужно.
Они вышли из комнаты в Звездный зал.
– Ты взял вторую часть ключа?
Рик показал ему уголок. Фома забрал у него обе части и соединил их так, что исчезли малейшие швы и стыки. Получилась крестовина, тускло мерцавшая ртутными бликами. Рик заметил, что на ребрах высечены едва заметные узоры.
– Запуск программы синхронный. Так было устроено для безопасности. Первый вход находится в центре управления, второй – в самом низу, в нулевом, подземном секторе.
– Но ключ‑то один.
– Да. Один в двух. Альфа и Омега, которые складываются в это, – Фома указал на значок опрокинутой набок восьмерки. – Бесконечность.
Он нащупал пальцем выемку, и крестовина разделилась надвое – по продольному сечению. Одну он вручил Рику.
– Теперь надо решить, кто куда отправляется.
– Как попасть вниз?
– На главном лифте. Но подъемники заблокированы. Система консервируется перед переходом на новый уровень существования.
– Эоны еще не закрылись.
– Спускаться через все сектора рискованно, не говоря уже о промежутках между эонами. Поэтому есть единственный вариант. Простой и быстрый.
Они сказали это одновременно:
– Через крышу.
– Все верно, – подтвердил Фома. – В секторе Альфа находятся ангары для летательных аппаратов. Нужно взять один и спуститься к подножию Термополиса. Там выстроен периметр, внутри которого есть шахты в подземные бункеры. Один из них ведет в нулевой сектор. Дверь заблокирована и откроется по генетическому коду и паролю. Внутри есть зал управления. Я сделаю это сам.
– Нет. – Рик покачал головой. – Это сделаю я. Ты обязан выполнять мои приказы.
– Это рискованное решение, – заметил Фома. – Вероятность твоего успеха примерно пятьдесят на пятьдесят. У меня шансы будут выше. Мы не имеем права на ошибку.
– Он же сказал, что я был не первым. Значит, и не последним. Попытаешь счастья с кем‑нибудь еще.
Фома хлопал глазами, придавая лицу двойника Рика идиотское выражение.
– Я не понимаю, почему ты настаиваешь на таком раскладе.
– У меня есть свои причины. Позаботься о моей сестре и Майе. Будь осторожен с Парижем. Попасть в центр управления – непростая задача, но я уверен, что ты решишь ее с блеском. Пока у нас есть преимущество. Но через какой‑нибудь час они поймут, что происходит, и поднимут тревогу.
– Согласен. Здесь есть вертикальная шахта. Поднимемся по ней.
Они нашли решетку вентиляции и полезли вверх. Гул усиливался. Рик постоянно сглатывал – закладывало уши. Они поднимались много минут, с короткими передышками, пока наверху не забрезжил свет.
– Дальше, – сказал Фома, и они продолжили движение. В шахте дул сухой и сильный сквозняк. С каждым уровнем температура повышалась, словно они лезли в самое пекло печи.
– Ты чувствуешь?
– Это система охлаждения Главного компьютера. Терпи.
Они лезли вверх, этаж за этажом. Пот, выступавший на лбу и по всему телу Рика, не успевал пропитывать одежду, потому что мгновенно высыхал. Во рту пересохло. Мышцы начинали ныть от постоянного напряжения. Фома словно не чувствовал усталости. Спустя три десятка этажей Рик осмелился спросить:
– Ну что там? Долго еще?
– Сто пятьдесят этажей. Не сбивай дыхание.
Рик замолчал и решил не подавать голоса до самого конца дороги. Мир превратился в узкую кишку шахты, по которой они пробирались как два червя‑ланцетника, жаждущие выбраться наружу. Рик не смотрел на боковые ответвления, не реагировал на нежные касания паутины и шелест во тьме. Он превратился в две пары ног и рук, синхронно переставляемых по поручням лестницы. Жар как будто отступил. Похоже, они миновали библиотеку. Полагалось начаться центру управления, но Фома не собирался туда сворачивать. Решил довести меня до конца, мелькнуло у Рика в голове. Может, оно и к лучшему. Он задыхался, не чувствуя ног и рук. Можно же было воспользоваться лифтом! К чему все усложнять?
– Фома, – позвал он, не выдержав своего обета.
– Почти добрались.
Прол выволок его за шиворот наружу. Перед глазами прыгали цветные точки, черточки и кружочки, перетекая друг в друга в забавном хороводе. Потом они растворились в проступавших вокруг очертаниях зала. Это было большое помещение, совсем как нижние комнаты и шлюзы между эонами.
Стены и пол были покрыты тонким налетом инея. До разгоряченного Рика добрался холод, запуская под одежду цепкие лапы. Тут он вспомнил, что оставил теплую куртку в комнате. Это проблема. Как же выходить на поверхность? Кое‑как отдышавшись, он встал на колени, а потом окончательно совладал с силой тяжести. Фома уже копался во внутренностях ближайшей машины – серебристого приплюснутого монстра с широко раскинутыми в стороны крыльями и кабиной наверху.
– Что ты делаешь?
– Проверяю заряд. Поищи вон там цилиндрические баллоны синего цвета.
Рик нашел требуемое. Возле стен находилась батарея баллонов, частично развороченная. Повсюду иней был разбросан. Здесь кто‑то хозяйничал. Фома спрыгнул с крыши машины‑летуна и побежал к другому аппарату, стоявшему поодаль. Рик приволок баллон и наблюдал за тем, как Фома оббегает все летательные аппараты, проверяя что‑то в их внутренностях.
– Плохо дело, – заключил он, когда вернулся. – Вырваны важные детали. Кто‑то специально испортил машины, чтобы нельзя было взлететь. Баллон бесполезен.
Рик подошел к платформе грузового лифта и нажал на кнопку вызова. Он не ожидал, что машина отреагирует, но циферблат загорелся, и вот перед ними раскрылись широкие створки.
– Посмотрим, что там наверху. Это многоуровневый ангар.
Фома кивнул. Они стали подниматься, но под самой крышей подъемник взвизгнул и замер. Рик безуспешно нажимал на все кнопки. Они застряли. Он попытался раздвинуть двери вручную, но не смог: оказались слишком тяжелые. Фома открыл верхний технический люк. Они выбрались на крышу лифта и посмотрели в широкую шахту, подсвеченную аварийными огнями. Откуда‑то снизу доносился гул. К его звукам добавились завывания сигнализации.
– Тебе надо возвращаться, – сказал Рик. – Я позабочусь о себе.
– Я испытываю беспокойство насчет тебя. Уверен, что справишься?
– У меня нет выбора.
Фома смотрел на него пару секунд с каменным лицом. Рик знал, что под ним скрывается титаническая мысленная работа: анализ, сопоставление фактов, расчеты и, наконец, вывод.
– На лебедке есть ручной тормоз. Когда заберусь обратно в лифт, отпусти его – и кабина спустится на тросах вниз.
Рик надежно повис на поручнях и сделал как просил Фома. Металлический рычаг глухо щелкнул, и бобина стала быстро раскручиваться. Кабина полетела вниз. Бобина задымилась от трения, между сочленениями появились искры. Рик не стал смотреть, чем все закончится, и полез наверх. Спустя минуту до его слуха донесся удар кабины о днище шахты. Отныне их пути с пролом расходились.
Он выбрался на площадку второго ангара. Здесь были летательные машины с лопастями. Но даже беглого осмотра оказалось достаточно, чтобы понять: они тоже повреждены. Рик полез дальше, обследуя третий и четвертый ангары. Везде гулял пронизывающий холодный ветер. В пыльном закутке среди хлама ему удалось найти накидку с капюшоном. Часть техники была опрокинута набок, наполовину погребенная под снегом. На каждом большом уровне помещался отдельный вид техники. Рик гнал от себя тревожные мысли. На самом верхнем уровне часть стен и потолка заменял каркас, и виднелось нечто нежно‑голубое, с вкраплениями белых сгустков, напоминавших вату.
Внешнее пространство. Тот самый загадочный и пугающий мир извне, о котором так любили говорить сказочники Коммуны. Рик не смог удержаться от искушения и, позабыв про пронизывающие порывы, двинулся навстречу великой голубизне. У него болели глаза. Это было не похоже на рассеянное белесое сияние той снежной бури, потому что вещи отбрасывали резкие тени и на них лился мощный свет из какого‑то источника, при взгляде на который – Рик уже знал это – он сразу ослепнет.
Он взялся за стену и подошел к краю площадки, вглядываясь в картину, что открылась перед глазами.
Разум пытался как‑то понять доступными категориями то, что видели глаза. Огромное пространство, лишенное стен и потолка. Только пол, огромная площадь которого простиралась на немыслимую широту и долготу, исчезая за дымкой в дали и бугрясь там незначительными разрозненными наростами. Поверхность этой равнины была бело‑серой. Поистине огромная, она простиралась вокруг, насколько хватало глаз. Потом Рик посмотрел вверх, и голова у него закружилась от сильнейшего приступа агорафобии. Он вцепился в край стены ангара, присев на корточки, и боролся с выбросом адреналина.
Наверху раскинулась бесконечность.
Абсолютное голубое совершенство, не оскверненное ничем, кроме ровного желтоватого света от огромного источника энергии, называемого древними Солнцем.
Прекрасный пустой мир.
Потом Рик посмотрел вниз, скользя взглядом по безупречной округлости внешних стен Термополиса. Он знал, что их обитаемый мир огромен. Но только сейчас по‑настоящему осознал масштабы этого исполинского сооружения, прораставшего прямо из земной тверди словно самое большое в мире дерево. Впечатление усиливали нижние крылья, служившие башне опорой и напоминавшие мощные корни. В голове почему‑то всплыло слово «Иггдрасиль», выхваченное из глубин генетической памяти.
Рик спохватился: наверняка прошла уйма времени. Он смотрел на темную сторону Термополиса. С другой, солнечной, что‑то происходило. Слышался грохот обвалов и громкий треск льда. Рик вернулся в ангар и стал искать среди обломков летательных аппаратов хоть один исправный. Ни одна машина с двигателем внутри не работала. Он попытался завести каждую, какая попадалась на глаза, но они даже не желали пробуждаться. Затея терпела фиаско. Фома наверняка добрался до центра управления и ждет его, а он до сих пор копается здесь, наверху!
Что делать?
Рик пошел к большому нагромождению рам, лопастей, колес и прочих железок, чтобы покопаться и найти хоть что‑то подходящее. Издали это выглядело как куча мусора, но вблизи нагромождение оказалось чем‑то вроде чаши, слепленной из технического хлама для неведомых целей. Рик перегнулся через край и увидел в центре этого сооружения три больших шара, прикрытые сухими ветками. Один шар слегка дрогнул.
Сверху раздался пронзительный крик.
Рик похолодел от ужаса. Небо раскололось пополам и исторгло из своих глубин огромное двукрылое чудовище с острой, как пика, головой и парой когтистых лап, которые клацнули над самой головой Рика. Он упал на землю и пополз под ближайшую машину, чтобы спастись от монстра. А тот продолжал яростно пикировать на него сверху, хватая когтями все подряд, даже небольшие фрагменты машин, и бросая в стороны. Похоже, Рик имел несчастье растревожить гнездо этой твари. Лихорадочно соображая, что же делать, он метался по залу, уворачиваясь от смертельных когтей, и благодарил всех богов, что не очутился с монстром один на один на открытом пространстве.
В углу лежало что‑то напоминавшее летательный аппарат, только без колес и двигателя: два крыла и рама. Рик перебирал в памяти разновидности летающих машин, пока не вспомнил нужное определение.
Планер!
Он метнулся к нему, проверяя на бегу, целы ли крылья и не треснула ли рама. Все было как будто в порядке. Времени на боязнь высоты не осталось. Гораздо сильнее он опасался быть растерзанным на куски летающим монстром, продолжавшим разрывать воздух пронзительным воплем. Рик схватил планер и устремился к краю ангара, чувствуя спиной, как двукрылая тварь пикирует на него, пытаясь ухватить когтями.
Рик преодолел последние метры и оттолкнулся от края ангара.
Голубая бездна приняла его в свои объятия. Земля исчезла из‑под ног. Он падал вниз со страшным свистом, заклиная себя не отпускать, ни в коем случае не отпускать раму, иначе его ждет настоящая смерть – хоть и быстрая, но ужасная. Вопли огромной птицы стихли за спиной, и Рик больше не думал о ней. Он смотрел на проплывающую внизу равнину, такую бескрайнюю и великую.
Кажется, он кричал.
А может, пел погребальную песнь. Или молился.
Он задыхался, с трудом проталкивая в грудь частицы мощных воздушных потоков, что омывали его тело. Он падал, видя, как постепенно и неумолимо приближается земная твердь. А потом понял, что улетел от Термополиса слишком далеко.
Он же может управлять планером!
Рик попробовал повернуть раму, но это оказалось нелегко. Тем не менее он упорно продолжал наклонять раму вправо, помогая себе всем телом. Летательный аппарат стал медленно разворачиваться, и вскоре он увидел Термополис таким, каким его наблюдали древние.
Это была гора, вонзившаяся в небо. Колосс, попиравший вершину мира. Исполинская башня, на фоне которой человек казался жалкой, ничтожной тлей. Планер заходил на вираж по большой дуге. Постепенно Рику открылась солнечная сторона башни. По гладким стенам вниз сходили волны снежных обвалов. Казалось, гигант сбрасывает с себя белую шкуру. Его основание стояло на огромной платформе, от которой убегали лучевые линии к стене барьера, что опоясывала территорию вокруг Термополиса. Сооружения приближались, открывая новые подробности, вроде приземистых надстроек, колодцев, пик и шаров. Лучевые линии оказались высокими стенами, разделявшими площадь вокруг башни на те же четыре сегмента: внешняя схема повторяла внутреннюю. В центре этих площадок находились цилиндрические постройки с большими иероглифами на крышах.
Рик оценил высоту стен и понял, что, если ошибется со входом, его ждет поражение. Мелькнула постройка со знаком Дельты на крыше, затем со знаком «О», затем с перевернутой восьмеркой и, наконец, с кругом, от которого в разные стороны отходили стрелы. Планер заходил на новый вираж. Снова те же ландшафты, только гораздо ближе. Через несколько секунд он приземлится, и надо угадать с сегментом. Под ногами промелькнули останки летательного аппарата, раскиданные вокруг старой воронки. Рик подобрался и напряг все мускулы. До края разделительных стен оставались считаные метры.
Он перелетел через стену и оказался над сегментом «О», но, учитывая угол наклона, понял, что не сможет преодолеть следующую стену. Планер неуклонно снижался. Долетев до середины, Рик предпринял отчаянную попытку приподнять раму вверх. Сначала не происходило ничего, но затем крылья поймали восходящий поток воздуха, и он взлетел – пусть ненадолго. Когда долетел до следующего сегмента, внезапный порыв ветра накренил планер, и Рик на ходу задел верхний край стены, обломав крыло.
Планер вошел в пике. Теперь оставалось ждать мгновения до встречи с землей. Остаточная инерция полета не дала планеру врезаться в землю отвесно, и Рик вместе с искалеченным аппаратом по касательной влетел в земную твердь. Снег смягчил падение, но даже так Рик сильно расшиб бок. Некоторое время лежал на снегу, приходя в себя, а Солнце поливало все вокруг холодным ярким светом. Наконец он встал, превозмогая боль, терзавшую все тело, словно один большой синяк.
Он посмотрел на Термополис, стены которого вонзались в небо. Колосс оживал, испуская клубы пара, и те окутывали его призрачным саваном, искрившимся в ослепительном свете.
Позабыв про свой аппарат, Рик заковылял к постройке, которая оказалась большим ангаром с дверьми в три человеческих роста. Он чувствовал опасность. Подойдя ко входу, увидел возле него несколько присыпанных снегом горок. В двери имелась панель. Он активировал механизм. Экран осветился. Рик приложил к нему ладонь. Машина квакнула и предложила назвать код. Рик ввел: «Бесконечность», нажал на кнопку ввода и приготовился к мгновенной смерти.
Вместо этого задвигались внутренние шарниры, и створы двери с хрустом раскрылись. На Рика пахнуло затхлостью и запахом пыли. Он шагнул во тьму.

21

Темнота побледнела и с неохотой уступила место пыльному сумраку. Рик находился на краю большой шахты, уходившей под землю. Он подошел к щитку и повернул выключатель. Зажглись лампы, освещая это заброшенное место и его угловатые внутренности: трубы, ребристые стены, испещренные разными табличками, двери, не открываемые сотни лет. Рик стер пыль со схемы здания, чтобы увидеть, где находится командный пункт. По вызову приехал подъемник. Не такой быстрый, как в башне, но крепкий и надежный на вид.
Рик стоял на платформе и разглядывал уплывавшие вверх этажи. Тонны стали, пластика, бетона, стекла. Километры проводов. И все собрано воедино, создано для одной цели.
Он вышел на последнем этаже. Здесь повсюду виднелись следы разрушений. Пластины стен были вспучены, словно от тяжелых ударов извне, и в образовавшиеся зазоры просыпалась земля. Такие прорехи зияли повсюду, а в двух местах Рик разглядел дыры диаметром в метр, из которых веяло зловонием. Он осторожно ступал по грязному полу, прислушиваясь к тишине. Здесь ощущалось чье‑то присутствие.
Рик прошел так по короткому коридору до самого конца и остановился у двери с табличкой «Командный пункт». Заклинившие створки заскрипели, и спустя пару минут он очутился в тесноватом зале с низким потолком. Его строение напоминало амфитеатр: пол спускался к противоположной стене на манер лестницы, натыкаясь на огромный экран, перед которым находилась большая панель управления. Пункт явно был рассчитан на команду специально обученных людей. Рик медленно продвигался между рядами столов с экранами. Здесь тоже горел свет, размазывая свою белизну по синеватым поверхностям.
К запаху пыли и пластика примешался какой‑то другой, разъедавший ноздри. Отвратительный, но знакомый запах, который могло источать только живое существо. Рик приготовился к нападению, но пустота ничего не смогла ему предложить. Он обошел командный пункт, пока не наткнулся на тело, валявшееся в дальнем углу.
Он разглядывал мумию, пытаясь распознать в иссушенных чертах лица что‑то знакомое, но не видел ничего, кроме запавших глазниц, ввалившегося рта с желтоватыми зубами, клочковатых пучков волос, комьев бороды. Пальцы мертвеца были скрючены. В лохмотьях, некогда служивших ему одеждой, Рик тоже ничего не нашел. Он смотрел на останки, прислушиваясь к себе. Он ничего не чувствовал. Это был просто скелет, прикрытый высушенной плотью. Ничего больше. Никаких следов отца. И тут Рик заметил на стене надпись. Несколько слов, торопливо нанесенных черной краской:
«Alea iacta est».
Рик вернулся к панели управления и активировал машину. Загорелись огни. Он скинул с себя балахон и стал ждать, когда местный компьютер установит связь с системой Термополиса. Техника работала исправно; здесь древним мастерам не было равных. Прежде чем Рик вошел в систему и соединился с центром управления, на экране появилась надпись: «Видеосообщение».
Рик включил послание.
На экране появилось изображение человека, обросшего жидкой патлатой шевелюрой и имевшего болезненный вид – его глаза запали, голова еле держалась на тонкой шее. Человек начал свое сообщение, и вот что услышал Рик:
– Говорит старший диспетчер сектора «Инфинити» Жан Молинье. Они все сошли с ума. Все. Я забаррикадировался здесь, в командном пункте, и они ушли три дня назад. Я знаю, что они вернутся, и надеюсь, к тому времени покину этот мир. Поэтому слушайте. Эпидемия накрыла нас полгода назад. Думали, это бешенство или что‑то вроде столбняка. Потом заболевших стало все больше и больше. Никто не понимал, что происходит. Правительство ввело карантин, но это не помогло. Вкалывали какие‑то препараты, но они оказались бесполезны. Зараженные появлялись повсюду. Симптомы у болезни такие: вначале легкое головокружение и тошнота, примерно пару дней, потом начинаются расстройства сна, потом начинает болеть голова. Сначала слегка покалывает виски, а затем боль становится просто неописуемой – как будто ваши мозги жарят на сковородке и одновременно протыкают тысячи иголок. Вы начинаете страдать от нарушений памяти. Вы забываете имена и названия. Вы путаете время и числа, не можете считать, не можете читать, буквы расплываются перед вами в пятна, а когда стараетесь напрячь память, боль становится только сильнее…
Человек облизал пересохшие губы.
– Это кара Господня. Наказание нам за то, что мы осмелились осквернить Его славу. Господи, прости нас грешных, прости… Боль. Она терзает ваш мозг все время, то слабее, то сильнее, но никогда не отступает. Это длится неделю или две. А потом вы сходите с ума. Вы путаете сон и реальность, речь становится бессвязной, вы уже не понимаете, что происходит вокруг, и утрачиваете контроль над разумом, потому что ваши мозги полностью выжжены! Они превратились в пюре. Вам больше нечем думать, поэтому вы превращаетесь в животное, которому надо что‑то жрать, чтобы жить. О боже мой, боже мой…
Человек сочился слезами, громко всхлипывая перед камерой. Потом нашел в себе силы продолжить.
– В общем, болезнь поразила всех нас. Одного за другим. Верхние сектора уже закрылись и отказываются принимать беженцев. Обезумевшие люди прыгают прямо в главную шахту. Каждый день уборщики отскребают то, что от них осталось, от пола. Весь пол в крови. Неделю назад на меня напал подчиненный. Кто‑то из граждан пытается выбраться наружу, но их не пускают. Они нападают на всех служащих, и мы вынуждены укрываться от них. Они кричат. Не переставая, они кричат от боли, даже дети. У нас перебои с водой, а запасы кончаются. Бежать некуда. Рабочие с периметра потребовали выпустить их, но мы сказали, что не можем. Тогда они напали на нас. Двоих моих парней забили насмерть. Мы еле отбились и застопорили внешние двери. Последние дни были особенно тяжелыми. Мои парни сидели на полу с остекленевшими глазами, и я не знал, остались они людьми или разум покинул их. Еда кончилась четыре дня назад. Потом они попытались схватить меня. Я еле вырвался и заперся здесь.
Человек вытер лицо рукавом. Помолчал и закончил:
– Тем, кто смотрит это сообщение, знайте: мы исполняли свой долг до конца.
Запись закончилась. Рик понял, чье тело лежало там, позади. Потом он набрал координаты центра управления. Появилось изображение зала: те же ряды столов, сидящие за ними люди. Чуть поодаль он увидел тела, лежавшие у входа, и нескольких операторов, распластавшихся на своих столах. За главным пультом сидел Крез, положив ноги на стол. Завидев Рика, он выпрямился, и на мгновение его лицо исказила судорога страха. Потом Смотритель овладел собой и произнес:
– Рик?
Рик все понял без лишних объяснений. Сцена побоища позади Смотрителя говорила сама за себя. Крез посмотрел куда‑то вбок и снова на Рика.
– Это ты или нет?
– Я.
– Ха! Ничего себе! Тогда кто это?
К Крезу подвели Фому в теле двойника.
– Мой двойник, сделанный машинами.
– Вон оно что… – протянул Крез, впечатленный. – Очень интересно.
Рик ждал.
– Что молчишь? Как дела?
– Спасибо, хорошо, – сказал он.
– Чудесно, – кивнул Крез. – А мы тут решили навести небольшой порядок. Помнишь, я говорил тебе про экспедицию за барьер? Ну так вот: мы ее совершили, и вполне успешно. Я как раз хотел рассказать тебе по пути всю правду, но сложилось по‑другому. Ты сбежал с этими варварами.
Рик напряженно вглядывался в экран.
– Я уж подумал, что сцапал тебя, да смотрю: что‑то с тобой не то. Этот парень не желает разговаривать, сколько мы ни просили его. – Крез посмотрел на Фому, над лицом которого явно потрудились пыточные мастера. – Может, ты прояснишь, что к чему?
– Возможно, – сказал Рик.
Крез показал ему крестовину ключа.
– Что это?
– Ключ для программы Термополиса «Уран».
– Что такое «Уран»?
– Это спасение для всех нас.
– Не ври мне.
– Мне незачем врать тебе, Смотритель.
Крез вглядывался в экран, пытаясь прочесть по лицу Рика признаки лжи или страха, но это вызвало у Рика лишь улыбку.
– Чего смеешься?
– Послушай, Крез, – сказал Рик, – я не знаю, что ты сделал с Парижем, меня это не интересует, но позволь узнать, к чему твой крестовый поход наверх?
Крез ухмыльнулся и разразился напыщенной речью про избавление Коммуны от холода и переселение ее наверх. Это задача первостепенной важности, утверждал он. Дальше следует взять управление Термополисом в свои руки и навести порядок во всем обитаемом пространстве, сверху донизу, безжалостно уничтожить мутантов и прочих выродков, запустить генераторы тепла, вычистить уровни и зажить по‑человечески, под единым открытым началом. Паразитизму Эпсилона пришел конец. Крез давно вынашивал план своей грандиозной революции, и вот, когда Хорда ожила, а эоны пришли в движение, он приказал идти в атаку. Они убили жрецов‑наместников, и, пользуясь совещанием у Парижа, Крез вместе с Аркадием взяли Председателя Совета в заложники, заставив снять защиту с границ эона.
Пока Смотритель расписывал подробности своего дерзкого бунта, Рик незаметно включил панель активации программы «Уран» и вывел на экран диалоговое окно с последней командой.
«Ключ на старт», – появилась надпись.
– Что это? – Крез со своего места заметил надпись на экране.
– Это ключ от будущего, – сказал Рик.
– Что ты хочешь сделать?
– Ты до сих пор не понял?
Крез схватил кого‑то и подтянул к себе. Жертвой оказалась Майя, к голове которой он приставил ручной бласт. Девушка тряслась от страха.
– Не смей, щенок. Иначе я вышибу ей мозги!
Рик замер над пультом.
– Ты будешь делать то, что я скажу. Усек?
– Да.
– Что произойдет после запуска программы?
– Включатся генераторы, – соврал Рик. – Термополис разогреется от полученной энергии.
Глаза Креза метались по сторонам – Смотритель лихорадочно продумывал варианты.
– Нет. Запуска не будет. Нам хватит энергии первого эона, а ключи оставим как запасной вариант. Пока не поздно, возвращайся в Коммуну. Все твои проступки мы забудем. Рик, я сделаю тебя своим заместителем. Вторым человеком. Коммуна распространится на весь Термополис! Мы будем управлять им как захотим. У нас будет все, понимаешь?
– Не совсем…
– Мы установим здесь свои порядки! Все будет по закону и справедливости.
И пока Крез говорил эти слова, Фома вырвал из его руки крестовину и вставил в разъем. Образовалась свалка. Раздался оглушительный выстрел. Рик вставил свою часть ключа в разъем. Раздался громкий сигнал, и металлический голос произнес:
– Внимание. Запущена программа «Уран». Всем членам экипажа и пассажирам просьба занять сидячие места. Время до старта составляет тридцать минут. Начинается обратный отсчет.
На всех экранах появилось табло с циферблатом, который начал отсчет времени назад.
– Что это? – визжал Крез где‑то за границами видимости. – Что ты сделал?
Рик не знал, что он сделал. Он лишь почувствовал глубинный толчок и нарастающий внутренний гул, словно вулкан, спавший миллион лет, пробудился и готов был извергнуться потоками огненной лавы прямиком из сердца планеты.
– Останови это! – Крез бил кулаками по столу перед экраном.
– Я не могу, – сказал Рик.
Догадка поразила Креза. Его лицо вытянулось, мгновенно состарившись на десятки лет.
– Ты запустил не генераторы.
– Они были запущены до того, – сказал Рик. – Пуск генераторов – малая часть программы «Уран».
– Что это за программа? Что за программа? Говори! – кричал Крез, брызжа слюной.
– Я не знаю, – сказал Рик и внезапно, против своей воли, расхохотался.
– Что? Поганый щенок! Надо было прикончить твою мать еще тогда! Почему ты…
Но Смотритель не успел договорить эти слова, потому что сзади его огрела по голове стулом Майя. Отпихнув тело, она впилась глазами в экран.
– Рик! Великая Ось! Что ты сделал? Я думала, ты здесь!
– Майя, все в порядке! Это Фома. Он создал моего двойника и загрузил в его тело свой разум, чтобы обмануть Парижа.
– Если так, то Фомы больше нет, – сказала Майя. – Крез расстрелял его в упор.
Вдруг на втором мониторе появилась надпись: «Эвакуация командного пункта» со стрелкой, указывавшей направление движения.
– Рик! Где ты?
– Я запустил «Уран». Дождись меня, скоро я буду с вами!
– Рик. – Майя приложила ладонь к монитору. По ее щекам текли слезы. – О, Рик… У меня нехорошее предчувствие. Вернись к нам.
– Я возвращаюсь!
– Я хотела сказать тебе… Прости меня!
Она рыдала в голос. Рик побежал по направлению указателей, хотя Майя продолжала что‑то говорить. Выскочив в коридор, он увидел группу людей, кравшихся к командному пункту.
– Стоять! – рявкнул один. Он вышел под свет лампы, и Рик увидел, что это Иешуа.
– Что ты здесь делаешь?
– Не ожидал? – обрадовался тот. – Мы следили за вами с самого Омикрона.
Рик был сбит с толку.
– Ну и рожа, – потешался Иешуа, направив на него бласт. – Ладно, встань лицом к стене, только без глупостей.
– Вы опоздали, – сказал Рик. – Программа запущена.
– Как запустил, так и остановишь! К стене! – скомандовал Иешуа.
– Вы не понимаете…
Иешуа ударил Рика прикладом оружия по корпусу. Рик оценил шансы: четверо против одного. Пришлось подчиниться. Он смотрел в стену, пока помощник командира обыскивал его и вынимал из‑за пояса клинок. Все это время Иешуа перешучивался со своими подчиненными о том, в какую вонючую дыру их занесло.
– Как вы попали в Эпсилон? – не выдержал Рик.
– Не твоего ума дело, – огрызнулся Иешуа и добавил: – Засранец. Не будь приказа доставить тебя живым, я бы размазал тебя здесь по стене тонким слоем.
Рик внимательно следил за своими врагами и за тем, что происходило позади них.
– Кишка у тебя тонка, – сказал он.
– Что‑о? – крикнул Иешуа.
– Что слышал. Ты самый обычный трус.
Иешуа затрясся в приступе злости:
– Ну, держись, ублюдок! Сейчас так тебя разукрашу, мать родная не узнает…
В этот момент позади них раздался пронзительный вопль. Все обернулись. Замыкавший отряд боец быстро исчезал в дыре, цепляясь за землю руками, и пронзительно кричал. Двое других бросились помогать ему, пока Иешуа держал Рика на мушке. Они боролись с неведомым противником недолго – несчастного словно засосало в черноту, и только отчаянный крик какое‑то время слышался оттуда.
– Бог Машины, спаси нас! – прошептал один боец, совершая ритуальный жест.
– Что это было? – спросил Иешуа.
Не успели они опомниться, как новый крик раздался совсем рядом. На этот раз атаковали другого бойца. И вот теперь они могли видеть источник угрозы – огромное влажное грязно‑розовое тело, разделенное на сегменты, кольцами обвивалось вокруг новой жертвы, затаскивая ее на этот раз в верхнее отверстие.
– Помогите! – визжал обреченный, но ему уже никто не мог помочь. Потому что третьего бойца схватила поперек туловища зубастая безглазая пасть огромной червеобразной твари, которая пульсировала и сокращалась своими сегментами, как надувной насос. Иешуа потерял контроль над ситуацией. Рик воспользовался этим и ударил его под дых. Противник согнулся пополам, но Рик не стал добивать его и побежал к пункту эвакуации. Он разберется с этим позже.
Он продвигался по коридору, следуя стрелкам, пока не очутился в вытянутом помещении, возле которого стояла машина на рельсах. Видимо, она должна доставить его наверх, наверное, это был особый тип лифта. Рик запрыгнул в кабину. Створки закрылись. Он сел в мягкое кресло и стал наблюдать, как автоматика тронула с места вагон. Станция поплыла назад. Рик увидел, как на платформу выбегает Иешуа и палит по вагону из бласта, но заряды отскакивали от бронированной обшивки, высекая фонтаны искр. Иешуа кричал что‑то, потрясая оружием, но вагон быстро удалялся, и он на глазах делался маленьким. Последнее, что увидел Рик, было громадное склизкое тело червя, вылезшее из противоположного конца тоннеля. Вскоре вагон окунулся во тьму. Сейчас он начнет постепенно подниматься, решил Рик и стал думать, как уберечь близких от людей Креза.
Но вагон продолжал движение, все увеличивая скорость. Рик не видел ничего, кроме тьмы тоннеля и сигнальных красных огней. Скорость становилась все быстрее и ощутимее. Он держался за поручень, чтобы случайный толчок не сбросил его на пол. Чем дольше мчался вагон, тем сильнее росла тревога. Что‑то шло не так. Он давно должен был оказаться в Термополисе. Майе и Авроре нужна его помощь!
Рик попробовал добраться до места управления вагоном, но его не было предусмотрено конструкцией. Поезд разогнался и достиг такой скорости, что сигнальные огни слились в одну пульсирующую красную линию, и, чтобы не превратиться в живой снаряд, отлетающий от стен, Рику пришлось замереть на месте и дожидаться окончания поездки.
Вскоре вагон стал тормозить, и темнота тоннеля окрасилась в серые тона. Он приближался к пункту назначения. Рик всматривался вперед, пытаясь понять, в какой сектор попал. Вагон подъехал к платформе. Зашипели тормоза. Рик выскочил наружу и оглядел скалистые своды пещеры, из которой вела широкая закругленная лестница. Он поискал глазами блок питания, нашел красно‑желтый квадрат и включил питание. Не дожидаясь, когда оживет все пространство, Рик побежал по лестнице наверх.
Лента лестницы вилась зигзагами в скальной толще. По собственным прикидкам, он забрался на высоту в пятнадцать этажей, когда лестница кончилась и вывела его в большой приплюснутый зал, брошенный многие столетия назад. Здесь уже горели огни. Откуда‑то снаружи слышался рокот. Рик заметил, что одна стена помещения состоит из сплошного панорамного окна, которое было закрыто. Он бросился к панели управления, на ходу пробуя все кнопки и рычаги. После пары минут усилий шторы начали подниматься, но тяжко и со скрипом, словно веки дряхлого старика. Рокот к тому времени усилился до громовых раскатов. Рик уже чувствовал дрожь земли.
Солнечные лучи проникли в наблюдательный пост впервые за столько лет тьмы и тишины. Рик подошел к окну и взглянул на равнину, над которой возвышалось его убежище, очевидно спрятанное прямо в скальной породе. Прямо перед ним виднелся Термополис, хоть и на значительном отдалении, но по‑прежнему огромный, как гора.
Рик закричал от бессилия.
У основания колосса клубились целые облака пара от растопленного внутренним жаром льда. Великан скинул снежную шкуру и теперь блестел в лучах солнца идеально гладкими серебристыми боками. Загорелись габаритные пояса огней. Рокот усиливался с каждой секундой, переходя на все более высокие тона, соперничавшие уже с настоящим грохотом. Земля заходила ходуном под ногами. Задребезжали стекла. Рик пошатнулся, теряя равновесие, но ухватился за край стола, не в силах отвести взгляд от этого зрелища. Не смея моргнуть. Краем глаза он заметил и здесь монитор, отсчитывавший последние секунды до начала программы «Уран». Когда отсчет закончился цифрой «0», вместо нее появилась зеленая надпись: «СТАРТ».
Под фундаментом Термополиса вспыхнуло второе Солнце, делая больно глазам. Рик инстинктивно прикрылся ладонью, но не смел закрыть глаза. Пусть он лишится зрения, но должен увидеть, что произойдет.
Полоса ослепительного света стала шире и постепенно превратилась в столб, разбрасывающий вокруг себя на многие километры ударную волну. Произошло немыслимое: колосс отрывался от земли и медленно поднимался вверх, словно чья‑то невидимая божественная сила приподнимала его над равниной. Земля содрогалась от чудовищных ударов, порождаемых огнем из чрева башни. Скала затрещала от мощных толчков – ударная волна добралась до наблюдательного пункта. Колосс продолжал подъем.
Серебристое копье на ослепительном древке вонзалось в голубую бесконечность. Гора высотой в пять с небольшим и около двух километров в поперечнике взлетала все выше, прочерчивая за собой яркий след, который становился все шире и заволакивал собой уже половину неба. От оглушительного грохота Рик не слышал ничего, даже ударов своего сердца.
Он неотрывно следил за Термополисом, который покидал родную гавань, словно пущенный кем‑то из пращи снаряд. Он смотрел вверх до тех пор, пока конус башни не превратился в маленькую черточку на бескрайнем полотне неба. Равнину заволокло пылевой бурей, поднятой от старта. Прошло немало времени, прежде чем улеглась вся пыль и Рик Омикрон смог выбраться наружу, чтобы разглядеть отдаленную звезду, тускло блестящую среди других таких же, появившихся на вечернем небосклоне.
Он смотрел в небо до тех пор, пока не спустилась ночь, а оковы холода стали нестерпимыми.
– Я найду вас, – сказал он. – Как бы ни было огромно Пространство.
Дул пронизывающий ветер.

Краткий план‑схема Термополиса